Давай оставим все как есть

Лучи тусклого солнца отражаются в золотых куполах храма . Они уже не могут согреть тебя, но кажется, могут выжечь тебе глаза. Но, ты продолжаешь на них смотреть. Ты мучаешься этими мыслями уже какой год, и никак не можешь совладать с собой. Ты родилась в эпоху коммунизма, где православию, да и вообще любой религии, не было места в обществе. Но, у тебя была очень религиозная бабушка. С малых лет она водила тебя в церковь, в какую-то богом забытую подмосковную деревушку, заставляла читать молитву перед сном, и даже тайком от родителей-атеистов крестила внучку. Ты плохо помнишь тот день, но знаешь, что вы долго бродили по покосившейся церквушке, и бабушка поднимала тебя на руки, чтобы дать поцеловать очередную икону. Если честно, то в силу возраста ты просто испугалась тогда. Бабушкин «Бог» от чего-то показался страшным. Наверное, от того, что она все время говорила: «Не делай так, Бог накажет». И в твоем развитом детском воображении тут же вырисовывались самые страшные картины «наказания». Мать лишь нервно хихикала, увидев нательный крестик. Так же, как ты хихикала несколько лет назад, когда Галя продемонстрировала тебе хирургические маски с нарисованными на них улыбками. Как говориться, чем бы дитя ни тешилось… Все прекратилось в тот момент, когда отец случайно услышал, как ты бормочешь перед сном «Отче наш». Разгорелся скандал, результатом которого стал строжайший запрет водить тебя в церковь. Той, скрепя сердце, пришлось согласиться. Но, все равно она за каждую провинность грозила тебе не лишением сладкого, а божьей карой. Постепенно, ты взрослела и переставала верить в Бабу Ягу, деда Мороза и Божью кару. Пионерка, комсомолка… студентка медицинского. О Божьей каре ты вспомнила, когда поняла, что влюблена в свою лучшую подругу. А когда несколько месяцев назад, вы признались друг другу, твои чувства словно раздвоились: с одной стороны безграничная радость, с другой – страх. Как это ни смешно, страх той самой кары, ведь это великий грех. До какого момента тебе было наплевать. Ты пыталась сначала заставить Галю тебе открыться, потом – сделать ваши отношения более близкими. Но, месяц назад вы стали любовницами и ощущение иррациональной и необъяснимой тревоги не покидает тебя. Ты ждешь кары, ты боишься, что это окажется тебе не по силам. Состояние эйфории все ещё не покидает тебя. Но, вместе с ним присутствует и вина. И ты все ещё ждешь наказания. Но, это не мешает тебе приходить к Гале каждую ночь. *** Ты, стараясь не шуметь, открываешь недавно приобретенными ключами дверь её квартиры. Проходишь внутрь, снимаешь плащ. На часах пять утра, через час Гале вставать на работу. Ты знаешь, что это просто кощунство – будить её сейчас. Но, так же ты знаешь, что другого шанса побыть вместе у вас сегодня не будет. После работы ты будешь дома с детьми (Галя сама настаивает, чтобы ты проводила с ними как можно больше времени), а она засядет в офисе с отчетами. Ваше время – выходные. Когда дети у Степана и не надо идти на работу. Это только ваши два дня, вы можете не вылезать из постели, готовите вместе завтрак и гуляете в парке. Тебе откровенно не нравятся все эти ограничения, но ты просто ничего не можешь поделать. У тебя две малолетние дочери, о которых нужно заботиться, готовить для них, убирать, следить, чтобы выучили уроки. С Юрой уже давно нет проблем. Он всегда был больше твоим сыном, чем Степана. Он знал о вас с Галей и не считал это чем-то сверхъестественным. И ваши отношения стали