Одержима.

Глупо, глупо, глупо.... Глупо мои дороги сначала предлогать встречаться, а потом не появляться целыми сутками. Естественно мои мысли об одно единственном Андрее, логику которого не поймешь и не переспоришь. Те пару дней, что я с "большим удовольствием" провела в больнице, были относительно и грустыми и веселыми. Начнем с новости "не очень": моя нога раболелась потому, что переутомление. Когда врачи узнали, что после перелета я убралась дома, а после ещё и хотела отпраздновать день рождение, а чуть позже ещё и упала на многостарадльческую коленку, то тут же вынесли мне этот диагноз и посоветовали в последующие дни так сильно ногу не нагружать, а ещё лучше больше не падать. Теперь о "хорошем и плохом": в больнице меня постоянно навещал Егор и Марина, когда вместе, когда по отдельности, навещать приходил и Кирилл, но не кому так и не удалось меня развеселить достаточно, что бы я забыла о Кисляке. Удивительная штука. Андрей мог заставить меня забыть Щуку, а вот забыть Кисляка мне ни кто не может помочь. Мыслями о нем я буквально убивала себя. Вспомнился наш первый поцелуй, то как я распсиховалась и как первая пришла мириться. За эти дни вспомнилось все, что только можно было вспомнить. Навалившаяся на меня депрессия была безграничной. Боль, что я испытывала, делила со мной Касаткина. Разговоры с ней у нас проходили в основном о депрессии. В конце концов, депрессия, как мы выяснили, неотъемлемая часть наших жизней. Но самый важный разгвор с ней так и не состоялся. Я знала, что спросить нужно именно у Марины, другие меня просто не поймут. Моя логика была проста. Раз сам Андрей не заявляется, значит, я тоде не буду напоминать о себе, даже говорить о нём не хотелось. Но в последнее время любопытство меня пожирало с турбо скоростью. Это был обычный солнечный день. До моей выписки остовалась ровно неделя. Ко мне в очередной раз в гости заявилась Марина. Она принесла мне шоколадку и пару грейпфрутов, которые я просила в прошлый раз. Мы с ней чмокнули друг друга в щеки. Она с удобством устроилась на стуле и мы стали без умолку трещать не о чем. Через каких-то полчаса к нам заявился Щукин, а вместе с ним и Кирилл с Антохой. Веселей я себя чувствовала только с Андреем. Все кривлялись, как только могли и веселили меня. Но через час любимые братья ушли на вечернию тренировку вто время, как Щукин даже не заикнулся о ней. Значит, снова оболтусы потопали по своим делам. Да и моя любимая пара вскоре начала собираться домой к Егору, что бы посмотреть фильм. Похоже у них все налаживалось. Лучше возможности мне бы не представилось, что бы распросить обо всем Марину. - Егор, пожалуйста, оставь нас на немного. - попросила я. Я кусала губу, мои ладони вспотели, было очень страшно, услышать от Марины те самые ответы, которых я ожидала. - Зачем? - недоуменно воскликнули сразу двое. - Есть личная просьба, Марин. Ну, очень надо. - потянула я послелние предложение. - Обещаю разговор не займет больше пяти минут. - пообещала я, видя, как оба чуть заметно приуныли. - Подождешь? - негромко поинтересовалась Касаткина у Егора неуверенно улыбнувшись. - Да, конечно. - улыбнулся Егор в ответ и покинул палату, остановившись прямо около двери. Я знала, что и братья, и Щукин взбесятся, если узнают про меня и Кисляка. Такая реакция была приемлима и мне какие-то пару недель назад. - Макеева! Весь кайф обломала! - недовольно прошипела Марина. - Всего три вопроса. - попыталась я смягчить её. - Кисляк? - прошептала она. Я кивнула. - На тренировки ходит, с ребятами общаеться, мне язвит. Вернулся к своему обычному образу жизни. Но... - .она замялась. Весь разговор проходил шепотом. Меня волновало её неопределенное "но". - Что "но"? - нетерпеливо поинтересовалась я. - Но он изменился. Понимаешь, он все ещё тот же Андрей, который привез меня в Питер, который помог мне. Он уже не тот, с кем я спала. - последнию фразу она проговорила вообще одними губами. - Спасибо, что рассказала. - саркастически произнесла я.