Игра без правил

Жизнь их есть беспрерывная забота, никогда не достигающая своей цели, ибо они столько пекутся о средствах для жизни, что жить не успевают. В.Ф. Одоевский

POV Инсу С тех пор как я начал работать барменом, уже и в самом деле прошло три месяца, а я все никак не могу войти в нужный мне ритм. Чаще всего мне приходится ложиться в три часа ночи, а то и позже, а вставать – только часов в десять-одиннадцать. Нет, я не жалуюсь. Платят там неплохо, условия хорошие, ребята по большей части довольно приятные, да и работа в целом мне нравится. Спрашивается, какого рожна мне еще нужно? Вроде и так все путем. И все, действительно, путем. Вот только за всем этим круговоротом в работе, я, кажется, выпадаю из другого, более важного цикла. Из жизни друзей и брата. С Кю я вижусь только в свои выходные. Ну так, чтобы нормально поболтать, а не встретить его из школы, да перед уходом на работу попрощаться. Это три раза в две недели. С бывшими одноклассниками и парнями из бэнда мы почти не пересекаемся. Бывает, Сынхо звонит, иногда – я ему. Болтаем с ним о том о сем минут десять-пятнадцать, пытаясь охватить как можно больше тем. Но вот ведь засада: за пятнадцать минут не обсудить того, что за пару месяцев произошло. Вот так и треплемся на какие-то общие темы, оперируя по большей части какими-то шаблонными фразами, типа пошлыми донельзя «Как сам? Как семья?» и «У меня все нормально». А потом все то же до следующего звонка. Радует во всем этом только, что ГонУ и парни из школьной команды не пропадают надолго. Ну, с ГонУ-то все понятно – не было ни дня с тех пор, как мы познакомились, чтобы мы не общались. Дружба же она такая, вызывает привыкание прям как наркота. Да так, что каждый день ты до ломки жаждешь общения с другом. И ты просто обязан получить свою дозу общения, иначе все будет не так, все наперекосяк пойдет. Без общения с друзьями и жизнь жизнью быть перестает. Улыбает, что парни частенько захажитвают ко мне на работу, иногда даже просто для того, что сказать «привет». И это вдвойне приятно, если знаешь, что Аарон на дух не переносит это заведение из-за одной «юбки», что здесь работает, и что Чжонхён в принципе не любит клубы и клубную музыку, а предпочитает какие-нибудь места, где можно жареных свиных кишок поесть или докбокков сочных, а голубкам вообще никаких клубов не надо – им и вдвоем неплохо. Черт! Каждый раз, возвращаясь домой поздней ночью, я чувствую себя нереальной скотиной, когда застаю на диване в гостиной то ГонУ, то Чхэ Чжина. Какого хрена я перекладываю обязанности по уходу за своим братом на них? Они, конечно, не жалуются. Делают это по дружбе и ничего не просят взамен. Но как же паршиво я себя ощущаю! ГонУ, дружище, я охренеть как нереально обязан тебе! Бля, тошно! Звучит отвратительно банально и пошло, но я не знаю, что бы делал без него. Он всегда рядом, всегда помогает. Мы с ним как братья. И Кю любит его. Но все равно! Я, походу, уже какой день подряд молю бога о том, чтобы никогда не случилось так, что друг попросил моей помощи, а я не смог ему помочь. Он так много сделал для меня. Для нас. Иду на кухню и осторожно, стараясь не шуршать пакетами, закидываю в холодильник несколько порций нигири и гункана. Брат любит суши, особенно с угрем и лакедрой. И это – то, что я могу делать для него в любое время – могу готовить для него обеды и ужины, пока он в школе, и покупать завтраки, пока он спит. Кстати, интересно, как он? Крадусь через гостиную буквально на цыпочках. Не хочу ГонУ разбудить. Хотя может и стоит? Он лежит так неудобно. Может, стоит предложить ему перелечь на мою кровать, а самому в гостиной устроиться? Айщ! И вот опять! Как обычно! Каждый раз об этом думаю, но так и не делаю ничего! А ведь я ему так обязан! Ладно, сейчас разбужу и предложу ему кроватями поменяться. Подплываю к дивану и склоняюсь, протягивая руку, чтобы другана разбудить. И остается лишь коснуться его плеча, но он вдруг переворачивается и издает странный звук, похожий на рычание медведя из берлоги. Я вздрагиваю поначалу, а