Биение (18+)

«Что такое не везет и как с этим бороться». Кельрис со смешанными чувствами наблюдал, как Антарес, задумчиво шевеля острыми ушами, беседует с двумя эльфами. Они подошли к кицуне минут двадцать назад, скоро перемена закончится, а они все еще болтают. Причем, периодически оборотень машет невзначай то рукой, то хвостом, то даже ушами в его сторону. В силу своего социального положения пульсары довольно чувствительны к любому вниманию, но в целях конспирации пришлось заткнуть интуицию и сделать вид, что конспекты интересуют куда больше, чем беседа двух непонятных эльфов и однокурсника. До кучи приходилось еще и гадать, кто эти двое, потому как знаков отличий, если они из солдат или стражи, не носили. В чем он умудрился проколоться? Кельеон быстро пролистал события последнего месяца. Да, его дважды умудрились сбить вотерболами на базовых заклинаниях, трижды засыпали по макушку песком и листвой на уроках смежных с факультетом земли. Да ему даже одежду сожгли дроу из огненных… В общем, за этот месяц пульсар умудрился отметиться везде, где только возможно, за что был поэтично прозван неудачником этого набора и получил всеобщее сочувствие. Та еще слава, но пусть так, чем засветиться в настоящем облике. В класс вошел преподаватель, и эльфам пришлось уйти. Антарес махнул пушистым хвостом и ушел на свое место на задних рядах. Кельрис проводил его осторожным взглядом. За чем они, интересно, приходили? Сосредоточиться на уроке дроу так и не смог. Мысли возвращались к этим двоим… следователям? Именно на ищеек были похожи те двое: пронзительные и подозрительные взгляды, уверенные позы, небольшой блокнот для заметок у каждого. Оба маги. Дальше мысли понеслись просто вскачь. Если они тут и что-то спрашивают, значит, подозревают. Что могут подозревать? На территории Академии не происходило никаких происшествий в последние месяц-два. Или происходило? Если да, то что и когда? Могло ли так быть, что стражники все же не удовлетворились его пантомимой? Кельрис сам себе дал мысленно затрещину. Его тогда отпустили только потому, что были в шоке! А если копнуть поглубже, у этой истории не было даже мизерных доказательств. Да какой вообще дурак поверит, что уважаемый маг воды, друг самого Алсинейля из рода Серебряных и просто умнейший человек из тех, что тут обитают, будет ночью шататься по кустам. Было бы гораздо правдоподобнее, если бы он остался на месте и, спокойно констатировав время прибытия отряда, удалился бы! Дроу устало нажал пальцами на правый висок, словно пытаясь ими прокрутить дырку в голове, и вздохнул. Главное не поддаваться панике. Может, они вообще не по его душу. Может, это тот или та бродяжка из-за стены шалила, и они просто спрашивают окружающих, а он тут убивается. Надо просто сбежать к себе в комнату, если те двое не начнут приставать с вопросами, и убрать весь компромат, если он есть, куда-нибудь. Куда – отдельная проблема. Тему лекции Кель полностью проворонил, так как остаток часа он пытался успокоить панику и продумать все пути, по которым может пройти беседа. К концу лекции Кельеон был уверен – разговор будет. Так и случилось: едва дроу вышел за порог, его аккуратно позвали за собой два эльфа. Первокурснику ничего не оставалось кроме как следовать за ними. Пока шли, Кель успел разглядеть своих будущих собеседников. Первый был опасен – по глазам видно, возможно, умел управляться с мечом или кинжалом. Необычная для эльфа короткая прическа дополняла образ. Однако, уши, открыто торчащие в стороны, были целы. Так что эльф не был изгнан из клана или что-то подобное… Возможно слабый стихийный волшебник или маг жизни, как большинство светлых. Второй был хоть и значительно моложе, держал