ЗЛАЯ ОБИТЕЛЬ 4. Глиста Лас Плагас.

      Откатив выхухоль подальше от рок-зала, Ханк огляделся. Вокруг вроде было безопасно. Оглядев люк транспортного средства, а затем — стены замка в поисках пожарного щита и не найдя ничего подручного, Ханк некультурно помянул чью-то маму.       — Ну что, скоро ты там? — донесся приглушенный нетерпеливый голос Николая.       — Да нету ту ни хрена подходящего! Не знаю, б**я, чему эту по*бень вскрыть! — доходчиво объяснил сложившуюся ситуацию Ханк. — Хоть штопор бери! Да только где же его достать?       — Фигня вопрос! — снова ответил Николай и просунул в смотровое отверстие складной офицерский русский нож.       Разложив сие хитрое изделие, Ханк присвистнул. Чего там только не оказалось — в том числе и целых двадцать штопоров самых разных калибров: самым маленьким можно было открыть чекушку, а самым большим — винную бочку. Выбрав «бочковой» штопор, спецназовец воткнул его в люк и с натугой начал ввинчивать инструмент.       Хриплый окрик изнутри «АЙ БЛ*, моя жопа!!!» недвусмысленно ознаменовал, что штопор ввинчен на необходимую глубину. Поднатужившись, Ханк выдернул крышку люка и грохнулся с ней на пол.       Из выхухоли выкарабкались русские и начали разминать затекшие руки-ноги-спины. Михаил, почесывая филейную часть, как-то недобро зыркнул на американского товарища. Наемники уже собирались было направиться назад в зал, но позади них раздались гулкие шаги. Обернувшись, они увидели, как из-за поворота коридора вышел ОН. Михаил, Николай и Ханк стояли напротив накачанного, здорового амбала в красной беретке и старых, изношенных, прохудившихся семейных трусах в сердечко. Своей мускулатурой он напоминал Шварцнеггера в квадрате (или даже в кубе). Со стороны это напоминало противостояние Алеши Поповича, Добрыни Никитича и Ильи Муромца могучему батыру золотой орды Челубею.       — Я же говорил, что Рэмбу здесь видел! — констатировал Ханк.       — Это не Рэмба, дружище, не Рэмба… — пробормотал Михаил, буравя качка взглядом.       …Когда-то давным-давно вместе с Михаилом служил некий Женёк, который постоянно на всех и про все доносил начальству. Его так и прозвали: Женька-Кляузник. Вся рота каждый день реставрировала фингал незадачливому писателю доносов и жалоб. Устав от всего этого, несчастный солдафон продал секреты Родины с потрохами и свалил в Америку, сменив имя на Джек Краузер. И вот теперь судьба наконец вновь свела Михаила с его старым недругом, к которому осталось еще несколько непредъявленных счетов из прошлого. Так, например, последней выходкой роты, которую гнусно заложил Краузер (за что получил целую килотонну заслуженных ***люлей), было то, что солдаты поставили на турники «Запорожец» одного крикливого майора (вместе с самим майором, который, будучи ужратым в хлам, посапывал в кабине). Каково же было удивление майора, когда, проснувшись, он открыл дверцу любимого автомобиля и выяснил, что земля оказалась далеко внизу…       — Ну вот мы и свиделись, землячок, — сквозь зубы неблагодушно (в порядке исключения) выплюнул Михаил.       Ввалить парочку ***люлей Краузеру — так руки и чесались. И не только руки. Однако здоровенный амбал Краузер легким движением руки отпустил всего два щелбана, которыми поверг Михаила и Николая наземь. Затем перевел взгляд на Ханка. А точнее — на его пояс, на котором висело несколько фляг. Подняв незадачливого спецназовца за грудки, Краузер сорвал у него с пояса самую большую зеленую флягу и швырнул Ханка на пол. Открыв флягу, Краузер понюхал содержимое, и на его гнусной роже заиграла счастливая лыба.       — Перед тем как сделать из вас фарш, — обратился он к наемникам, — я выпью этот чудный русский самогон за свою великую победу! За «Амбреллу»!       С этими словами Краузер опорожнил содержимое фляги себе в глотку. Довольно крякнув, он откинул пустой сосуд. А затем достал откуда-то из-за резинки трусов шприц со стероидами.       — А сейчас я стану совершенно непобедим! Как великий непобедимый Маклауд!!! — С этими словами Краузер сделал инъекцию себе в правую руку.       Ошарашенные наемники в полном ступоре наблюдали, как мышцы на руке Краузера начали еще более увеличиваться в размерах. Рука стала непропорционально большой, и кулачищу мог позавидовать даже местный тролль-бигфут. Было удивительно две вещи: как не лопнула натянувшаяся на мышцах кожа, и как сам Краузер не завалился на правую сторону под тяжестью своей конечности. И лишь Ханк, поглядывая на все это, пытался сдержать ехидную улыбку, то и дело расползавшуюся на его хитрой заточке.       Внезапно с метаморфозами Краузера что-то пошло не так. Ни с того ни с сего у него вырвался неконтролируемый пронзительный пук. В животе «Рэмбы» раздались звуки, напоминавшие работу неисправного унитазного бачка. Ухватившись за живот, с виноватым видом Краузер бросился к кабинке биотуалета. Его скорости мог бы позавидовать юный гепард из африканских дебрей. Одну руку Краузер на бегу тянул к дверце заветной кабинки, а второй держался за собственную задницу.       — Спорим на десятку — не добежит! — азартно выпалил Ханк.       Спор никто не успел принять, а дверца биотуалета уже хлопнула.       — Ума не приложу, как он там весь вместился, — почесал репу Николай.       Оба наемника с интересом глядели на их американского собу… в общем коллегу по ремеслу. Судя по его хитрой морде, он знал, что случилось с Краузером. Со стороны кабинки биотуалета раздавались звуки фекальной бури, очкового шторма, кишечного урагана и т.д. и т.п. Судя по всему, обладателю геракловских мышц и алой беретки было, мягко говоря, паршиво.       — Колись! — потребовал от Ханка Николай.       — Я не колюсь — я только бухаю, — попытался отшутиться Ханк и идиотски расхохотался.       — Я для смеху — хе-хе — залил в одну флягу с самогоном два флакона пургена. Ха-ха! Думал над ганадосами поглумиться, — сквозь смех выдавил из себя спецназовец. — А этот кретин отобрал у меня именно эту фляжку — зелененькую. Ха-ха-ха! Он теперь целую неделю даже кашлянуть будет бояться. Хи-хи-хи! — ухахатываясь, Ханк осел на пол.       На этот раз плоское, как считали русские, чувство юмора товарища по бух… в общем товарища по оружию спасло их от неминуемого получения килотонны того, что заканчивается на ***люлей.       …Прошло полтора часа. Наемники устали играть в карты, кости, шашки и настольный хоккей. Михаил подошел к кабинке биотуалета и вежливо постучался.       Оттуда донеслись нечленораздельные звуки.       — Ну мы срать будем или биться? Выходи давай! — невежливо гаркнул Николай и ударил по двери кабинки ногой.       — Дайте бумажку! Ну пожалуйста! — донесся жалостливый стон изнутри.       — Бумажку ему подай! Хрена тебе лысого! Беретку свою используй! — откровенно глумился Михаил. — Давай уже, Серано ты наш, выходи! По-мужски говорить будем!       — Выходи, подлый трус! — крикнул Николай и снова долбанул ногой по двери.       Ответом ему были лишь неприличные кишечные звуки и рев спускаемого бачка.       — Мужики, а давайте я ему туда гранатку с веселящим газом кину, — предложил Ханк.       Дверца притянулась еще плотнее.       — Гранатку — оно бы, конечно, неплохо, только вот он заперся там, как черепаха в панцире, — задумчиво произнес Михаил. — Его даже ломом не выковырять…       Действительно было похоже, что Джек Краузер навсегда заперся в туалете.       — О, идея! — вымолвил Ханк. — Сейчас мы его отправим в романтическое путешествие.       Через минуту находчивый Ханк подъехал на кране, Михаил с Николаем быстро приладили тросы, и кабинка начала подниматься в воздух.       — Эй! Вы что задумали, изверги? Будьте людьми же!!! МАМА!!! — надрывал глотку охваченный паникой Краузер, чувствуя, что его хлипкое убежище поднимается куда-то вверх.       Отчаявшись, он распахнул дверцу и с воем выпрыгнул, пока не стало слишком поздно и слишком высоко. Главной проблемой было то, что он снова стал самым обычным Джеком Краузером. То ли время действия стероидов окончилось, то ли они вышли из организма вместе с содержимым кишечника… В общем Краузер понимал, что всю свою силу он только что просрал — причем в самом прямом смысле этого слова.       Когда Краузер поднялся с земли, он увидел перед собой Михаила с кастетом, Николая в боксерских перчатках с залитым внутрь свинцом и Ханка с разводным ключом. Краузер приготовился встретить судьбу, как настоящий мужчина, и не опозорить свою честь воина: он свернулся клубочком на земле и, засунув палец в рот, пялился на троицу наемников вылезшими из орбит глазами. Морда стала пунцовой, как и беретка на башке…       …Однако Ханк внезапно отбросил в сторону разводной ключ и с гаденькой улыбочкой прошептал что-то на ухо своим русским товарищам. Коротко посовещавшись, они также отбросили кастеты, перчатки, биты, булавы и палицы.       — А знаешь, мы тебя не будем п**дить, — добродушно пробасил Михаил Краузеру.       — Совсем-совсем? — недоверчиво переспросил Джек.       — Совсем-совсем, — так же добродушно ответил Николай.       Почему-то великодушие бывших соотечественников вселяло в Краузера опасения.       — Но при одном условии, — назидательно поднял в воздух палец Николай.       —??? — промелькнуло в глазах Краузера. Он до сих пор не мог позабыть «условия» не в меру принципиальной Эшли.       — Чтобы отмыть свою совесть, ты сгрызешь кусок мыла, — предложил Михаил.       Понимая, какие последствия ожидают его в перспективе, Краузер взглядом кастрированного кролика посмотрел на будку туалета, свисавшую с крана.       — А вы будку вниз поставите? — Краузер принялся уточнять условия «удачной» для него сделки.       — Поставим.       — И не будете мне туда ничего швырять?       — Не будем.       — И бумажку дадите? — уже в наглую торговался Краузер.       — Да хоть рулон, — заявил в ответ Михаил.       Краузер выхватил из рук Ханка кусок мыла и сточил его за пару секунд. Только пузыри из пасти полетели.       — Ты, наверное, замерз? — любезным тоном поинтересовался Николай и швырнул Краузеру ватник, который нашелся в кране.       Джек с удовольствием напялил на себя ватничек, не переставая удивляться великодушию и доброте русской души.       Однако в следующий миг Михаил и Николай ухватили его за руки, а Ханк ловко продел сквозь рукава швабру, надежно зафиксировав руки в отношении туловища в виде буквы «Т».       — Вот тебе бумажка! — Николай повесил на шею Краузера связку с пятью рулонами вожделенной туалетной бумаги. — Только вот чтобы снять рулончик, тебе придется отрастить еще одну конечность.       — Путь к очистке совести лежит через замарание тела! — вымолвил на прощание Михаил, и троица наемников направилась к своим друзьям, оставив беднягу Краузера в абсолютно незавидном положении. Они так и не увидели тщетные попытки бедолаги влезть в туалетную кабинку. К слову сказать, с раскоряченными руками сделать это было в принципе невозможно.