потом тут же прикрываю рот рукой. Чуть не заржал в голос – до того довольное рычание! Друг пару секунд ерзает на диване, устраиваясь поудобнее, и спустя какое-то время замолкает вовсе. Я решаю его не трогать. Походу, ему и так нравится. Вроде удобно устроился. Лежит и посапывает себе мирненько. Ухожу. Будить не буду. Просто потом как-нибудь спрошу его, как ему спится, и если что, предложу тогда моей кроватью пользоваться. Чжункю тоже спит. Постель аккуратно расстелена; сам он лежит, вроде, удобно. И чему я удивляюсь? Кажись, я просто ревную. Банальная ревность. Или же обида какая-то идиотская, потому что я ему не так уж и нужен. ГонУ помогает Кю не хуже, чем я мог бы и сам. Вон даже окно приоткрыл, чтоб не душно было в комнате, не забыл. А это? По-любому, ГонУ одежду Кю сложил. Сам братишка никогда не сподобился бы. Хотя и ГонУ не самый прилежный в этом плане экземпляр, и никогда таким не был, – за его одеждой до сих пор матушка следит. А тут все иначе: он очень трепетно относится к Чжункю. Сколько я его помню, он всегда по-братски к нему относился, с такой заботой. Помнится, был один случай. Они тогда оба еще в средней школе были. Я бы не сказал, что Кю хорошо учился, даже наоборот, среди всех одноклассников был на уровне учеников даже ниже среднего. А вот с чем – с чем, с математикой проблем у него не было. Он и сейчас хорошо в ней шарит. Ну, насколько я знаю. Так вот, Кю сдавал экзамен по этой самой математике. В его классе еще одна девчонка была, которая соображала хорошо. И они перед экзаменом с ребятами целую систему – ну, довольно простую такую – придумали, чтобы правильными ответами обмениваться. Короче говоря, Кю с этой девчонкой отвечают на вопросы каждый своего варианта, причем стараются уложиться в установленное договоренностью с этими нахлебниками время. Когда все свое у них сделано, они сваливают из аудитории и уже вне нее, в коридоре, садятся за задания одноклассников, которые те посылают им имэйлами, ммсками или как-то иначе. Там еще какие-то замуты были помимо этого, но я уже точно и не помню. В общем, все прошло нормально, и те из них, с кем у них была договоренность, кому они смогли помочь, экзамен сдали. Но были и те, кто либо не нуждался в их помощи, либо по каким-то причинам просто не сговаривался с Кю и той девчонкой. Вот и получилось, что некоторые с треском провалились. А был у них там в классе один кадр, сучонок из богатой семьи. Так ему и его дружкам об этой афере никто ничего; они – ни сном, ни духом, да и неуды в придачу. Ну, и как водится у них, у придурков, которым закон не писан, эти говнюки начали на Чжункю бочку катить. Но Чжункю не так-то прост. Он ведь никогда, ни разу, за наши с ГонУ спины не прятался. Он вообще малец храбрый был всегда, я бы даже сказал, дерзкий. Однажды даже получил за свою дерзость. Я бы не сказал, что за дело, но в жизни всякий опыт сгодится. До этого он был почти безбашенный какой-то, просто непуганый еще. А вот потом… хотя… да не фига он так и не изменился после этого. Ну, мож, чуть спокойнее стал, более смирным, научился плевать на всяких долбаебов. Так вот, эти ебанутые – мне об этом потом Аарон рассказывал, они же вместе с первого класса – наехали на Чжункю, мол, какого хрена тот им не помогал. А Кю даже реагировать на них не собирался. И ушел бы так, сделав вид, что не заметил, если б тот придурок его не толкнул и херни про наших родителей не наговорил. Аарон пытался этим недоумкам что-то по-своему объяснить. К этому вот моменту и подоспел ГонУ. Как друг, как старший, он ринулся брата защищать. Я бы тоже в стороне не стал стоять. Но, в принципе, не важно, что делали бы мы – Кю все равно поступил как ему угодно. А он, в прямом смысле отодвинув Аарона и ГонУ, которые за него уже готовы были в драку броситься, в ответ на все оскорбления, недолго думая, взял и морду тому козлу разбил. Причем одним ударом, четко в шнобель. Ну, у того вся рожа от этого поплыла, опухла – хрящ всмятку, под глазами синяки. Да, удар у Кю очень неприятный – руки у него, может, и не