на поясе двуручный меч и даже не спотыкался о ножны, что уже говорило о его навыках владения оружием. (Кель, например, не мог и этого.) Сиреневые глаза были наивными и доверчивыми, какие бывают у прожженных врунов. Пульсар обладал точно такими же. В отличии от первого обладал длинными, светлыми волосами, забранными в высокий хвост и перехваченными лентой. Его загнали в пустой зал для лекций и усадили за первую парту. Эльфы остались стоять. — Я работаю над убийством одного из магов-операторов. Это мой помощник, — коротко пояснил и подтвердил опасения пульсара эльф. — Имена вам ни к чему, вы быстро ответите на наши вопросы и, возможно, пойдете дальше. Кель быстро сориентировался. И хотя его облик был зашуганным дроу, еще и неудачливым до кучи, тут бы возмутился даже самый тихий. — Почему я должен что-то отвечать? Я ничего не сделал, а вы уже обращаетесь со мной, как с главным подозреваемым! Эльфы переглянулись. Кельрис дал себе еще один подзатыльник. В горле подозрительно пересохло – слишком многозначительный взгляд. Неужели угадал? — Вы поразительно догадливы. Убит полугном Боррандрафтишварценталь, — эльф явно старался не ошибиться в произнесении, но именовать даже труп по короткому имени считал ниже своего достоинства. — Вот его образный слепок. На парту лег голубоватый кристалл, снизу покрытый рунами. Над ним высветилось лицо мужчины, если точнее, то мага, который проводил сканирование самого Келя в день приезда. Все та же окладистая борода, густые брови и высокомерный взгляд. — Он меня проверял! — узнал его Кель. Эльфы опять многозначительно переглянулись и выпучили друг на друга глаза. Неужели менталисты? Только не это! Да они же редкие, как бабочки в Ледниковый период! Но с его везением и это возможно… — А что с ним? — продолжил играть редкостного идиота дроу. — Его убили, — как идиоту повторили ему. — Перерезали горло в его покоях на территории ОРАИ и поиздевались над трупом, изуродовав до неузнаваемости. Даже родной брат не узнал его. А ведь они близнецы… — А причем тут я? — переводя взгляд с образа на следователей и обратно, поинтересовался Кель. — Это дело рук мага. А из магов в тот день жертва проверяла только тебя. Сегодня будет проведен обыск, вот уже документы, — Кельрис, поджав губы, принял листок из рук эльфа. Все было согласно правилам, подписано в суде. — А как насчет мотивов? — поднял глаза Кельеон. — Зачем мне убивать его? Сегодня был как назло день пасмурный, темный. Повязку парень решил не брать. Да и приходилось делать вид, что глаза привыкают к свету поверхности, носить повязку реже… — Ты ведь даже не владеешь оружием. Староста вашей группы рассказала, что тебя даже к родственникам на север отправляли. Для дроу это действительно серьезное решение, видимо, ты был совсем слаб. А потом тебя отправили сюда, и в первый же день ты опять показал слабость на сканировании. Очевидцы подтвердили, что ты тогда сильно разозлился. Ведь жизнь в Академии должна была стать твоим шансом на новую жизнь, на любовь окружающих. Но и тут тебя невзлюбили соотечественники, не приняли другие расы. У тебя ведь тут даже друзей не появилось! Это очень подозрительно. На такой почве любое отклонение психики быть может. Что уж говорить о банальном желании отомстить, кое у дроу всегда было в особом почете. Следователь говорил снисходительно, постоянно следил за реакцией. Кельрис сжал губы так, что немного увеличенные клыки до крови воткнулись в них. Руки непроизвольно смяли бумажку. — Хорошо, что это всего лишь копия, — вздохнул с облегчением «помощник», до этого молчавший. — Предлагаю не сильно расшаркиваться, — даже не обратив на реплику эльфа внимания, сказал следователь, посерьезнев. — Мне