Биение (18+)

Кельрис не успел толком оглянуться, как все в Академии вновь затихло. Про таинственные смерти магов-операторов забыли. Занятия вновь вошли в свой обычный ритм, из которого и не выходили. Вместе с рутиной из жизни ОРАИ исчезли и следователи-эльфы. Нет, конечно, они мелькали иногда, Кельеон видел их пару раз на лекциях, в коридорах возле директорского кабинета и возле места, откуда увезли целую плиту фундамента, чтобы уничтожить орочий алтарь. В общем, мелькали они часто, но держались подальше от своего главного подозреваемого… Хотя после второго убийства Кель из главного подозреваемого стал неглавным. Небольшое, но улучшение. Следопыты же любители успокоились и уселись на попах ровно. Ни один из друзей не мог понять, чего добивались орки, устроив убийство двух близнецов-магов. Все было бы гораздо легче, если бы убийства продолжились, четче обрисовывая цели подневольного пульсара, но девчонка не спешила давать Кельрису подсказки, где себя искать. Так что вечера в библиотеке, призванные найти что-то полезное для расследования, стали превращаться в просто общее выполнение домашних заданий и просто веселое времяпрепровождение. Чему Кель тоже был рад. Энта и Этна оказались очень смешливыми и легкомысленными, как и положено быть оборотням. Кицунэ иногда шутили, что даже если один из них умрет, они все равно продолжат смеяться. Но потом близнецы с улыбкой добавляли, что если умрет один из них, второй не проживет достаточно, чтобы продолжить смеяться. Просто «не проживет». Осторожными расспросами Кель смог выяснить, что родители близнецов действительно не заморачивались различием своих детенышей, просто забывая об их существовании. Энта и Этна росли в достатке, но несмотря на это умели радоваться мелочам. В их группе рыжие лисички служили маслом, что соединяло разные куски хлеба и начинку. «Хлебом» Кельрис бы назвал себя и эльфа. Они оба скрывали слишком много и прятались за масками. Тем более оба были одной крови. Да, это оказалось почти шоком, что эльф – на половину, законную половину пульсар. Собственно, все пульсары – полукровки от каких-либо рас. У них слишком развита магическая индивидуальность, чтобы была возможность иметь детей от двух пульсаров. Поэтому все особи шатаются по миру в поисках достойных кандидатур и, найдя, принимают максимально удобную форму получения желанной крови… Фарин был таким же пульсаром, но что-то пошло не так, и его изменчивая кровь уснула, умерла, была выжжена… Оставив ему в напоминание о его происхождении черный глаз, ненавидящую его существование родню и большой талант к магии. Еще регенерация у него получилась получше многих, если судить по рассказам полуэльфа: ему много раз папаня пытался отстричь острые уши и выгнать с позором прочь, но раз за разом злополучные уши отказывались исчезать и вырастали буквально за пару дней. В конце концов папа бросил это дело и сослал сыночка туда, где он будет приносить пользу. И именно такую же легенду использовал Кельеон, чтобы оправдаться перед дроу: никчемный ребенок с единственным плюсом – магией. Сработало и на Фарине, только с противоположным эффектом. Полуэльф проникся несчастьем друга, даже не догадываясь о том, насколько они похожи. В любом случае только факт их схожести позволил остроухому довериться темному эльфу так быстро. Себя Кельеон причислял тоже к грубому хлебу в их бутерброде. Он был молчалив, отстранен и замкнут, мало говорил о прошлом и часто обращал внимание на чужие секреты. А в силу своей главной особенности лез дальше, чем положено, и узнавал все, что ему хочется. Разумеется, осторожно, через чужие руки, предпочитая не светиться… Но факт оставался фактом – для пульсара его новые друзья очень быстро перестали быть Тайнами с большой буквы. После какого-то момента Кельрис перестал даже считать их опасными для себя и стал допускать изредка кое-какие оговорки. Конечно, специально, из нового и интересного для себя желания поиграть с разумными, узнать пределы и разобраться в тонкостях… Какие тонкости и какие пределы он собрался изучать, Кель не задумывался, с интересом наблюдая, как вертятся шестеренки в головах его новых друзьях. Шии на подобное смотрел негативно. Прямолинейному котавру не нравилось, что его пульсар так играется с его же друзьями, но и поделать тавр ничего не мог. Поэтому леотавр, как и положено не слишком умному разумному, всеми силами пытался оградить друзей от правильных догадок, всячески отвлекая внимание на себя. Пульсару все было интересно, а есть ли границы у этого желания защищать? Изредка вечерами перед сном Кельеон признавался себе, что ему бы и в голову не пришло так рискованно вести себя с теми, кто близок к тому, чтобы стать ему друзьями, но Шии… Его реакция на первую, еще случайную оговорку дроу, который случайно причислил себя в рассказе к пульсарам, была так странна… Леотавр так испугался, что с его «Эоном» что-то случится, что - ну конечно! – любопытной гадине захотелось сыграть на нервах тавра целую симфонию. Паскудно, зато весело. Все чаще Кельрис ловил себя на мысли, что это становится его жизненным кредо. И не то чтобы он сам как-то против. Даже интересно. Интересно, это лечится? Впрочем, Шии тоже был тем еще исключением из правил, ради которого Кель был готов рискнуть своей безопасностью. Сколько бы пульсар не ходил вокруг да около, понять он не мог. Просто в голову не лезло, как можно было в такого прямого как палка, «ни-капли-такта» парня влюбиться… Да с ним даже не переспишь, чтобы успокоиться – этот придурок и тут умудрился поставить Кельеона в неудобное положение! И не в то, которое можно было подумать… Единственное, что пульсар смог вычленить из той противоречивой смеси собственных эмоций – негасимый