накаченные, худые, но вот кулаки крепкие, костяшки прям как кастет. Конечно, после этого по заяве родителей того придурка директриса типа наказала Кю – заставила его программку соорудить, чтобы забить в нее базы данных всех учеников по всем дисциплинам. Любила она его, он у нее в фаворе был из-за своего умения с компом общаться. Ну, а для Чжункю это только в радость; он иногда даже после уроков задерживался. Да, директриса у нас молодая деваха была тогда, красивая, пока не сместили ее. Ну так вот. К чему я все это. Позже, когда этот придурок в себя пришел, он, как «рыцарь в сверкающих доспехах», решил с теми же претензиями и к той девчонке подкатить. Одноклассники как только узнали, так сразу к Чжункю прибежали жаловаться, мол, щас девчонку-то если не побьют, так зажмут в углу и… короче, мало приятного она получит от ожидания первой интимной близости, а то и вообще всю жизнь мужиков шарахаться будет. Ну, Кю спешит на помощь. Прибегают с ребятами, а там картина маслом: ГонУ этому недоделанному еще раз лицо подправил. Брат тогда долго на него обижался, объясняя это тем, что раз он помощи не просил, так и нечего соваться. Но как бы он не злился, сам все же понимал зачем ГонУ это сделал. Ведь если бы Кю и на этот раз был замешан, его бы и из школы исключить могли и, что еще хуже, дело завести и в колонию для несовершеннолетних отправить. У нас с этим строго. Вот такой вот он у меня, братишка младший. Храбрый такой, самостоятельный. Эх, ощущаю себя бесполезным. Как пятое колесо. Или как не-пришей-звезде-рукав. Наверное, радоваться должен, но нет. Ни хера не радостно. Кю, братишка. Как я упустил? Как не заметил? Конечно, кто-то скажет: «Су, какого черта!? Ты че, бля, врач что ли!?» И будет прав, как прав был тогда ГонУ, когда орал это во всю глотку. Я ж не специалист и знать не знал, что этот, сука, полиомиелит, обычно как простой грипп начинается. Но если б мы эту болячку раньше распознали... Не было б тогда никакой физиотерапии и платных массажей, никаких осмотров у невролога и ортопеда, потому что и паралича бы не было. Слава Богу, врач сказал, что он не необратим, и со временем все двигательные функции восстановятся. Эх, братишка! Ты даже представить себе не можешь, что тогда со мной было! Я, как стоял тогда в коридоре, так и осел там. Если б не парни, если б ГонУ не подхватил меня, я так и упал бы на пол. Но это еще что! Уже после, переваривая эту информацию, я как мальчишка пятилетний разрыдался, благо от радости. Хотя все равно стыдно. До сих пор стыдно. Помню, какая тогда кутерьма была. Хотя такое лучше забыть и не вспоминать никогда. Оказывается, этот полиомиелит – дрянь заразная и неприятная. К тому же довольно редкая. Поэтому, когда нам, наконец, объяснили в чем дело, что это ни фига не грипп и что это за болезнь такая вообще, всех, кто общался с Кю в течение этих нескольких дней, что он хворал, вызвали на осмотр. Ни у кого из нас ничего похожего не обнаружили, но все равно продержали в стационаре неделю – у болячки этой период этот… инкубационный от пятнадцати до сорока дней, т.е. мы в это время заразиться могли. Мне перед парнями так стыдно было, что из-за нас с Кю им пришлось в больнице тусоваться вместо того, чтобы расслабляться на каникулах. Они, разумеется, успокаивали меня, говоря, что все это ерунда, – главное, чтобы Чжункю поправился. А это на самом деле тогда было главным, у него ведь к тому времени уже и руки слабеть стали, а ноги совсем отнялись. Вот смотрю на него сейчас и, прям зло берет. Он так спокойно все это воспринимает, ни на что не жалуется. Даже привык уже к тому, что приходится некоторые вещи делать не без посторонней помощи, не стесняется и не чувствует себя... как бы выразиться? Не чувствует себя... ущербным, что ли. Он все тот же: то юморной, то серьезный, то рассудительный и спокойный, то дерзкий задира. И он все так же – мой младший брат. А я, подходу, зря переживаю – все равно буду нужен ему, как и он мне. Какой смысл жаловаться на судьбу, на обстоятельства? Мы выживаем. Мы сильны духом. Мы