Our Solemn Hour

Его взгляд скользил вдоль её тела. Рыжие волосы умудрялись завиваться даже под водой. Одна прядь, отделившись от всей копны волос, змейкой лежала у нее на плече и ползла, подгоняемая потоком воды, к груди. Взгляд спускался ниже и цеплялся за татуировку на левом боку. Питер неосознанно наклонил голову на бок, стараясь рассмотреть рисунок. Лидия попятилась назад, продолжая смотреть в его глаза. С губ мужчины почти сорвалась ехидная реплика про недавнее поведение Лидии, но он, неожиданно даже для самого себя, произнес одно лишь короткое слово: — Прости, - и, развернувшись на пятках, выскользнул из ванной, плотно закрывая за собой дверь. Халат он так и не выпустил из рук. Лидия продолжила смотреть в закрытую дверь, чувствуя, как в груди бешено колотилось сердце. Питер отбросил халат на кровать и быстрым шагом покинул комнату. В ушах эхом отдалось биение чужого сердца. А в голове чужие эмоции вытеснили собственные. Он практически слышал, как она мысленно проклинает его. Хейл тряхнул головой, чтобы отогнать этот нежелательный звук. Стук сердца он больше не слышал, но чужое присутствие в своем сознание ощущать не прекратил. — Я пока просто наблюдаю, но скоро потребую объяснений. Малия стояла в коридоре, облокотившись о стену плечом, и не сводила глаз с отца. Не было никаких сомнений, что она здесь стоит с самого начала. Питер выдержал ее тяжелый взгляд. — Спрашивай. Малия удивленно вскинула брови. Она ожидала обычной фразы, в духе: «Не лезь не в свое дело». Но отцу всегда удавалось поразить ее. Спрашивать резко расхотелось, но упускать такой шанс было нельзя. Покорный Питер Хейл явление редкое. — Что именно происходит? — тихо спросила Малия, не спуская глаз с отца. Ей хотелось видеть любые изменения на его лице. Ведь за любой из его ухмылок может быть спрятана ложь. Она хотела верить, что он будет с ней откровенен, но она давно перестала слепо доверять каждому его слову. Питер задумался. Сваливать все на очевидное он не хотел, но и правда была слишком неприемлемой. Не хотелось посвящать дочь в тонкости его связи с ведьмой, а подтверждать ее догадки о внезапных чувствах он отказывался. Малия тем временем ждала ответа. Питер видел, как ей важен его ответ. Мужчина лишь пожал плечами и сказал: — Ничего не происходит, — под снисходительным взглядом дочери он усмехнулся и добавил, — Ничего, о чем тебе нужно было бы беспокоиться. Посчитав проблему решенной, Питер двинулся дальше по коридору, намереваясь спуститься вниз и выпить. Пока на нем лежала ответственность за подростков, он не мог расслабиться. Сейчас же необходимость алкоголя была почти болезненной. Нужно было не просто расслабиться, но и забыться, да и заглушить эмоции пьяной девчонки, которая в душе, видимо, устроила себе самокопание. — Не надо, — еле слышно произнесла Малия. Питер не сразу уловил суть фразы. Он замер, но не обернулся, позволяя дочери продолжить. Малию же разрывали противоречия. С одной стороны она хотела позволить отцу уйти без фразы, которая вот-вот сорвется с губ. Она боялась, что удача покинет ее на этой фразе, боялась, что отец взбесится. С другой стороны она отчаянно хотела быть услышана, чтобы отец принял к сведению ее мнение и внял просьбе. Девушка тяжело выдохнула и тряхнула головой. В другой раз. Питер двинулся дальше, так и не дождавшись реплики дочери. — Не спи с ней, — слова вылетели так быстро, что Малия готова была зажать рот рукой, будто это могло отменить сказанное. Питер внимательно посмотрел на дочь. Черт. Она ненавидела этот его взгляд. Как будто рентген. Казалось, что он видит тебя насквозь и медленно разбирает по кусочкам. Этот жестокий взгляд она видела много раз, но ни разу он не был направлен конкретно на нее. Он часто так смотрел на маму. Малия прикусила губу, ожидая вердикта. Она ведь клялась себе, что никогда не будет лезть в личную жизнь отца. Твердила себе, что это ее не касается. Она лишь попросила его однажды познакомить ее с той, что могла бы задержаться в его жизни на длительное время. Пока претенденток не было, поэтому Малия особо и не интересовалась интрижками отца. Сейчас же она не могла остаться в стороне. Не могла позволить Питеру связаться с Лидией. — Пожалуйста, — повторила