уже не такими напряженными, как были до развода. К тому же, Галя Юре всегда нравилась. Но, девчонки ещё маленькие. И тебе снова остается лишь ждать. Хотя, эти встречи украдкой уже потихоньку начинают раздражать. А ведь ты должна быть счастлива – за столько лет ты впервые счастлива. Судьба, или Бог, или черт, или кто-то ещё, дал вам шанс быть вместе. А ты снова всем недовольна. Ты снимаешь туфли и проходишь в комнату. Она не спит. Её глаза открыты, и она сонно тебе улыбается. -Привет,- говоришь ты отчего-то шепотом,- Уже проснулась? -Ты опять оставила детей одних?- говорит она, в глазах – немой укор. -Юрке семнадцать, он вполне сможет позаботиться о девочках,- говоришь ты,- К тому же они часто остаются одни, когда я работаю. -Это не повод уходить из дома ночью и оставлять на подростка двух младших сестер,- она откидывает одеяло, и садиться на кровати. Ты снимаешь свитер и подходишь к ней. Распускаешь её волосы, заплетенные на ночь в косу. Чувствуешь, как тонкие пальцы скользят по твоей спине: -Галя, у нас есть час. Если ты хочешь поговорить о моих детях, давай отложим беседу на рабочее время. А сейчас…- ты наклоняешься и целуешь её. Чувствуешь, как она отвечает тебе, как обнимает тебя крепче. В такие моменты ты забываешь обо всем. Все мироздание теряет смысл и сосредотачивается на ней. Она – твой мир. Твоя любовь, твоя жизнь, твое сердце. В ней заложена основа твоего существования. И твое сердце бьется для неё. Ради неё. *** -…И не Мадонне я молюсь о ней одной….- заунывно надрывает голосовые связки какая-то тетка в парке, недалеко от скамейки, где ты сидишь. Ты морщишься, вслушиваясь в пение. Тебе не совсем нравиться, как звучит эта песня в женском исполнении. Близнецы подбегают к тебе, чтобы в очередной раз выклянчить деньги на мороженое, или какую-нибудь игрушку, о существовании которой они забудут сразу же, как вернутся домой. Последнее время вся эта повседневность начинает тебя раздражать. И, как не странно, дети тоже. Да, это твои девочки, твоим два обожаемых котенка, за которых ты пойдешь в ад, сквозь огонь и воду. Но, вместе с тем, в последнее время, ты начинаешь замечать, что они уже не так нуждаются в тебе, или в Степане. Они есть друг у друга – кажется, им вполне достаточно этого. Это уже не твои малышки, пахнувшие молоком, конфетами и душистым детским мылом. Что бы там не говорил Степан во время ваших ссор, ты любишь своих детей, готова за них в ад пойти. Но, вместе с тем, что-то угасает в тебе по мере того, как растут дети. Ты смотришь на них и понимаешь, что они заботиться друг о друге сами. Ещё чуть-чуть - и они перестанут в тебе нуждаться. Ты всерьез обдумываешь возможность отправить их учиться за границу – в Лондон, или в Париж. Или, на худой конец в Канаду. Хочешь, чтобы у твоих детей был выбор – чтобы у них было будущее. Кажется, Лера увлекается художественной лепкой и рисованием, Кристине же больше по душе литература и история. Но, пока ещё рано говорить, они ещё малы. Все ещё может измениться. Горластая тетка прекращает играть на жутко расстроенной гитаре и петь, плюхается рядом с тобой на скамейку. Вторая девушка, аккомпанирующая ей на скрипке, убирает инструмент в футляр. Ну, прямо Ночные снайперы… - Красивые у вас девочки,- говорит та, что рядом. Ты улыбаешься с чувством гордости и нежности. Ты не впервые слышишь у тебя красивые дети, но каждый раз для тебя эти слова отдушина. -Спасибо. Вы неплохо спели,- кривишь душой. Она морщится и криво усмехается: -А по-моему, это был ужас. Я подобное нытье терпеть не могу. А моя гитара – подавно. Но, Лиза просила – как я могу ей отказать?