бы хотелось как можно быстрее со всем закончить, так что давайте сейчас мы пойдем и быстренько найдем то, чем ты так зверски искромсал бедного господина Боррандвартишваль… Боррана! Кельрис, не имея особенного выбора, потащился за ними. И ведь надо же было кому-то прикончить этого гребанного полугнома так удачно, что все подозрения пали на него! Как бы сейчас в его комнате не нашлась орочья палица с ошметками гномьей плоти на зубцах. Осталось только поблагодарить Хаос Всеизменчивый, что свой амулет накопитель используется сейчас по назначению и висит на шее. А обыскать его господа следователи еще не догадались. По дороге до магических общежитий к дроу пристал помощник. Этот эльф, сверкая сиреневыми глазами, казался обеспокоенным и заинтересованным. — А почему ты даже не спросил, когда все это произошло? Почему ты даже не пытаешься оправдываться? — выдал он наконец, заглядывая в лицо дроу. — Потому что не вижу смысла, — ответил ему Кель, но решил все же обосновать свою позицию. — Вы пришли сюда и показались мне уже в полной уверенности, что я преступник. Но я ведь ничего не совершал. Конечно, если вы сейчас найдете какой-нибудь кровавый ножик, или чем там беднягу прикончили, то у меня уже не будет возможности оправдаться, ведь так? Так к чему тратить слова? Все равно меня никогда не слушали. Проучиться месяц в академии, а потом сесть за убийство, которое не совершал – вот, чего еще никогда пульсары не делали! Увы, Кельрису первым становиться не хотелось. Так что в голове пульсара вертелись шестеренки, быстренько вспоминая, не мог ли он что-то оставить на виду или мог ли кто-то пробраться в его комнату? К счастью, мозгов у Кельеона хватало, и он свою комнату закрывал не только на ключ, но и накладывал пару чар. — Неплохое плетение для первокурсника, — удивленно кивнул ему следователь, пока Кель отпирал дверь. — Привычка. Я рос в семье, где было с десяток детей, и всем было интересно, что происходит у соседей. Чары и ловушки – единственное, что могло помочь от этих троглодитов, — с нервозной улыбкой пояснил свою подозрительность Кельеон. Эльфы ему явно не поверили, но ничего не сказали и приступили к обыску. Хотя обыскивать «с интересом» можно было только кровать, стол и шкаф. Под кроватью нашли целый набор ножей, некоторых еще девственно чистых, а некоторых уже использованных, а на столе – книги по орочьей магии с закладкой на самых кровавых обрядах жертвоприношения Кровавому Богу. Оставался шкаф, и если верить мимике и взглядам подозреваемого, (который все эти психологические приемы лучше эльфов знает), в нем лежало нечто самое ценное для хозяина комнаты. Следователь с довольной улыбкой распахнул шкаф, но не обнаружил там заветной «орочьей палицы». Зато из вещей выпал кристаллик и открыл образ Шии, позволившего заплести его гриву в косички однажды ночью. Улику быстро схватил Кель и сжал в кулаке. Несмотря на то, что сам эльфов спровоцировал посмотреть в шкафу и тем самым отвлек внимание от амулета-накопителя в подушке, парень почувствовал, как бледные щеки просто вспыхнули. Мда, хранить итоги ночных встреч с Шии было глуповато, прямо сказать… — И часто вы так? — следователь заинтересовался таким поведения леотавров. — Достаточно часто, — отводя глаза, подтвердил Кель, мысленно уже хватаясь за волосы. Сейчас его поведение почти не поддавалось контролю. Мысль, что кто-то узнал о том, как они вдвоем таскаются ночами по территории, обожгла смущением и каким-то страхом, что все узнают, как может Шии открыто смеяться и улыбаться. Ведь большую часть времени леотавр был необычайно хмур и на всех глядел, словно убить хочет. — Понятно… А в ночь с десятого на одиннадцатое вы, случаем, не вместе