Избранная

Письмо было написано, конверт запечатан, но Эмили никак не могла найти Четыре. Коридор за коридором Торн обследовала фракцию, но так и не нашла парня. — Смотрите, какие люди, — протянул неприятный знакомый голос. Оливер подошёл вплотную к Эмили, обнял ее за талию и притянул к своему телу. Глаза парня маньячески загорелись. Эмили отчетливо осознала как горячо тело парня и как огромно его желание. — Посмотрим, как ты можешь за себя постоять, — проговорил парень, вытаскивая нож из-за пояса. — Давай, вперед, моя комната в конце коридора. Торн только сейчас осознала, что зашла в тупик, что этот коридор практически пуст и живут тут только Оливер, его брат и парни из тату-салона. Стало не по себе. Кровь хлынула к голове, не давая нормально соображать. Но девушка уже шла по совершенно ненужному пути. Парень быстро открыл дверь и толкнул Эмили в комнату. — Раздевайся! — Нет — собирая силы, возразила Эмс. — Я не особо хочу делать тебе больно, но ты забываешь, у меня в руках нож. — Глаза парня пробежали сверху вниз, задерживаясь дольше на груди и промежности. Эмили закрыла глаза. Ей было и стыдно, и страшно. Такого не было с Эриком. Она злилась на него, но почему-то в глубине души ей всегда хотелось, чтобы он ею обладал. Оливер же был омерзительным. Свинья, животное, которое раздевалось рядом. — Нет, я передумал. Я раздену тебя сам. — Сказал парень, когда Эмили сняла майку. Парень оставил нож на тумбочке и подошел к Эмили, положил свои огромные руки ей на плечи. Девушка закусила губу, чтобы не сказать колкость, ей так хотелось крикнуть: «дебил», «мразь», «сволочь», «кобель». Хоть что-нибудь, чтобы парень понял, что он не прав. Хотя от кого Эмили ждала понимания? От человека, который притворялся другом, самым милым и хорошим парнем?! Маска. Осточертели маски. Оливер улыбнулся, и руки его соскользнули ниже, до закрытой тканью груди. Эмс захотелось взвыть, она пошатнулась, но парня это только позабавило. Он оттянул ткань бюстгальтера и стал щупать и мять грудь, вот тут-то Торн не выдержала. — Убери руки! — Я, было, подумал, что тебе нравится. Но знаешь, так даже интересней, — руки парня залезли под юбку девчонки и тут же проникли под трусики и дальше. Девушка заерзала и закричала, но движения стали только жестче. В какой-то момент Эмили захотелось удариться головой и потерять сознание, но ей удалось с силой оттолкнуть от себя парня. Она метнулась к двери, но дверь была закрыта. Оливер взял нож, подошел к девушке и, подставив лезвие к ее шеи, строго сказал: — Все, мне надоело играться. Ложись. Лезвие ножа прорезало тонкую кожу шеи, и девушка зашипела от боли. Она понимала, хочет того она или нет, Оливер возьмет свое. Грудь вздымалась от негодования под жесткими ласками, тело ныло, из глаз текли слезы. Парень потешался, ерзая пенисом между половых губ, было видно, он сдерживается из последних сил, но вид измученной, испуганной девчонки ему нравиться. — Я возьму тебя во всех известных позах. Уверен, Эрик еще такого не делал. Воспоминания об Эрике, вдруг оживили девушку, предали ей силу. Она ударила Оливера коленом в пах, а затем с силой ткнул большим пальцем ему в глаз. — Дура! Я тебя… Эмили взяла тот сам нож и подставила уже к шеи парня. — Что «я тебя»? — к Эмили вернулась сила, и слова ее звучали раздраженно-жестко. — Ключи где? — она с силой надавила лезвием на кожу. — В первом ящике тумбочки, — пропищал парень. Девушка сорвалась с кровати, схватила одежду и ключи и выбежала из комнаты. Как только она закрыла дверь в свою комнату, то села на пол и заплакала. А ведь раньше ей казалось, что нет больше места в ее жизни для слез, казалось, что время, проведенное с Эриком, навсегда закалило ее. Подарило внутреннюю силу. Но она испарилось. Нет больше силы. Нет решимости. Есть страх. Есть слабость. Сила, которую Эрик дарил ей, ушла вместе с ним. — Почему ты кинул меня, Эрик? — вслух спросила