- она с обожанием смотрит на подругу. Так же, как Галя смотрит на тебя. -Вы – вместе?- догадаться было не трудно. Она смотрит на тебя и чуть смущенно улыбается. Понимаешь, что оказалась права. -И вам не страшно?- удивленно спрашиваешь ты. На самом деле, тебе важнее собственные страхи. Но, тебе интересно послушать её мнение. - А должно быть?- спрашивает она, чуть приподняв бровь. -Ну…- ты запинаешься,- Общество же против. Она хмурится: -Знаете, общество всегда будет против тех, кто хоть чуть-чуть отличается от других. Геи, нищие, негры, инвалиды, арабы, приезжающие на заработки. Они не такие, как все, понимаете? И они всегда будут врагами. И общество не будет принимать их. А они, всем чертям на зло, будут продолжать существовать. -А как же вера?- осторожно спрашиваешь ты,- Это же грех. Она с интересом смотрит на тебя: -Знаете, что мне Лиза по этому поводу сказала? Бог создал этот мир и все, что в нем, верно? Он создал людей и дает им испытания. И если Он создал эту любовь, то Он явно этого хотел. Ты удивленно смотришь на неё. Как бы ты хотела в это поверить. Все красиво и логично. Только почему у тебя по прежнему кошки скребут на душе? *** Ты прикладываешь лед на покрасневший участок кожи. Больно. Обидно. Наверное, останутся синяки. Рядом разъяренно шипит Юрка: -Я убью его! Ты устало вздыхаешь: Юр, успокойся. -Как он посмел снова поднять на тебя руку?!- возмущается парень,- Да ещё и при девчонках? Нет, я его точно убью. -Что с ними?- спрашиваешь ты. До тебя только дошло, что они все видели. Впервые Степан поднял на тебя руку в их присутствии. Даже не посмотрел, что дети рядом. Они так испугались… что же теперь будет? Раньше они любили отца, а теперь… ты вспоминаешь ужас в глазах Леры и Кристины, когда Степан схватил тебя за горло и ударил о стену. Вздрагиваешь. -В комнате сидят. Напуганы до смерти. Ну и пусть. Пусть знают, чего стоит их ненаглядный папочка! -Юра! Это и твой отец тоже,- напоминаешь ты устало. -Вот, знаешь что? Лучше бы в моей жизни вообще не было никакого отца!- говорит Юрка,- Лучше бы Галя вместо него была. Ты улыбаешься сквозь боль, пытаясь себе это представить. Надо бы пойти к девочкам и побыть с ними, но ты не хочешь, чтобы они видели тебя такой. -Посиди с ними, Юр,- просишь ты тихо. -А ты на работу?- спрашивает он. Ты вздрагиваешь. Ты не можешь показаться Гале на глаза в таком виде. -Нет. Если Галя это увидит… Она его точно убьет. -И правильно сделает,- Юра сжимает кулаки,- Если я до него раньше не доберусь. -Юра… иди уже… Когда сын выходит из комнаты, ты вздыхаешь, берешь телефон, пытаясь придумать, что бы такого убедительного соврать. Набираешь знакомый номер. Она берет трубку сразу же, после первого гудка: -Что случилось, Валечка? -Галя, дай мне отгул на сегодня. Я сама позвоню Селиванову. У меня Кристина заболела. -Что-то серьезное?- ты чувствуешь напряжение в её голосе. -Температура тридцать восемь,- соврала ты,- Вроде таблетки дала… -Да, Валечка, конечно,- ты облегченно вздыхаешь,- Побудь с девочками. Пусть они выздоравливают. Ты улыбаешься, хотя она не может видеть тебя сейчас. Галя всегда поддерживает тебя, пусть даже морально. Она всегда с тобой. Ты, положив трубку, начинаешь готовить девочкам завтрак. *** Она появляется вечером. Привозит близнецов из школы. С укоризной смотрит на тебя. Ты съеживаешься под её взглядом: -Я подумала тебе понадобиться помощь,- говорит она сухо,- Решила забрать Леру из школы, а они там обе. И они не стали мне врать,- она осторожно берет тебя за подбородок, поворачивает твое лицо так, чтобы видеть синяки на скуле,- Я его убью,- мрачно подводит итог. -Галя… не надо. Пожалуйста, оставь Степана в покое. -Оставить его в покое?!