провели? — кажется, эльф был раздосадован, что может сорваться блестящая теория, в пользу которой говорило все. Кель с радостью понял, что - да, про-ве-ли! По его улыбке следователь совсем погрустнел и попросил рассказать подробно, что было вечером и ночью. В зашуганной манере Кельриса дроу пересказал события того вечера. Имя Шии пришлось все же называть полностью (хотя леотавр до сих пор клялся, что Кель произносит его неправильно). После пар они оба уселись у него, обсуждали, кажется, погоду на орочьем континенте, а потом часы показали ровно одиннадцать – это парень помнил точно, и Кель засобирался домой. А следователь с каждым словом все грустнел и грустнел. Помощник начал даже с опаской поглядывать на него, пару раз даже пытался показать парню, чтобы прекратил расстраивать начальника и вновь стал покладистым котенком. Кельрис к сведению принял, что решил, что недалекий дроу жестов не понимает, и продолжил. После одиннадцати он быстро дошел до дома, где повторил еще раз материал завтрашних лекций - черта с два это было на самом деле! - и лег спать в районе часа. Следователь покивал его трудолюбию и расстройством вздохнул. Дроу с удовольствием понял, что от убийства он отмазался… — Ладно, тогда поясни, что эти, — он кивнул на ножи и книгу с обрядами, — вещи у тебя делают? Насколько нам известно, ты не зачислен на факультет орочьей магии, как и не в списках дополнительных курсов. После чего посетим твоего друга и узнаем у него подробности того вечера. — Как скажете, но я все же посещаю курсы. И у меня есть членство в тематическом клубе. — И что, тебе нравится? — с непередаваемым выражением лица в один голос поинтересовались эльфы. Их раса относилась к оркам негативней остальных из-за нежной орочьей любви приносить всех, кого не попадя, в жертву своему Богу. Даже своих сородичей. Поэтому интерес к магии крови и мертвых они понять не могли. — Я вырос на севере, а там об орках только глухие не слышат. Мне всегда было интересно, а в чем же сила наших врагов. Вы знаете, что сами орки говорят: «Врагов своих их же силой побеждай». — И ты готов убивать ради силы? — следователь смерил его пристальным и оценивающим взглядом. — Только врагов, — улыбнулся Кельеон, про себя замечая, что все, кроме пульсаров – враги для их расы. — Ну лад… В дверь раздался уверенный и тяжелый стук. — Кто там? — удивленно откликнулся дроу. — Я. Улыбнувшись эльфам удивительно открыто для своего образа, пульсар побежал открывать. Этого кота он готов в любой момент видеть! — Шии! Леотавр, едва вошел, сжал хрупкого дроу так, что у того кости затрещали. — Ты почему не сказал, что на досуге занимаешься убийством разумных? — полушутливо поинтересовался он. — Добрый день, господа следователи. — Откуда? — эльфы были напряжены. Если судить по поведению котавра, то этого дроу будут защищать до последнего. И когда только успели так сблизиться?! И месяца не прошло! — Оборотни никогда не держали язык за зубами, — леотавр поморщился. — А с некоторыми из них я хорошо знаком и близко общаюсь. Шии, отодвинув Кельриса за свою спину, встал перед эльфами. Те слушали внимательно. Помощник аккуратно положил почти конфискованные ножи и книгу на стол, положил руку на рукоять меча. Следователь тоже завел руки назад, скорее всего нащупывая кинжалы. Ситуация обострилась, но все понимали, что перед котавром, защищающим дорогого ему разумного, лучше не вставать. — Ясно. Вы уже знаете подробности дела о Борране? — Нет, — фыркнув, признался Шии. — Я только услышал, что Кель главный подозреваемый. Но он не мог никого убить! Готов отвечать за него, если понадобится! — Ясно, — снова повторил следователь. — А что вы делали в ночь с десятого числа на