Было не очень приятно знать, что Андрей все ещё такой же, каким был в Питербурге, но доехать до больницы ему сложно. - Когда ты мне сказала, что он не приходил, я пробовала с ним поговорить. Думала, что смогу его уговорить хотя бы просто тебя навестить, не говоря уже о любви и о том предложении в Питере... - она снова замялась, не хотела договаривать. - Я сама просила его подумать над его словами в Питере, видимо, он передумал. А что он тебе ответил? - я чувствовала, что слёзы готовы политься по моим щекам, ещё немного и я завою от раздирающей меня внутри боли. - Он нагрубил, сказал, что это не моё дело и лезть в него я не должна. - немного удрученно произнесла она. - Беги. - я нашла в себе силы улыбнуться ей. - Надеюсь у вас все хорошо, мои одноименно заряженные магнитики! - послав ей на прощание воздушный поцелуй я продолжала улыбаться. - Помоему, это уже ваше звание. - улыбнулась она мне в ответ, но тут же поняла, что сморозила лишнего. - Прости. Завтра обязательно приду. До встречи. - мы помохали друг другу руками на прощанье и она ушла. Я перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Мда, было глупо верить, что Кисляк вообще говорил всерьез на счет "встречаться". Он в очередной раз посмеялся, а поверила. Ещё и додумалась позвонить ему и сказать, что решила ответить "да", если он не передумает. Черт, какой же я была глупой! Мальчик решил пошутить, но шутка не удалась и, когда все приняло серьезный оборот, решил слинять. В этом весь Кислый, с которым я жила, но с не которым расставалась в Питере и целовалась. Сейчас так не хватало Валеры и Насти. Где этих двоих носит, когда они нужнее воздуха? Ясное дело: один в Питере налаживает семейную жизнь, а другая уехала в Москву со своим парнем. Чертовы путешественники! Я разревелась да так, что будь здоров. Слёзы обжигали лицо, на кулак я намытывала сопли. Это продолжалось где-то до девяти вечера. А ровно в девять начался вечерний обход и именно в таком состоянии меня нашел мой врач. У бедного мужчины лет 40 чуть истерика не началась, когда я ему жаловалась какие все мужики козлы и бабы. Бедному врачу не за что,ни про что досталось по самое "не хочу" и "не буду", как я люблю выражаться. Это был первый день моего критического состояния, когда я не могла не о чем больше думать, кроме как об Андрее. Неделя прошла незаметно. Разговоры с Мариной, Егором, Кириллом и Антохой, редкие звонки отца и Юлии Борисовны. Время текло очень быстро. По совету Касаткиной я не придпринимала попыток дозвонить до Андрея - это было безполезно. По телефону он не ответил бы мне ничего вразумительного. Но вот наступил день, когда я могла сбежать от белых больничных стен и горьких лекарств. Я оделась и ждала появления своих друзей или кого-нибудь ещё. Где-то в глубине души думала, что Кисляк одумается и приедет за мной. Но, как только эта мысль пришла в голову, в проёме двери появился Кирилл с маленьким букетиком в руках. Я улыбнулась. - Рада тебя видеть! - заулыбалась я, как сумасшедшая. Я подбежала к нему выхватила букет и повисла на его шее. - Не знал, что букет творит такие чудеса. - хохотнул братец и втащил меня в палату. - Кстати, спешу напомнить, что бегать тебе нельзя. - уже более строго проговорил он. - Извини, пожалуйста. - виновато улыбнулась я. - Просто хочу побыстрей уйти от сюда.- объяснилась я. - Понимаю. - кивнул он. Быстро собрав мои вещи, мы покинули палату и отправились к регистрационному столу за выпиской. Нужный листочек мы получили быстро. Ну, а после, как только я оказалась дома, моя головка была занята одними воспоминаниями. Я проводила дни и ночи сидя на подоконнике с наушниками. Естественно в полную депрессию, как это было с Щукиным, было опасно впадать. Я знала, что родные будут волноваться, а потому все ещё находила в себе силы дурачиться с Кириллом и улыбаться Марине с Егором, когда на душе кошки скребли. Казалось бы ни кто не замечал подвоха. Я спокойненько вспоминала себе разные картинки в свободное время и восхищалась своим актерским талантом. Воспоминания приходили самые разные. От первого телефонного разговора до поездки в Питер. Я искала тот самый момент, когда все стало настолько запущенно, когда я позволила себе перешагнуть черту дружбы. Мучилась не зря. Все же нашла. Он вытаскивал меня из депрессии, после предложил поехать к нему. Естественно. В какой ещё момент моя головка могла в него влюбиться? Только в ту счастливую неделю, когда я жила у него. И как же я смогла убить себя этой влюбленностью? М-да, убийство и влюбленность. Влюбийство какое-то получается, мои дорогие. Виновник которого Кисляк. Но долго моё