держимся вместе и не даем друг другу опустить руки. - Прям как на свидание, ей-богу! – сквозь сон слышу голос ГонУ в соседней комнате. - Отвянь! Удивительно, но я даже и не помню как из комнаты брата ночью вышел и к себе пошел. На автомате, наверное, ведь спать дико хотел. Просто мысли всякие не давали. Тяжело все-таки вспоминать такое. - Вообще-то мы в больницу собираемся, а не на светскую тусовку, но ты уже больше часа возишься. Давай смоемся раньше, чем проснется твой брат, м? Поняв, что речь обо мне, я начинаю прислушиваться. - Беспокоишься? – спрашивает Кю. - Ну, ты же понимаешь. – Прям вижу как выразительно поднимается вверх бровь ГонУ. - Да, выспаться бы ему. По интонации, с которой Кю произносит слова, заметно, что он сегодня не в настроении. Понятно, что все подходы в больницу нагоняют на него тоску, но что-то мне подсказывает, что дело вовсе не в этом. - Ох, и шикарная! – вдруг заявляет ГонУ. Голос его звучит нарочито довольно. Обычно он так делает, когда старается не накалять обстановку, а, наоборот, разрядить ее. Видимо, я не ошибся. - Ой, не начинай! – артачится что-то Чжункю. – Мы с тобой вчера уже это обсуждали. Интересно, о чем речь? Кажется, я начинаю чувствовать себя последним подлецом, раз подслушиваю чужие разговоры. Это, конечно, мой брат и мой друг, и вроде нет в этом ничего предосудительного, но сути дела это не меняет – все равно как-то низко это, подслушивать, они же не со мной разговаривают. Я только и успел подумать о том, что нужно поскорей подняться с постели и не дать им уехать без меня, как вдруг услышал «Все, я готов» Кю, шуршание колес кресла по полу и звук захлопывающейся двери спустя несколько секунд. И вот опять это дурацкое ощущение ненужности, даже бесхозности, я бы сказал. ГонУ так яро старается оградить меня от всех хлопот, связанных с Чжункю, что я уже и не знаю, радоваться мне или опасаться. Черт-те что! После занятий Чхэ Чжин, как обычно, в своем репертуаре, завалился сразу к нам. Редко, когда он появлялся дома еще до вечера. Я никогда не был против этого, но уже не раз говорил мальцу, что ему стоит чаще появляться дома, даже несмотря на то, что он этого не хочет. Вообще Чжин – четкий малый и всегда был у нас под крылом, прибегал за советом, если на горизонте вырисовывались проблемы, но в этом плане, был непримирим. Его, конечно, можно понять. Кому захочется каждый день возвращаться в дом, где твоя мать живет с каким-то гребанным педофилом, который при ней строит из себя правильного такого, строгого отчима, но стоит матери за порог лишь ногой, так эта сука лыбится тебе во все тридцать два и норовит погладить по головке или еще по какому-нибудь месту? А малой ведь мальчишка красивый. Для парня даже слишком; симпатичнее некоторых девчонок. Вот и думай теперь, не из-за него ли этот козел на его матери женился. Ее, разумеется, тоже понять можно. Уж мне-то не знать, как в одиночку семью тянуть. Она же вдовой с малым на руках жила лет десять. А за этого вышла, когда Чхэ Чжину исполнилось тринадцать, года три назад получается. Уж не знаю, как она с ним ладит – не мое это дело – но вот Чхэ с ним не ладит совсем. Помню, как он прибежал тогда к нам вечером, когда эта сука его впервые облапала. Напуганный такой, весь на взводе, от каждого шороха на месте подпрыгивал. Кю, когда его увидел, хотел было броситься бежать этому мужику морду бить. Повезло, что мне удалось его остановить. После этого первого случая, Чжин от этого так называемого «папаши» долго держался на расстоянии пушечного выстрела – я поговорил с его матерью и устроил все так, чтобы его пребывание у нас выглядело как обычный детский бзик, некая блажь, мол, хочет Чжин Сок ваш у нас погостить несколько дней и бла-бла-бла. Но прошло пару месяцев и этот гад опять за свое. И ведь будто специально время выждал, чтобы малец бдительность потерял! Сука! Хотя, чего жалеть? На этот раз все было иначе. Чхэ Чжин, вооруженный нашими советами о том, как стоит ему поступить в том случае, если это повторится, нашел все же способ постоять