интерес, вызываемый леотавром. Если конкретнее, то интриговали чувства этого мохнатого чудовища. Лживый до кончиков ногтей пульсар не мог понять, как можно так открывать свою душу перед всеми. Тавр, кажется, вообще не знал и не хотел понимать, что такое скрывать что-то. Хорошо еще признавал эту способность за другими разумными. Собственно за эту честность леотавр и был назначен неофициальным лидером их команды следопытов… Иногда у Кельриса возникало странное чувство стереть жестом ли, грубым словом ли улыбку с лица Шии, но портить настроение другу было просто подло. А до подлостей маг воды еще не опустился… Вернее опустился, но только не для Шии, имя которого он так еще и не выговорил правильно ни разу. — А ты собственник, я смотрю, — заметил как-то тот, щурясь на лунный свет в одну их тех ночей, которые они все еще иногда проводили вместе, гуляя по территории спящей Академии. — С чего ты это решил? — нахмурился в ответ пульсар. — Я ценю свободу и не хочу никого ни в чем ограничивать. Зловещее и всезнающее хихиканье котавра оборвалось настоящим смехом, после того как Кель прошелся ему щекоткой по кошачьим ребрам. В ту ночь они, кажется, еще и помахать мечом умудрились… Та еще странность. Живя на территории кланов дроу, тавры, видимо, переняли повадки своих подземных соседей. Особенно хищные леотавры упорствовали в необходимости обучать всех владеть оружием. И Кельеон, став близким другом одному такому фанатику, просто не мог остаться необученным. Шии подошел к делу очень ответственно и теперь их свидания приобрели постоянный характер и строгое расписание. Через день они встречались в восемь вечера на самой дальней арене и усердно махали руками. К своему мечу, который все же удалось отреставрировать после огненной феи, Шии не подпускал никого. Но как подозревал Кель, его не подпускали только из-за того, что леотавр боялся, что пульсар отчекрыжит себе все пальцы. Впрочем, опасения были справедливы. Навыки владения оружием были действительно «не очень». Однако даже в отсутствии прогресса на почве мечемахания их совместные вечера не становились хуже. После напряженного часа следовали расслабленная прогулка или вялая беседа. Что странно, так это неугасаемый интерес и почему-то не кончающиеся истории. Конечно, в основном говорил Шии. Кель редко рассказывал о себе. Сказывалось недоверие. Котавр это чувствовал и не приставал. Иногда Кельеон даже задумывался, а не умеет ли тавр читать эмоции, ведь любую ложь тот чуял еще до ее появления на свет, но отметал эти мысли, едва завидев лоснящуюся довольством морду полукота. Шии все-таки совершил варварский набег на хозяйственный магазин, а за помощь в ловле хозяйского коня еще и получил скидку на свои подушки. Теперь весь пол его комнаты был заполнен подушечным морем, а кровать - отодвинута в непочетный угол. Зато высыпаться стал как нормальный разумный. Все действительно успокоилось и почти пришло в норму… Пока не случилось еще одно происшествие – украли амулеты. Всю партию в пять десятков сканирующих амулетов унесли за одну ночь. Не то, чтобы это было трудно унести полсотни мелких побрякушек, но охраняли артефакты как сокровищницу самого Императора. Собственно, именно оттуда они и были. Сканирующие чары накладывались на редчайший вид драгоценных камней с настолько длинным и заумным названием, что всем он был известен просто как Слеза Черного Бога. Именно этот янтарного цвета камень в сочетании с кропотливым переплетением магии в сердце кристалла мог выкидывать пульсаров из их оболочек, фальшивых и настоящих, превращая в обычных магических животных. По всему миру у самых богатых, в самых больших сокровищницах и сейфах валялись такие камушки, стоящие баснословных денег. Однако самое большое их количество принадлежало - ну, до этого дня - Академии, пожертвованное в честь открытия самим Императором Светлых Эльфов… Кража артефактов значила не только опасность для студентов, но и оскорбление для… Для всех. Но как подступиться к этому делу, не знал никто. Даже лучшие следователи (да, те наглые эльфы были наглыми не просто так, а по уважительной причине) не могли ничего найти. Скандал поднимать не стали, тем более у охраны все еще оставалась вторая половина сканирующих артефактов. Фактически украли только запасные цацки. Можно было бы прожить и без них… Кельрису вообще показалось, что обнаружили пропажу только благодаря дикой случайности: новичок из охраны перепутал склады. Но как он оказался в охраняемом хранилище – тот еще вопрос. Увы, узнать больше не удалось – эльфы закончили обеденную трапезу и заткнулись. Пришлось быстро сворачивать уши в трубочки и притворяться веточкой среди многочисленных прутиков метлы… Больше никто о краже не узнал. Дальше охраны информация не пошла, так что Кель с чистой совестью решил промолчать. Тем более по территории все еще бродила та психопатка, в мыслях уже давно окрещенная «выкидышем пульсарьего рода» или «психованным мышеобразным». Знать бы ее настоящий облик – можно было бы поспрашивать родственников, воспитателей и просто других пульсаров. Но девчонка оказалась предусмотрительной, и свое личико открывать не стала. — Кельрис! Пошли, близнецы достали что-то новенькое! — Шии налетел как всегда неожиданно, заставив дроу вздрогнуть, но не выдать случайным взглядом или судорожным движением, что тут вообще были замечены эльфы.. — Да, пошли, — парень поспешил поравняться с другом и покинуть столовую. — Как думаешь, опять убийство? — Та не… В этот раз тихо... Парочка покинула залу, пульсар тактично сделал вид, что прожигающих взглядом на его спине не существует. Эльфы тоже быстро поднялись со своих мест и поспешили в противоположную сторону. Интересно, а его все еще подозревают? Шанс выжить – 56%