притворство не продержалось. Дома я была уже пару дней. У нас в гостях был Антоха, Оля и Марина с Егором. Все они весело болтали и попивали чьек с тортиком. От их позитива меня подташнивало. От них сейчас шёл тот же позитив, что и от Андрея. Не знаю, что бесило меня больше. То что в очередной раз что-то напомнило о Кисляке? Или все же во всем был виноват позитив? Я немного с ними посидела, съела два куска торта, кстати, не понимаю, как они в меня влезли, и, сославшись на головную боль, ушла в комнату. Все было отлично. Егор чмокнул в щеку, против этого Марина ни чего не имела, знала, что кроме Андрея мне пока ни кто не нужен, и пожелал выздоровления. Я знала, что мои чувства слишком очевидны, чтобы их не заметили самые близкие, потому они и отпускают без лишних вопросов. Верят, что я смогу вытащить себя сама из этого состояния. В комнате я, как обычно, села на подоконник, включила музыку. Опять какая-то грустная мелодия, от которой на душе становиться ещё гаже. В этом вся женская логика: если тебе плохо, включи грустную песню, что бы стало ещё хуже. Но вдруг в мою комнату воровался Кирилл. Он был зол. Ходили жвалки на скулах, напряглись мышцы. А я лишь смогла улыбнуться. Это очень сильно напоминало реакцию Кислого на мой поцелуй с Беляковым. Мои, так некстати пришедшие, воспоминания ещё больше разозлили брата. Я вынула из ушей наушники и поудобнее устроилась на подоконнике. Было понятно, сейчас начнуться разборки. Мы смотрели прямо в глаза друг другу, но нарушить молчание так никто и не решился. Потихоньку он успокаивался, его злость уде не была столь видна. В конце концов, он устало прикрыл глаза и пальцами потёр переносицу. Его лицо скривилось, будто в отвращении. - У тебя с ним что-то было? - я прекрасно понимала про кого он и про что. Он ещё больше сжался. Я спрыгнула с окна и подошла к нему, взяла за руку. - Только два поцелуя. - поджав губы ответила я. - Уже радует, сестренка. - свободно выдохнул он и чуть расправил плечи, так что я смогла его обнять. - Когда? - спросил он. Для этого разговора лучше бы подошла Настя. Она бы и мозги вправила и на совесть надавила, но придется довольствоваться братом. - Один у него на квартире в ту неделю, а другой в Питере. - шепнула я. - В Питере? - переспросил он. Я не посчитала нужным подтверждать это. - Выходит он прилетал туда? - спросил он. - Ага. Предложил встречаться. - кивнула я головой, вдоволь насладившись обтьями с братом. - Ты согласилась? - спросил Кира, опять сжавшись. Ожидал худшего, как обычно. - Хватило ума сказать, что подумаю. - покачала головой я. - А что же потом? - он спросил с таким несвойственным сейчас интересом, словно в мексиканском фильме. - А потом, Кирюша, суп с котом. Он не явился на день рождение. Я думала заявиться в больницу. Но и там он не появился. А звонить ему слишком много чести. - все ещё качала я головой, нервно перебирая в руках наушники. - Захотел бы сам позвонил. - согласно произнес Кирюха. - Вот и я так думаю. - поддакнула я. - Но так нельзя, Сашуль. Сколько ещё ты будешь ходить темнее тучи? - начал он обычную лекцию по правке мозгов. - Думаешь, не пыталась? - с вызовом спрашиваю я. - Я твоих попыток пока не заметил. - покачал брат головой с умным видом. Пытался развеселить - значит, самая трудная часть диалога пройдена. - Этот вечер мой, хорошо? А завтра я попытаюсь все вернуть на круги своя, как было до его появления. - я прекрасно понимала, что так, как было до него, уже не станет, но брата нужно было успокоить, а завтра я честно попытаюсь себя чем-нибудь развеселить. Кира кивнул и вышел из комнаты, понимая, что все, чего я хочу, это пока побыть в одиночестве. И все равно это время проходило как-то глупо. Глупо было не позвонить ему, ведь я не знала какие проблемы могли возникнуть у него. Глупо было во всем признаваться брату. Глупо было ждать, что Кисляк и вправду измениться. И пока что все, что мы имеем, это одно большое "глупо". Глупо было начать с ним дружить и думать, что эта дружба проживет много лет. А ведь когда-то я думала, что будем дружить с ним до самой старости. И не важно, что я влюбилась. Я бы вполне могла поддерживать с ним дружеские отношения. Но вот так вот резко исчезать из моей жизни было слишком глупо с его стороны. Одно большое "глупо" - это и есть Андрей Кисляк.