за себя и не дать этому педофилу дотронуться до него и пальцем. Конечно, тот разговор, в котором Чхэ пригрозил ему тем, что перережет себе глотку, поохладил пыл папаши, но был не последним. Радует, что теперь малой чувствует себя гораздо комфортнее, особенно зная, что может при желании шантажировать этого козла – оказалось, что ему глубоко небезразлично, о чем знает или не знает его жена. Смешно, блин, но как-то вот оно так в семье у мальца. Я по привычке иду на кухню и щелкаю кнопкой включения на электрическом чайнике. Просто знаю, что Чхэ Чжин первым делом после школы захочет кофе – он делает так всегда. - Блин, – ноет малой, шлепая босыми ногами по полу следом за мной. – Прикинь, режиссер сегодня припер какого-то перца. Блин, бесит! - Ну, прикинул. И че? – интересуюсь я, чтобы не казаться безразличным, хотя и знаю, что это нытье, наверняка, просто очередной каприз. - Как че? Этот перец говорит, что он в предыдущей школе тоже в театре играл. Причем играл только главные роли. Пф! Малой возмущенно фыркает и со всего маху плюхается на стул. - Ну, а тебе-то с чего переживать? – спрашиваю я, опрокидывая в бокал пакетик кофе. – Думаешь, он займет твое место? - Да нет. Но ты бы видел, как девчонки слюни начали пускать, когда увидели его! Бесит. Я усмехаюсь. Неужто, появился парень, который может составить конкуренцию Чхэ Чжину? Я бы на него посмотрел. В своем классе – хотя, да что там в классе – среди всех первоклассников старшей школы Чжин для девок самый желанный потенциальный бой-френд. Они за ним с предложениями сделать его домашку толпами ходят, любовные послания пачками шлют, на переменах за ним следят и занимаются прочей ерундой, которой положено заниматься втюрившимся дурочкам. Да и школьная театральная труппа с приходом в нее Чхэ Чжина пополнилась за их счет нехило и стала самой многочисленной среди всех групп внеклассных занятий. - Что так? Есть на что позариться? – интересуюсь я уже на самом деле небезразлично. - Да так… – кривится малой. – Ни хера в нем такого интересного и нет. Так… не урод, – признается он, наконец. - Хм. Значит, все-таки есть на что. Чхэ Чжин снова издает свое привычное «Пф!», а я опять усмехаюсь. Да, соперничество перестает быть приятным, когда понимаешь, что ты можешь оказаться вторым. Ведь даже третьим быть не так обидно. - А кто он вообще такой? Откуда перевелся? - Мне-то какой хуй разница? Не знаю, – недовольно кривясь, отворачивается Чжин. – Поговаривают, что из Австралии. - Иностранец что ль? Сажусь за стол напротив Чхэ и ставлю перед ним бокал с кофе. Он довольный теперь шустро хватает его и принимается поглощать заветную жидкость огромными глотками. А потом с полным ртом, зажмурившись, начинает усердно качать головой. Я понимаю это как «нет», но расспрашивать дальше не спешу, а то подавится еще. - Неа, ни хера не иностранец. Наш, – наконец, озвучивает малой. - Значит, родаки богатые, – предполагаю я. - Ага. У них типа фирма здесь своя, – вещает он после очередного глотка кофе. – Цифровой техникой занимаются. А в Австралии они, якобы, филиал открывали. Чхэ Чжин замолкает и продолжает опять поглощать свой кофе. Смешной. Не знает он! Так я и поверил. Небось, выспросил у кого только можно было все, что они узнали о новичке. Конкурент ведь. Интересно все же посмотреть на этого новичка. У меня вдруг появляется желание составить малому компанию и тоже выпить чашку кофе. Зря покупал что ль? Чжункю-то не пьет его. У него другая страсть – облепиховый отвар с цедрой апельсинов или мандаринов. Поэтому кофе в этом доме только для меня, малого и ГонУ. Этот так вообще кофеман тот еще. Две-три чашки в день – это непреложный минимум, чаще – больше, конечно. Зря он так, но на здоровье вроде не жалуется. Кстати, я слышал где-то, что много кофе не только вред, но и польза – если его пить, то можно не переживать о том, что к старости будут камни в почках. - О! Явились! – восклицает Чхэ Чжин, когда из прихожей вдруг доносятся звуки голосов и шорохи. – А я-то думал, что они только к вечеру объявятся. Вы чего