девушку. Утром Эмили уверенно покинула фракцию, не сказав никому. Как только она запрыгнула в вагон поезда, то расслаблено уселась в дальний угол, опустила голову между коленками и зависла в этой позе, пока поезд не подъехал к центральному зданию Эрудиции. У входа девушку остановил охранник: — Могу я вам чем-нибудь помочь? Представьтесь. — Мне нужен Эрик. Я Эмили Торн, — коротко пояснила девушка. Мужчина достал телефон, нажал пару кнопок и проговорил: — Эмили Торн пришла навестить Эрика. Что ей сказать? На том конце трубки послышался ответ, и мужчина тут же сказал: — Да. Как прикажете. — мужчина положил телефон в карман. — Мисс Торн, пройдите с охраной. На призыв к охраннику подошли двое его коллег. Стало понятно, кто бы ни отдавал приказ на том конце трубки, этот приказ отнюдь не приветливый и скорее всего Эмили к Эрику не попадет. Девушка рванула к выходу, но вдруг по всему ее телу пробежал электрический разряд. Одни из охранников быстро подхватил девушку на руки, пока второй ухмылялся и радовался, что сумел поймать бесстрашную. «Ты снова в родной деспотичной фракции Эмили. О милый-милый дом» — последнее, о чем успела подумать девушка. Лежа ничком на холодном полу, Эмили ждала, что будет дальше. Её глаза закрывала плотная повязка, а руки были стиснуты жгутом до крови. Странное приветствие, неужели Эмс что-то нарушила. Вроде нет, но почему тогда ее били? Удары продолжали сыпаться на её тело вот уже пять минут. Хотелось вскочить и броситься прочь, но сейчас это было невозможно. Торн кричала, пугаясь собственных воплей. Вдруг, тяжелая дверь со скрипом открылась. В комнату зашли двое, одна точно женщина – каблуки прошагали в пару метрах от лица Эмс. Удары прекратились. Надо было лежать, неподвижно, не дыша, и ждать, когда же кто-то выдаст себя, сказав хоть слово. Тело ныло, растерзанное до костей. — Убьем её и все, дело в то, — проговорил мужской, басовый голос. — Я бы послушала, что же она скажет. Это был голос Джанин. Сердце девушки тут же забилось усиленно. Это абзац, конец. Хотелось провалиться сквозь землю. — Сучка! — вскрикнула Эмили, и ее тут же ударили ботинком в живот. — Видно гены берут свое, мне даже жаль тебя, — сказала Джанин, но слова прозвучали безразлично. — Помню твою мать. Одно время я даже пыталась спасти ее. Что ж. Знаешь ли ты, что в твоей родной фракции тебя признали изгоем? Мать. Она лечила ее? Как могла ее мать довериться этой стерве? И почему Джанин говорит, что Эмили выгнали? За что? — Меня выгнали? — Развяжите ей глаза. — Приказывает Метьюс и мужские руки стягивают повязку. Торн жмуриться от яркого света единственной лампы на потолке. А Джанин усмехается: — Знаешь, я такая же. У меня тоже есть цель, но только твоя – найти лучший мир, а моя – отчистить существующий. О, милая Эмили, — будто выплескивая яд, проговорила женщина. — Ты еще не осознала сама, тебя сдали. Парень из твоей фракции, кажется, Оливер, сказал, что ты интересуешься свечением из-за границы. Что ты об этом знаешь? — Ничего конкретного. — Врешь! Ты такая же, как твоя мать, она постоянно твердила о свечении. Хочешь знать правду? Я скажу тебе напоследок. Там живут люди. Живут. Твоя мать умерла, потому что знала правду. Теперь эта и твоя участь. Эмили вскидывает наполняющиеся слезами глаза на Джанин. Кажется, та не врет. Но можно ли ей верить? — Ты убила мою мать? — надломлено спросила Торн. — Когда она стала задавать слишком много вопросов, пришлось это сделать. Жизнь одного ничто для сохранения равновесия. — Равновесие? Это нормально убивая тех, кто считает, что можно жить иначе? — бесстрашно, дерзко, по-лидерски спросила Эмили, смотря прямо в серо-голубые глаза женщины. — Да. Вы не нужны обществу, как и твоя чокнутая мамаша, — отрезает Джанин. — Не смей говорить о ней! — Убейте ее. — отдала Джанин приказ и вышла. Ухмыляющийся здоровяк подошел к Эмили и с силой ударил ее с ноги по голове. В глазах потемнело.