От обещаний к клятвам

Впервые с того момента, как Джим вернулся в Готэм, он нормально спал. Ни снов, ни кошмаров – лишь блаженные часы спокойствия и умиротворенности. Он просто закрыл глаза, вымотанный физически и эмоционально, и открыл их ранним утром, когда первые солнечные лучи нежно скользнули по его шее и плечам. Джим утопал в ласке лучей, он таял, растекался по матрасу, зарываясь глубже в одеяла. Его взгляд, все еще размытый, сфокусировался на прикроватных часах. В одно мгновение все его тело в страхе напряглось, пока из вихря мыслей в голове он не вырвал воспоминание о том, что Капитан дала ему пару дней отпуска. И эта мысль запустила цепную реакцию в голове детектива. Он повернулся, мышцы неожиданно отдали легкой болью, а очередной вдох оказался в ловушке его грудной клетки. Остальные чувства вернулись к нему до того, как он успел оглядеть человека, спящего рядом: тихое, ровное дыхание и легкий, еле уловимый запах секса, что мешался с нотками мяты. Джим ожидал почувствовать панику, когда увидел, кто спит в его постели. Бледная спина была повернута к нему, выпирающие позвонки жемчужной ниткой исчезали во взъерошенных черных волосах. Он следил за мягкими движениями ребер под тонкой кожей, очертания тазовых косточек, показавшихся из-под одеяла, хранили очевидное доказательство того, что было ночью: поясница Освальда была вся в красных полосах от его ногтей. Да, Джим ожидал паники. Но он никак не ожидал горячего желания, которое прокатилось по его телу. Он громко зарычал, звук прошил тишину комнаты, будто выстрел. Дыхание спящего мужчины на секунду стихло, но почти сразу снова стало спокойным и ровным. Джим придвинулся к Освальду, прижался губами к теплой коже на тонкой шее. Его сердце колотилось в груди, пока он мягко целовал бледную спину спящего мужчины. Руки невесомо касались ребер, позвоночника, словно следовали по красным линиям, оставленным ими прошлой ночью. Джеймс пытался унять бешено бьющееся сердце и сбивающееся дыхание, покраснел и зажмурился, почувствовав, как наливается кровью его член. Он придвинулся еще ближе, толкнувшись стояком между ягодиц мужчины. Его рука скользнула по бедрам Освальда, лаская, коснулась паха. Джим не смог удержаться, прочертил языком влажную линию по позвоночнику, когда его пальцы сжали чужой член. Однажды, когда он еще был в Академии, он попробовал экстази: глупая, бездумная выходка, закончившаяся тем, что двоих офицеров уволили. Тогда Джим бегал по комнате, пытаясь найти старших офицеров или медицинский персонал, которые, к вящему стыду Гордона, в тот момент находились в каких-то пяти футах от него. Он бы мог сравнить ощущения, которые он испытывал тогда и то, что творилось с ним сейчас. Кажется, что он все-таки принял какой-то наркотик, и это могло бы оправдать все его действия за последние 48 часов. Но все было сейчас по-другому. Здесь было чистое желание прикоснуться к Освальду; это была похоть. С экстази все его чувства не имели пределов, не было никаких ограничителей, было любопытно. Теперь он хотел не просто прикоснуться к лежащему рядом мужчине. Нет, это определенно было не то. Господи, он желал Освальда Кобблпота. Весь его контроль полетел к черту, когда Джим начал неспешно дрочить чужой член. Бедра парня толкнулись навстречу движениям руки, и дыхание постепенно изменилось. Джеймс вновь застонал, когда почувствовал, как твердеет в его ладони член Освальда. Мужчина чуть пошевелился, еще не проснулся, но его тело уже сопротивлялось сну. Джим зарылся рукой в волосы Освальда, прикрыв глаза, облизывал засосы на его шее и плечах, и тот тихо выдохнул, застонал, дернул бедрами – невинное движение, от которого Джиму хотелось взвыть. Вместо этого он крепче прижался к заднице Освальда, куснул того за плечо, там, где он вчера оставил синяк. Освальд вздрогнул и проснулся, застонал. Джима это лишь подстегнуло, он начал быстрее двигать рукой на его члене. - Ммммм…Д – Джеймс? – его голос был низким, еще сонным. Джим зарычал, лизнул следы зубов на бледной коже парня. Его член был мокрым от смазки, что позволяло ему скользить между ягодицами Освальда. Это было так грязно, пошло, и Джим был от этого, мать его, в восторге. - Ооооо… О Господи!...Джеймс… - Освальд попытался повернуться, но Джим сжал пальцы в его волосах, ткнул лицом в подушку. Он вновь провел языком по изящной шее, чувствуя, как дрожит горячее тело, вновь прочертил дорожку языком по хребту, считая позвонки. - Боже, боже! Джеймс! Ох блять, Джим…Блять! – Освальд извивался, зажатый между рукой Джима и его каменным членом. И это было безумно, блять, ахуенно. Джеймс был на грани, жар разливался внизу живота, яйца и член ныли, но было рано, пока еще рано… Джим сжал член Освальда, и тот издал долгий, разбитый звук. Джим огладил большим пальцем сочащуюся смазкой головку, его член был таким влажным, и Джеймс больше не мог терпеть. - Освальд, - он выдохнул в плечо мужчины, не узнал собственного голоса. – Давай же, Освальд, давай. Сделай это. Кончи, блять, для меня. Освальд выгнулся в дугу, откинул голову на плечо Джима, пальцы впились в его бедро, царапая кожу, и он излился в его руку. Освальд почти кричал, заглушая стоны Джеймса, и тот, двинувшись еще несколько раз, кончил, забрызгав спину мужчины и простыни, сбившиеся между ними. Звуки их тяжелого дыхания заполнили комнату – казалось, что этот звук обрел физическую оболочку. Джим мог чувствовать, как он давит на них, как тяжелеет воздух с каждой секундой, с замедляющимися ударами сердца. Освальд дрожал в его руках, но не обернулся. И Джиму показалось, что у парня просто нет идей того, что делать дальше. Он был в кровати Джеймса, в его объятиях, в его власти. Вновь та эмоция, которая затопила сознание детектива, была не тем, что он мог ожидать. Джим не думал о последствиях, а наклонился и поцеловал бледную, влажную от пота шею, и то, как у Освальда перехватило дыхание, успокоило беспокойство в его груди. Отодвинуться от такого желанного тела было тяжело, но необходимо. Им обоим нужно было принять душ, потому что находиться в этой постели было уже неприятно. На секунду он решил, что неплохо было бы ответить на пару писем, но, оглядев беспорядок вокруг него, он отбросил эту абсурдную идею. Джим поднялся, обнаженный, подошел к окну и раздвинул шторы, открывая путь солнечному свету, распахнул окно, наслаждаясь холодным осенним воздухом. Он стоял и рассматривал открывающийся ему вид, пока не почувствовал, что на него смотрят. Джеймс обернулся: Освальд расслабленно скользил взглядом по его телу, уголок его губ дернулся, превратившись в смущенную улыбку. - Начинается новый день, - наконец прошептал он. Джим смотрел на преступника в своей постели, чувствуя, как сжалось от волнения и нежности сердце, забилось птицей в клетке. - Да, Освальд. Пожалуй, что так.