так долго? Я оборачиваюсь в сторону двери. ГонУ закатывает коляску Чжункю в кухню и отпускает. - Салют! – говорит Кю, останавливая кресло у холодильника. - Всем привет! А ты че сонный такой? Не выспался? – спрашивает меня ГонУ. Похлопав меня по плечу, он падает на стул рядом со мной. Он не выглядит уставшим, несмотря на то, что почти полдня таскался с Кю по врачам. - Да пошел ты! – отворачиваюсь я. - Не понял, – офигевает он. Внимание всех присутствующих резко переключается на меня. - Нужно было меня разбудить. - Ой, хён, кончай! Разбудить его! Че ты злишься? Зато выспался. Я медленно поворачиваю к нему лицо. - Вот хочется тебе вдарить иногда, – говорю я, а Гон смотрит на меня и улыбается добро. Ну, и как тут злиться, когда понимаешь, что он, сука, все это от чистого сердца делает? - Так мне никто не ответил! – вдруг врывается Чхэ Чжин. – Где вас носило? - Че разорался? В спортзал заезжали, – отвечает Чжункю. – Су, слышь? Гункан обалденный! Еще возьмешь, если будет, ок? Кстати, где брал-то? - Есть один магазинчик через квартал от клуба. Последние мои слова тонут в воплях возмущения малого. - Как так?! Вы в школе были и меня не забрали?! – кричит Чжин. – Вот вы… вот вы! Айщ! Хён! Ну, вы че, меня с собой захватить не могли? - Когда мы приехали, тебя уже не было в школе, – объясняет Кю, а затем, подкатив к столу, раскладывает перед собой несколько порций гункана и принимается с превеликим аппетитом поглощать все это. - Ну и гостеприимство! – восклицает ГонУ. - У тя ноги ходят. Так что отвянь. - Щас сделаю. Тебе гункана или нигири? – Я поднимаюсь с места, собираясь поухаживать за гостями. По-любому, у Чжина тоже уже аппетит разыгрался. Придется, как обычно, их обоих кормить. И только стоило мне встать, как Гон кладет руку мне на плечо и усаживает меня обратно. - Пей свой кофе, – говорит он. – Малой, ты кофе допил? – Чхэ Чжин кивает. – Тебе чего? Гункана или нигири? - И то, и другое! – лыбится мелкий. – И можно без хлеба. Вся его злость на ГонУ мигом проходит, когда тот ставит перед ним несколько порций и-того-и-другого. Все же дружище – хороший дипломат, я бы даже сказал, стратег. Знает, как найти подход к каждому. - Хей, Кэп! Давай еще раз за тебя! Эй, народ! Пьем за нашего нового капитана! – перекрикивая всех присутствующих, на весь бар вещает Аарон. Место для проведения нашей небольшой гулянки в честь избрания ГонУ в капитаны выбирал он сам. Капитан же! Но, как водится в нашей компании, выбирал он, исходя из пожеланий и предпочтений каждого из нас. Клуб, в котором работаю я, мы отмели сразу, хотя я, малой и голубки были не против. Чжункю и Чжонхён с самого начала оповестили о том, что поддержат любое решение ГонУ в этом вопросе, так как им глубоко безразлично, какое место он выберет – этих двоих редко когда волнует обстановка, в которой им предстоит проводить время, главное – компания. И только Аарон в решении этого вопроса принимал участие, пожалуй, даже большее, чем сам Гон. Так, по настоянию атакующего защитника и решением капитана команды, с нашего молчаливого согласия, сие мероприятие проводилось в одном из баров в Кванджингу. Место, полнее некуда отражающее настроение Аарона, с порога встретившее нас столбом табачного дыма, диким гомоном и каким-то музлом на иностранном языке, в принципе, устроило нас всех, даже, как ни странно, и нашего чистоплюя Минхёна. Брезгливость его улетучилась после третьей рюмки соджу, а больше ему и не надо. - Чжин, ты куда? – Как самый трезвый, а вернее, вообще не пьющий, потому что нельзя ему сегодня, брат окликает младшого, который зачем-то технично сваливает из-за стола. Тот уходит, не сказав ни слова, а лишь хищно сверкнув белыми зубами и поправив ремень на джинсах. Да, погужбанили неплохо. Пьяные в стельку Мин и ДжейА – так мы прозвали Чжонхёна потому, что он одно время на тренировки ходил в одной и той же футболке с надписью «JR», – нахлебавшись соджу почти без закуски, потому как всю ее в миг сметали с тарелок Аарон и Чхэ Чжин, сколько бы ГонУ не заказывал, сидят, опершись друг