- она смотрит на тебя, словно не верит своим ушам,- Валя, о чем ты говоришь?! -Просто забудь, ладно?- устало просишь ты,-Он меня больше не тронет, обещаю. Я… сама виновата… Я должна была вернуться до его приезда. Сегодня его день забирать девочек. Я об этом забыла. Вернулась от тебя, а он уже здесь… за ними приехал. Ну и… -Да уж, я знаю, что дальше было,- вздохнула Галя,-Лера и Кристина мне рассказали. Ты хоть понимаешь, как они испугались? -Я знаю, Галя. -Я ещё понимаю, когда ты – гордая и побитая – раньше замазывала синяки тональным кремом и молчала. Ты думаешь, я ни чего не замечала? Вы были в браке, я не имела права вмешиваться. Но, не сейчас. И я молчать не стану. -Галя… -Валентина!- восклицает она. Ты давно уже поняла, что она зовет тебя полным именем, только когда недовольна тобой,- А если это произойдет снова? Он в этот раз даже детей не побоялся напугать. А если бы сильнее ударил? Ты каждый день почти видишь такое на работе. Многие убивают из-за ревности. А если все оставить так, как есть… -Он знает…- шепчешь ты,- Я не хочу, чтобы это навредило тебе. -При чем здесь… Ты ему сказала?- а её глазах недоумения и беспокойство. Ты медленно киваешь. -Валя, ты хоть знаешь, что теперь будет?- она вздыхает,- Понимаешь, что это может навредить не только нам? -Да. Галя, прости. Прости меня. Я не знаю, как получилось так. Мы поругались, слово за слово. Я сказала, что люблю тебя, что всегда любила. -Ну тогда понятно, почему он так психанул. Уязвленное мужское самолюбие – это не игрушки. Валя, ты понимаешь, что он может сделать? Ты понимаешь. Понимаешь, что крупно подставила вас обеих. Теперь Степан точно не успокоится, пока не заберет у тебя детей. И Галя не сможет тебе помочь. А он теперь может спокойно её шантажировать. Галя встает, надевает туфли и плащ. -Я попробую разобраться. Не вмешивайся,- говорит она строго,- И вообще, тебе лучше пока не появляться в конторе. Я отправлю тебя в отпуск на месяц. Если в конторе будут спрашивать, скажу, что дети заболели. -Но… -Валя, пожалуйста, дай мне разобраться. Просто посиди дома. Я позвоню. *** Ты сидишь на своей любимой скамейке в парке недалеко от храма. Ты приходишь сюда каждый день вот уже две недели. Это место помогает тебе не сойти с ума. Галя не звонит тебе уже пятнадцать дней. Первую неделю ты думала, что все уже кончено. И что не сможешь жить дальше. А потом тебе позвонил Тихонов и объяснил, что Галю, Круглова и Майского отправили в командировку в какую-то Тмутаракань . Она даже не успела никому сообщить. Задание курировало высшее начальство, им не дали даже средств связи. И если бы Ванька не был компьютерным гением, они бы ничего не узнали. Где она? Что делает? Ты не знаешь…. В среду ты встречалась со Степаном. Решила ковать железо, пока оно горячо. И пока Галя не вернулась из командировки. И вы, изрядно посверлив друг друга глазами, решили отправить близнецов учиться в Канаду. Это было лучшим решением , да и дети были в восторге, когда ты сказала им. Уже сейчас девочки строят планы, хотя переезд им предстоит только после Нового года. Юра же останется с тобой. Он уже без пяти минут совершеннолетний, а на день рождения вы подарите ему квартиру. У тебя не было возможности спросить у Гали