сухим хриплым голосом Малия. Страх сковывал ее, она никогда не боялась отца и всегда яро защищала его, если друзья в ужасе шарахались от одного лишь упоминания о Питере Хейле. Никогда, даже в детстве, Малия не испытывала страх перед отцом. Сейчас, видя, как он медленно к ней приближается, Малия вжала голову в плечи, стараясь слиться с узором на обоях. Он никогда не бил ее. Никогда даже не намекал на суровую расправу за непослушание. Ее даже в угол не ставили. Сейчас же ей казалось, что он способен на все. Друзья были правы. Он страшный человек. Мурашки побежали по телу, но девушка взяла себя в руки и уняла дрожь. Страх не отступил, но вдруг вернулась прежняя решимость. Питер приблизился к дочери и, обхватив ее за плечи, поцеловал в лоб. Малия зажмурилась, но удивленно распахнула глаза, когда отец отстранился. — Не буду, — прошептал Питер, привлекая дочь к себе. — Не буду. Малия расслабилась и обняла его в ответ. Страх исчез. Ей даже стало стыдно за мысли, которые на несколько секунд промелькнули у нее в сознании, позволяя усомниться в отце. — Хорошо, — с легким кивком подвела черту Малия. — Иди спать, тебе нужно отдохнуть, — произнес Питер, мягко отстраняя от себя дочь. — Спокойной ночи, — Малия привстала на цыпочки и звонко чмокнула отца в небритую щеку и привычным с детства жестом вытерла губы, хотя знала, что его колючая щетина еще некоторое время будет ощущаться на губах. — Спокойной ночи, — ответил Питер, улыбаясь на выработанную за годы привычку дочери. *** Пробуждение было не из приятных. Лидия, пытаясь откинуть душащее одеяло, резко развернулась и слетела с кровати. Болезненно стукнувшись затылком о деревянный пол, девушка яростно стукнула по нему кулаком и, в сердцах выругавшись, продолжила стаскивать с себя одеяло. Пришлось приподняться, чтобы вытащить из-под спины теплую ткань. Наконец, мешающее одеяло было отметено в сторону и теперь бесформенной кучей лежало у подножия кровати. Лидия для верности пнула его подальше, чтобы больше не мешалось. Девушка предприняла попытку подняться, но комната закружилась, заставляя ее лечь обратно на пол. Усталость и слабость одолевали ее. За окном светало, но она не чувствовала себя отдохнувшей. Похмелье не выдумки. Оно действительно такое отвратительное каким его и рисуют. Слева от себя Лидия обнаружила мягкий коврик и, не задумываясь, притянула его к себе, с блаженной улыбкой утыкаясь в нежный ворс. Девушка закрыла глаза, вновь проваливаясь в сон. Малия нашла ее в такой странной позе полчаса спустя. Девушка хмыкнула и подошла к телу Лидии. Иначе как тело это назвать нельзя было. Ноги спрятаны под кроватью. Левую руку Лидия подложила под щеку, а правой крепко обнимала прикроватный коврик, уткнувшись в него носом. Ее плечи немного подрагивали. Малия покачала головой и присела на корточки, намереваясь разбудить девушку. Но Лидия вдруг начала беспокойно метаться по полу. Малия отшатнулась от неожиданности, но в следующий же момент подскочила к девушке и принялась трясти ее за плечи. От прикосновения Лидия моментально села и, переводя дыхание, прошептала: — Ad futarum memoriam — Что? — Малия наклонилась ближе, чтобы расслышать слова Лидии, но девушка сама повернулась к подруге и ответила хриплым ото сна голосом: — Дурной сон. Малия кивнула и поднялась с пола. Она не настаивала на откровенности, но тут и полному профану было бы ясно, что Лидия лжет. По ее щекам текли слезы, дыхание было частым, а сердце… Малия прислушалась к сердцу Лидии, то билось с такой силой, что Малия еле удержалась от желания прочистить уши, так их заложило. Сон был не просто дурным, он был ужасным. Лидия продолжала сидеть внизу, неловко разглядывая ковер, что до сих пор сжимала в руке. Малия не спешила заводить разговор, она давала Лидии время проснуться и пережить увиденное во сне, чем бы это ни было. — Завтракать будешь? — наконец спросила Малия. Лидия подняла голову и помотала ею. Слезы высохли, но Малия видела, что ее руки еще немного подрагивают — Нет, спасибо. Мне нужно кое-что сделать. Так что я, пожалуй, пойду. — слабым голосом отозвалась Лидия, откидывая ковер и сцепляя руки в замок Малия лишь кивнула, не настаивая: — Твои вещи остались на ночь в душе и не успели высохнуть. Воспоминания о прошлой ночи яркой вспышкой пронеслись перед глазами и отвлекли ее от кошмарного сна. Лидия схватилась за голову, молча клянясь себе, что больше никогда не будет пить. — У нас не совсем одинаковый размер, — продолжала Малия, тактично не замечая явного стыдливого взгляда Мартин, но радуясь, что девушка пришла в себя после сна — поэтому я принесла тебе свой сарафан. Шлейки на нем регулируются. Может, хотя бы чаю? — Спасибо, но нет. Боюсь, что мне нужно срочно уйти. Сколько кстати время?  — Где-то около двенадцати, — пожала плечами Малия, вспоминая, что когда выходила из своей комнаты, было как раз 11:30. Лидия кивнула и поднялась с пола. Приказав себе не думать о сне, девушка принялась собираться. Малия вышла из комнаты, предоставляя Лидии пространство. Быстро натянув сарафан, Мартин поспешила покинуть дом Хейлов. Попутно поблагодарив Малию за гостеприимство, Лидия выскочила за дверь. Малия насмешливо отсалютовала ей кружкой с чаем и теперь наблюдала, как фигура в кисло-желтом сарафане исчезает за воротами. *** Дверной колокольчик известил о приходе, но крик с порога опередил его буквально на секунду: — Дитон! — Лидия влетела в ветеринарную клинику, напугав старушку, что принесла таксу на осмотр. Собака лениво повернула голову на шум и уставилась на девушку. Дитон замер с протянутой рукой и изумленно посмотрел на Лидию. — Нужно поговорить, — уже тише отозвалась девушка, понимая, что со стороны выглядит безумно. Старушка покачала головой и приняла из протянутой руки ветеринара бумажный пакет с медикаментами для собаки и, попрощавшись, вышла. Такса напоследок осуждающе гавкнула на Лидию, заставляя девушку виновато улыбнуться. — Что стряслось? — сразу же спросил Дитон, когда за старушкой закрылась дверь. — Ad futarum memoriam — На долгую память, — автоматически перевел ветеринар, но пожал плечами, показывая, что все еще не понимает суть разговора. — Что ты знаешь о вещих снах? — задала вопрос Лидия, нервно теребя край сарафана, наматывая на палец ниточку, что торчала из подола. — Давно считается мифом, но остались еще семьи, где подобный дар переходит из поколения в поколение. Лидия задумчиво уставилась в столешницу. Ее семья явно не входила в этот список, но сон, что она видела, был явно магического происхождения, потому что даже в самых жутких кошмарах она не смогла бы вообразить такое. Картинка из сна была настолько реальной, что Лидия сначала подумала, что это ее собственное воспоминание. — Честно говоря, о вещих снах вообще мало что известно. Раньше они ценились, этим снам доверяли. Но, учитывая, что приходилось верить на слово вещателям, появилась тьма шарлатанов, и это умение превратилось в насмешку. С тех пор кланы ведьм предпочитают полагаться на туманное будущее из хрустальных шаров и на те образы, что вызывают различные амулеты. Но в случае с амулетами будущее нуждается в интерпретации, так как возникают лишь намеки. Что ты видела Лидия? Она не сразу расслышала вопрос. Теоретические сведения Дитона долетали до ее сознания, словно через вату. Ее мутило. Первоначальный ужас от увиденного заблокировал остальные естественные реакции на картинку, но сейчас страх отступил и осталось отвращение. Тошнота подкатывала к горлу каждый раз, стоило лишь вспомнить кровавые подробности сна. — Лидия, — Дитон вышел к ней из-за стойки и обнял за плечи, — поговори со мной, Лидия. Девушка мотнула головой и уткнулась лбом ему в грудь, прикрывая глаза и пытаясь вернуть самообладание. Она дышала, как всегда советовал тренер. Вдыхать носом, выдыхать ртом. Вдох — выдох. Голова прояснялась, Лидия расслабилась и отстранилась. Дитон аккуратно отпустил ее и еще раз задал вопрос: — Что ты видела? — Родителей, — прошептала Лидия, но с каждым слогом голос креп и становился громче. — Видела, как их застали врасплох. Как разорвали на куски в считанные мгновенья. Видела, как истязали маму. Папе повезло больше: он умер почти сразу. — Лидия, — девушка жестом руки прервала его, не позволив перебить ее. — Нет! Я все видела! И клянусь тебе, это была не перестрелка и не уличное нападение. Их разорвали когтями. Когтями, Дитон. Огромными жуткими когтями. До сих пор вижу перед глазами