на друга, и подпевают какой-то иностранной певичке, которая воет что-то до жути грустное под странно-ритмичную музню. Чжункю пытается втолковать чуть более трезвому, чем его партнер, Донхо что-то о том, как правильно наладить работу компа с помощью редактора реестра. Хо, в свою очередь, силится доказать раз в двести, а то и в три-четыреста-пятьсот лучше соображающему в компьютерной технике Кю, что все проблемы разом можно решить переустановкой операционной системы. Не понимаю только, на хуя Чжункю ввязался в этот никчемный разговор, ведь сейчас Донхо все равно ничего не поймет, а завтра – ничего и не вспомнит. Пустая трата времени же. Ну да ладно. Есть тут кое-что поинтереснее и намного более занятное, чем то, что происходит за барной стойкой. Втроем мы с ГонУ и Аароном наблюдаем за тем, как на танцплощадке наш младший друг клеит телку. Деваха видная, длинноногая, с красивыми светлыми волосами, на мой взгляд худосочная слишком, но все вроде при ней. - Ну что? Делайте ставки, господа! – запуская лапу в нагрудный карман, провозглашает ГонУ. - Сколько? – деловито осведомляется крепыш и охренеть как умело опрокидывает содержимое своего стакана в рот, умудряясь при этом залить вискарем не только джинсы и ворот футболки, но и рукава ветровки. - Штука! – ГонУ со всему маху ударяет по столу ладонью с деньгами. - Идет! – отвечаю я и ставлю против его ставки свою тысячу. Аарон минуту колеблется. За это время он успевает бросить взгляд в сторону танцплощадки и еще раз оценить потенциал малого, посмотреть на меня и убедиться в том, насколько твердо я уверен в своем решении, а потом и на ГонУ, чтобы заглянуть в глаза человеку, считающему, что существует большая вероятность того, что малец сегодня уйдет без нас, но не один. - А можно мне по пятихатке на каждую ставку? – наконец, решается Аарон. Вот эт да! По пятихатке! Ну дает! - Эээ, не! – ГонУ трясет указательным пальцем прямо перед его лицом. – Так не пойдет! Ты должен выбрать, чью ставку поддержать. - Ну, – тянет Аарон, – я не уверен, ведь Чжин – малец способный. - Так поддержи меня и мы обуем этого перца, – Гон кивает в мою сторону, – на целую штуку! - Э! Обуют они меня! Как же! Сначала выиграй этот спор, – говорю я. - Ладно, не кипятись! – Чувствую, как на плечи ложится тяжелая рука Гона. И вот опять. Он делает так всегда. Поевыебывается попервой, надерзит, а потом лыбится добродушно и обниматься лезет. Это он так со мной, потому что я старше? - Ну, была – не была! – решается, наконец, Аарон и, вытащив бумажник, бросает в общую стопку свою тысячу вон. – Не обломится ему! ГонУ реагирует довольно скептически – только бровь одну, глядя на образовавшуюся пачку денег, приподнимает. Видимо, он не так уж и уверен в своей победе. А в это время на танцполе разгораются нешуточные страсти. Чхэ Чжин, уже вплотную подобравшийся к своей жертве, соблазняющее гладит ее обеими руками по спине, одновременно умудряясь тереться пахом о ее бедро. Во дает мелкий! Кто ж так сразу-то! Вот умора! Деваха, почувствовав прикосновение того твердого, что по-любому уже твердое, – возраст у малого такой, возбуждается в раз – резко отстраняется от горе-соблазнителя. - Дай пять! – протягивает мне руку Аарон. Но ГонУ перехватывает ее. - Рано радуешься. Гляди, – говорит он, указывая в сторону танцплощадки. И в самом деле, крепыш праздновать победу поторопился – Чжин, кажись, только начал игру. Видать, тузы в рукаве припрятаны. Светловолосая красавица вновь льнет к нему, а он принимается что-то шептать ей на ушко. Губы Гона расплываются в ехидной ухмылке, когда деваха начинает хихикать и смущенно изгибаться в руках Чхэ, пытаясь, видимо, не дать ему заглянуть ей в лицо. - Ничего еще не решено, – с уверенностью знатока констатирует Аарон. – Это он только в комплиментах перед ней рассыпается, а как о постели речь зайдет, так малой тут же леща схлопочет. Считаю, что он прав, но молчу. Предпочитаю внимательно наблюдать. ГонУ того же мнения, поэтому тоже молчит и смотрит. А, нет. Не смотрит. Что-то царапает свайпом в