одиннадцатое? Начните рассказ с восьми вечера. Тавр задумался: почесал макушку, уселся на пушистую задницу и явно переключил мускульную деятельность на интеллектуальную. Эльфы как-то неловко замялись, но тоже отпустили оружие. Кельрис подавил желание тоже почесать голову в надежде, что хоть что-то это прояснит. — А! Ко мне в шесть или около того пришел Кель, и мы говорили до десяти примерно, может больше. А потом я не знаю, я проводил его до двери. — О чем вы говорили? — уточнил эльф. — Тут ничего конкретного я не помню, но вроде об орках. Там вроде некоторые ритуалы у них от погоды зависят. Или что-то, в общем, подобное! Я прав? Он повернулся к дроу. Кельрису оставалось только кивнуть и как можно более успокаивающе улыбнуться. Тавр неловко посторонился в узком помещении и пропустил своего «подзащитного» вперед. Благодарно скользнув по шерсти рукой, Кель протиснулся и встал наравне с другом. Эльфы опять переглянулись и кашлянули, привлекая внимание странной парочки. — Ну, что ж! Обыск не дал ничего, кроме как знание, что погода и орки имеют связь. К тому же у главного нашего подозреваемого обнаружилось алиби. В общем, были рады познакомиться. Кельрис из клана Мерцающих. Шии-Тхи из южного прайда. Спасибо за помощь следствию. Если вы увидите что-то подозрительное или просто странное, расскажите страже или сразу директору. Всего доброго. С этими словами эльфы как-то быстро покинули комнату, а оттуда и гостиную. Шии, было, дернулся за ними, но Кель его удержал от глупостей. Ведь ясно же, что других подозреваемых у них просто нет, так что они просто так не уйдут. А на грубость злиться глупо. Ушли - и слава Хаосу. — Они остановились на лестничном пролете на первом этаже, — чутко прислушиваясь, оповестил тавр. — Обсуждают тебя. Старший говорит, что убийство было с восьми до девяти, так что даже с моим рассказом, который остановился на десяти часах, у тебя есть доказательства невиновности. Младший говорит, что я просто твой сообщник. Если бы мы трахались, то можно было бы опросить свидетелей, и они бы до сих пор об этом помнили. А сейчас уже поздно… — он сфокусировал взгляд на пульсаре, видимо, следователи ушли. — Тебе совсем себя не жалко?! Кель рассеяно пожал плечами. В этот раз точно не его вина. Или надо было сразу соврать, что он этого полугнома в глаза не видел? — Горе ты мое луковое, — Шии еще раз крепко прижал к себе пульсара. — Ты можешь быть хоть чуть-чуть осторожнее? — Разумеется, нет! — праведно возмутился Кель. — Интересно же! Тем более я видел и сталкивался уже дважды с существом, которое умеет менять облик как пульсар, но гораздо совершеннее в плане маскировки! Представляешь, они действительно создают или копируют псевдоразум и носят как облик. Выпалив эту информацию, которую и своим-то рассказывать не пришло бы в голову, пульсар спохватился и зажал себе рот руками. Глядя на него, котавр фыркнул и засмеялся. Кель окончательно смутился и выбрался из кольца сильных рук, принялся раскладывать вытащенные во время обыска вещи по местам. — А у меня есть пара знакомых, которые сейчас занимаются своим любительским расследованием этого дела. Не хочешь присоединиться? Кельеон отвлекся от преувеличенно-педантичного сортирования ножей и заинтересованно посмотрел на котавра. Тот как обычно быстро понял, что смог заинтересовать своего малоэмоционального соседа, и улыбнулся. — Пошли знакомиться. У нас как раз должно было быть собрание этого подпольного клуба. — Не могу понять: ты либо натурально учишься мною манипулировать, либо просто от природы такой умный. И я не знаю, что из этих вариантов хуже. Пошли знакомиться с твоими таинственными друзьями. Ты мне о них, кстати, не рассказывал… Шанс выжить – 34%