Давай оставим все как есть

Степан сидит на неудобном жестком стуле в комнате для допросов и бросает на тебя полные презрения взгляды. Ты молчишь. Ты совершенно не знаешь, о чем с ним говорить, но ты пообещала Вале. Степан никогда не нравился тебе, не вызывал даже толики уважения. Хотя, ты до недавнего времени даже не имела права воспринимать его, как соперника, все равно считала, что Валечке он категорически не подходит. И ты не понимала, почему тогда почти двадцать лет назад из всех своих многочисленных кавалеров она выбрала именно его – ревнивого, неуравновешенного, нервного, какого-то злого. Степан всегда был эгоистом. На любой счет в любой ситуации его интересовало лишь собственное мнение и желание. То, чего хотят Валя и дети его волновало в последнюю очередь. -Ну, и зачем меня пригласили?- нетерпеливо произносит он,- Мы с Валей и без тебя уже все решили! Незачем тебе вообще лезть, Рогозина. Достаточно того, что ты уже все разрушила. Внутри все сжимается от неожиданной злобы. Хочется придушить этого напыщенного индюка. Но, ты с трудом себя сдерживаешь. Что толку? Он все равно ничего не поймет, ещё тебя же и обвинит, как и тогда, семнадцать лет назад, когда Валечка прибежала к тебе с синяками на лице и маленьким Юркой на руках. Она давилась слезами, но молчала. Да ты и так все поняла. Тогда ты думала, что убьёшь его. Сжимая кулаки от бессильной ярости, металась по квартире. Валя сидела на кресле, дрожа, и прижимая к себе напуганного ребенка. Успокоил вас обеих твой отец. Он отпаивал Валю успокоительным на кухне, а тебя отправил укладывать Юрку спать. А потом он сам поговорил со Степаном. Ты так и не узнала, что он ему сказал, но через день Степа приволок огромный букет роз, просил прощения, говорил, клялся, что больше никогда не поднимет на неё руку. Тогда Валя простила. Хотя, теперь, зная все, ты понимаешь, что она пошла на это не из-за любви. Просто у неё выбора не было. А ты ненавидела их обоих тогда. А Степан так ничего и не понял. Во время следующей ссоры он наорал ещё и на тебя, по его мнению, ты прикрывала все время. Что он имел в виду, так и осталось для тебя тайной. Ты знала, что Валя была верной женой и никогда не гуляла от мужа. -Я?- переспрашиваешь ты, стараясь, чтобы голос прозвучал как можно более ровно,- Разве я била твою жену? Разве я настаивала, чтобы она бросила любимую работу, чтобы быть для тебя прислугой? Разве я мешала тебе приходить домой ночами, когда вы ещё жили вместе? Не смей ни в чем обвинять меня. Я виновата разве что в том, что позволила Вале выйти за тебя замуж. Степан сжимает кулаки, в его взгляде отчетливо читается самое настоящее бешенство. Ты понимаешь – если бы вы не были в ФЭС, он бы бросился на тебя с кулаками. -Но, я хотела, чтобы она была счастлива. Чтобы у неё была семья, а у её детей – отец. Я готова была пожертвовать собственными чувствами, чтобы у вас все было хорошо. А что сделал ты? -Ты хочешь, чтобы я тебе ещё и «спасибо» сказал?- хмурится мужчина. -Нет уж, обойдусь,- ты трешь переносицу,- Когда вы были в браке, я молчала. Старалась не обращать внимание на её синяки, на то, что она часто плачет. На её рассказы о том, что тебя постоянно нет дома. -Как будто она сама дома бывала,- хмыкнул Степан. -Она работала!- говоришь ты немного резко,- А вот, что делал ты – неизвестно. -Я предлагал ей бросить работу,- упрямо говорит Степан,- Не раз. Я бы мог сам содержать семью. Но, ей это не нужно. Зачем ей семья и дети, когда есть ты, верно? Она и сейчас к тебе по ночам бегает, а их одних оставляет. Как будто на работе потрахаться не можете!- он зло ударяет кулаком по столу. -Где и когда мы трахаемся, не твое дело,- эти слова дались тебе неожиданно спокойно. Хотя внутри все бушует. Ты готова убить его, и четко это осознаешь. Глубоко вздохнув, пытаешься успокоиться,- она была твоей. Но, ты не понял, не оценил. Она и сейчас защищает тебя. Если бы она только намекнула, я бы тебя, гаденыш, посадила. На много-много лет, за все её синяки, слезы и потрепанные нервы. Она была твоей… но, сейчас она моя. И если ты к ней ещё хоть раз приблизишься, я тебя убью. И сделаю так, что твое тело никто никогда не найдет. А теперь - выметайся отсюда, и чтобы глаза мои тебя больше не видели. Он встает и идет к двери. На полпути останавливается, хмуро смотрит на тебя: - Я знал, что ты заберешь её,- говорит он,- ещё в тот день, когда ты впервые пришла, чтобы предложить её эту работу. Я тогда уже понял. Только верить не хотел. С этими словами он уходит. Тяжело вздохнув, массируешь виски. Жуткая головная боль. Возможно, просто понижено давление. А может, Степан так подействовал тебе на нервы. Спускаешься в морг. Валя там. Ты слышишь тихие всхлипы. -Валя?- у тебя душа в пятки уходит, когда ты видишь её слезы,- Что случилось? Она прижимается к тебе, крепко обнимает за плечи, утыкается лицом в твое плечо. -Знал он…- бормочет чуть слышно. В голосе – злость, которой ты никогда раньше не слышала. Ты берешь её за плечи, отстраняешь от себя, внимательно смотришь в её глаза: -Валя, ты что – все слышала? Она криво усмехается: -Ты не думай, я не имею привычки устраивать слежки за теми, кого люблю. Просто… Кто-то же должен был тебя прикрыть в случае, если бы ты решила его действительно убить. -Я хотела,- признаешься ты,- Правда, хотела. А потом подумала, что не стоит мараться об него. Главное, он больше тебя не тронет. Она улыбается и целует тебя. Прижимаешь её к себе, крепче. Горячие ладони на твоей спине – чувствуешь жар даже сквозь ткань. Гладит спину, пальцы сминают ткнь. -Валечка,- ты знаешь, что ещё чуть-чуть – и ты будешь не в силах остановить себя. И почему так сложно удержать себя, когда рядом эти глаза и эти губы,- Валечка, поехали домой. Она смотрит на тебя. Её глаза подернуты пеленой страсти, вряд ли она поняла, что ты ей сказала. -Что?- её голос не очень-то довольный. Ты смеешься: -Ну, если тебе так захотелось острых ощущений, можем и в морге, на столе. Её лицо вспыхивает, она щелкает тебя по носу: -Очень смешно… сейчас ты лишила меня желания как минимум на неделю. Ты хохочешь: -Да? Это же хорошо. Хоть выспимся. -Рогозина!- она толкает тебя локтем и начинает переодеваться,- Ещё раз скажешь что-нибудь в этом роде, и будешь просто отсыпаться. Где-нибудь на полке холодильника. -Ого!- смеешься ты,- Какие мы грозные,- целуешь её в уголок губ. -Я не грозная, я белая и пушистая,- она достает сумку,- Я обидчивая, учти. Ну что – едем? Ты киваешь: - Едем.