совета, но и выбора тоже не было. Официально дети остаются у тебя, но будут проживать и учится в хорошем пансионате за тысячи километров. Ты будешь видеть их раз в год, когда они будут приезжать на каникулы. Но, ты постаралась убедить Степана, что так будет лучше девочкам. Расходы на обучение вы поделили на двоих, хотя Степан хорохорился и говорил, что все будет оплачивать сам. Тебе не хочется с ними расставаться, но ты понимаешь, что так будет лучше. И для детей и для вас с Галей. И даже для Степана. Звонок прозвучал в осенней тишине, как раскат грома среди ясного дня. -Галя?- ты схватила трубку мгновенно. -Валечка, солнышко… Я… Прости меня… Я не могла позвонить… Нас не предупредили даже куда едем. -Галь, все нормально,- говоришь ты с улыбкой,- Тихонов мне сообщил. Как ты? -Я? Я безумно скучаю, девочка моя,- ты слышишь прерывистый вздох. -Ты уже дома?- спрашиваешь тихо. Встаешь со скамейки, быстро идешь в сторону метро. -Да, только приехала. -Уже иду,- говоришь ты и отключаешь связь прежде чем она успевает ответить. *** Галя проводит кончиками пальцев по твоей обнаженной спине. -Я люблю тебя,- тихо шепчет она, выкладывая дорожку из поцелуев вдоль позвоночника,- Я не знала, как мне прожить эти дни без тебя. Знала только то, что чем скорее закончим дело, тем быстрее буду с тобой. Как ты без меня тут? Ты улыбаешься, переворачиваешься на спину, смотришь ей прямо в глаза: -Это было ужасно. Обещай, что больше меня не оставишь так надолго. -Я постараюсь,- говорит она и целует тебя. От поцелуев уже болят губы, но тебе только хочется продлить эту сладкую пытку. Вы занимались любовью всю ночь, но тебе все равно хочется большего. Полного слияния. Чтобы ты начиналась там, где кончается она, и наоборот. Тело наполняется жаром, ты стонешь. Она овладевает тобой. Ты слышишь, как бьется её сердце, твой пульс. Ты сосредотачиваешься на ней. Все сливается в один огромный ком эмоций – эта радость, биение, тихие вздохи, счастье. Освобождение приходит быстро – ты слишком возбуждена, чтобы сдерживаться. Ты выгибаешь спину и стонешь. Внутри так горячо. Она нежно улыбается. Гладит тебя по лицу, убирает спутанные волосы. -Как же мне с тобой хорошо,- шепчешь ты,- Как же я тебя люблю… *** -Мы – грешники?- тихо спрашиваешь ты. Галя удивленно смотрит на тебя. -Не знаю,- говорит она,- Наверное. Почти во всех основных религиях наша любовь – большой грех. Но, уже поздно что-либо менять и молить прощения у того, кто наверху. То, что мы вместе теперь, спустя столько лет, в этом тоже есть свой смысл. Наверное, уже бесполезно трепыхаться и идти против себя, против судьбы. Я столько раз пыталась – оказалось бесполезно. -Я тоже, - ты хмуришься,- Тогда двадцать лет назад я попыталась обмануть судьбу. Тебя, себя, Степана… Всех. А оказалось бесполезно. Она все равно привела меня к тебе. -Возможно, бог, или кто-то ещё, просто хотел, чтобы так было,- тихо говорит она,- Давай оставим все, как есть. А дальше - посмотрим. -А Степан?- спрашиваешь ты. Хоть ты и решила этот вопрос, но это все ещё мучает тебя. -Я с ним поговорю. И будь, что будет. Постараюсь ему объяснить. А остальное от меня не зависит. Хочет болтать – пусть. Я давно уже не в том положении, когда должно волновать, что люди скажут. Я боялась раньше только за тебя. Но, сейчас я поняла, что кроме тебя ничего не имеет значения. Если прижмут – могу и бросить ФЭС. Круглову тоже нужно двигаться по карьерной лестнице, в конце концов. Так что, давай оставим все, как есть. Ты улыбаешься: -Давай.