телефоне. - Не Чжину ли? – шепчу, склоняясь к самой его макушке. Друг тут же блокирует смарт, чтобы я не успел ничего заметить, и прячет его в карман джинсов. - Еще чего! – Он берет в руки стакан. – Не веришь? Сам посмотри. – И опять указывает в сторону танцплощадки. Гляжу, руки Чхэ Чжина заняты вовсе не телефоном – он во всю выплясывает, взявшись с девчонкой за руки. И танцуют они так еще долго, пока не заканчивается эта песня. В какую-то секунду я отвлекаюсь на ГонУ, опять что-то строчащего в смарте, и чуть не упускаю момент, когда деваха, надув губенки и состроив из себя заправскую недотрогу, разворачивается на своих шпильках и, махнув копной, уходит восвояси. - Оуе! – ликует Аарон. – Вот это отворот-поворот! Хён, за это надо выпить! Крепыш пьяной рукой разливает бухло по стаканам. К тосту, хотя и ни хера не знают, к какому, присоединяются и Донхо, уставший спорить с не обращающим на него внимания и копающимся теперь в телефоне Кю, и ДжейА с Минхёном, которым надоело надрывать глотки просто так. А ГонУ, стоически снося поражение, выкладывает на стол проигранные деньги и опять ныряет в смарт. - Ну ты и лох! – теперь уже в тему празднует победу крепыш, подъебывая подкатывающего к нам Чжина. Довольный Чхэ Чжин вдруг меняется в лице. - Че за хуй? Кто лох? Я лох?! - Ну не я же! - Да, малой. – Я наполняю стакан Чхэ. – Лоханули тебя. - Меня?! – опять не догоняет малой. Мы с Аароном синхронно киваем. И тут краем глаза я замечаю, как начинает вдруг сиять от самодовольства лицо Гона. Я оборачиваюсь в ту сторону, куда он смотрит. За мной оборачивается и малец. - Эт, значит, я – лох? – довольно лыбится он во все двадцать восемь и накидывает на плечи куртку. – А кто это остается в баре с мужиками, когда их донсэн сваливает отсюда с шикарной телкой? И реально, та длинноволосая деваха подходит к нам и приобнимает Чжина со спины. - Пойдем? – шепчет она. Аарон в ахуе. Я во все глаза таращусь на девку. А Чжин берет ее за руку и направляется к выходу. Я не верю своим глазам, но малой останавливается возле Кю и, подмигнув ему, протягивает руку. Чжункю, улыбаясь мальцу в ответ, достает из кармана джинсов ключи и бросает их ему. - Дай мне пару часов, – только губами говорит малой брату и уходит из бара, уводя за собой свою ночную фею. В общем, неплохо погуляли. Не считая, кончено, того, что ГонУ нас с Аароном каждого на штукарь обул. Хотя... чего я жалею? Сегодня его день. Он должен быть на коне. Да и за малого порадовались. Эх, способный он все-таки в этом плане, правду крепыш сказал, способный! Ваще не трогает его тот факт, что в будущем о чем-то серьезном думать предстоит, а не только о разовых перепихах. Счастливчик! Мне бы так. Дааа, оперативно. Оперативнее некуда, я скажу. Уже минут двадцать у бара околачиваюсь. Шатаюсь между двух такси, как неприкаянный, бля, а они только выползают. Вот черти! В жопу пьяный Хо прет на спине свою в ту же самую часть тела пьяную вторую половинку, которая при этом умудряется еще и нежности какие-то ему на ухо шептать. Как я узнал? Дак, по пиздец какой смущенной лыбе на морде Мина все понятно, ясно как белый день. Как и то, что лидер в отношениях у них – малыш. А вот у другой парочки, что плетется следом, явно равноправие – они даже плечами друг друга подпирают симметрично и шагают синхронно. Вот умора! И последними из бара выползают Кю с ГонУ. Причем дружище даже в таком состоянии довольно хорошо управляется с креслом, хотя самого его шатает из стороны в сторону дай боже. Ребятки с горем пополам все же усаживаются в первую машину. Мы прощаемся, и такси рвет с места. Да, ебать, хочется пожелать водиле терпения, ведь эти кадры еще долго будут спорить о том, кого первого везти домой. - Хён, помоги! – зовет меня брат. Я открываю переднюю дверь и собираюсь пересадить его с кресла в машину, но Гон опережает меня. – Закинешь эту хрень на сиденье, а? – уточняет Чжункю, кивая в сторону коляски. Капитан команды выигрывает борьбу за мяч в центральном круге... а я наивный думал, брату реально понадобилась моя помощь.