фонтан крови, когда отцу разорвали грудь от шеи до пупка. Это было ужасно, — голос дрогнул, но Лидия заставила себя продолжить, — А потом его просто откинули. Все произошло так быстро. А мама… Тут Лидия всхлипнула и зажала рот рукой. Случившееся с матерью Лидия не могла описать. Ее пытали. Она вырывалась, кричала, билась. Но за каждой попыткой освободиться следовал удар когтями. — Я никогда не видела столько крови, — просипела Лидия. Дитон хотел вновь ее обнять, но девушка отшатнулась. Она бросилась к двери, и ее вывернуло, как только она наклонилась над мусорницей. Лидия закашляла и разогнулась. Дитон протянул ей салфетку и отправился за водой в другой угол комнаты. Девушка обмакнула губы салфеткой и выбросила ее. — Держи, выпей, — Алан подал ей пластиковый стаканчик с прохладной водой. Лидия покачала головой и молча указала в сторону уборной. — Я сейчас, — скрипнула дверь, и девушка скрылась в освещенной комнате с таким нужным сейчас умывальником. Дитон обеспокоенно дождался пока зашумит вода и лишь потом развернулся к стойке. — Как давно ты там стоишь? Парень, что прятался в тени стеллажа, вздрогнул и вышел на свет. Скотт смущенно передернул плечом, но остался нем, как рыба. Несколько секунд Дитон ждал внятного ответа, но потом усмехнулся. — Я думаю понятно, что об этом распространяться не следует? — с нажимом на последнее слово заметил Дитон, обращаясь к помощнику. Скотт кивнул, поджав губы. У Дитона не оставалось никаких сомнений, что об услышанном сегодня же вечером будет знать вся честная компания Маккола. Но так даже лучше. Лидии необходима поддержка друзей, а не только своего крестного. *** Рука скользнула вниз по белой плитке и безвольно повисла вдоль тела. Лидия стояла перед раковиной, склонив голову вниз и прикрыв глаза. Образы не покидали сознание. Картинки мелькали перед глазами, не позволяя ни на минуту забыть, что случилось с родителями. Лидии было противно так думать, но она винила во всем маму. Натали наверняка ввязалась во что-то, что считала гениальной идеей, и все полетело к чертям. А папа. Папа… Лидия заскулила, прикусывая губу, силясь не зареветь, но предательские слезы уже собрались в уголках глаз. Одна капля двинулась вниз по щеке. За ней другая. Лидия вцепилась пальцами в раковину так сильно, что костяшки побелели. Девушка подняла голову и встретилась взглядом сама с собой в заляпанном зеркале. Вчерашний макияж и так держался на добром слове, но потока слез тушь не выдержала. Черные разводы под глазами были устрашающими. Именно такими представляют ведьм в сказках. Телефонная трель заставила вздрогнуть. Лидия быстро извлекла телефон из сумочки и, даже не утруждаясь посмотреть на имя звонившего, отклонила вызов. Вновь перевела взгляд на зеркало. Она сосредоточено рассматривала себя. Пока перед глазами было собственное отражение мысли о родителях отходили на второй план. Почему-то под пристальным взглядом самой себя плакать хотелось меньше, хотя жалостливые мысли просачивались. Очередная слезинка скатилась с глаз и Лидия, сдаваясь, уткнулась лицом в ладошки и, медленно оседая на пол, дала волю чувствам. Она заплакала так, как не плакала, когда ей сообщили, что родители пропали. Совсем не плакала, когда пришло письмо с известием о том, что нашли их тела. Она не плакала так даже на их похоронах. Сейчас каждый из тех моментов заставлял сильнее зажмуриваться и быстро смахивать соленые дорожки со щек. От повторившегося звонка Лидия чуть не стукнулась головой об раковину. Трясущимися руками девушка принялась вертеть телефон, чтобы взять его правильной стороной, но пальцы не слушались. Пару раз Лидия уронила телефон на пол, пока, наконец, не перевернула его и нажала на зеленую кнопку. — Быстро прекратила реветь! — голос на том конце был больше похож на рык. Лидия от неожиданности даже прекратила трястись. Голос был смутно знакомым. — Немедленно! — Питер? — Лидия начала успокаиваться, но на смену истерики приходило недоумение и настороженность. Откуда он знает? — Питер, — согласились на том конце. Секунда молчания длилась будто вечность, но потом мужчина продолжил. — Твои всхлипы в моей голове сведут меня с ума. А если я потеряю контроль, то тебя я приду убивать первой.