Pastiche

Lapalux - Without You

- Хен, Юнги, Юнги–хен,- Чимин сбивается со словами, шепча и цепляясь за спину. - Ну, ты только не обижайся, а? Ты же не обиделся? Юнги резко оборачивается и смотрит на Чимина зло, остро, и во взгляде его "как ты посмел", а на устах: - Я выше этого. И да, чего уж там обижаться? Если только на себя самого. Сам виноват. Он сам позволил, согласился. Правда, сопротивлялся, кусался, посылал нахуй. Но в конечном итоге сдал Чимину все посты. Дал себя нагнуть, разложить на кухонном столе и жестко, чувственно трахнуть. И же, блять, понравилось. Понравилось теряться в ощущениях, отдавать себя всецело. И был, наверное, в этом какой-то непонятный мазохизм. И ещё Юнги, наверное, нравилось, как этот пацан его добивался, добивается до него. Тешило самолюбие как-никак. - Ну, я тогда, наверное, пойду? - Чимин сейчас не очень понимает, что думает Юнги. - Иди, - Юнги закрывает дверь и добавляет, - можешь не возвращаться. Но Чимин слышит это по ту сторону. Слышит и верить не хочет. И текут слёзы по пухлым щекам. А Юнги что? Он привык. Юнги поначалу дрожал, тогда, в самом начале. Он боялся, что Чимин вдруг передумает, оставит, сбежит после того, как познакомится с ним и его заёбами поближе. Но Чимин сделал кое-что похуже. Он сбегал периодически и возвращался, заставляя сердце Юнги разрываться на части и склеиваться вновь. Он возвращался, утыкался носом в холодные руки и шептал, что любит, до тех пор, пока Юнги не начинал опять в это верить. И ведь дело совсем не в том, что Чимин не любит или шваль гулящая. Нет, просто у него там свой мир, друзья, Тэхён, и Юнги там нет места. Там светло и тепло. А у Юнги в квартире вечная зима. Пока туда не врывается Чимин и не согревает горячими руками. И вот он опять сидит под дверью и просит Юнги открыть. Юнги стоит и смотрит на замок. Повернуть ключ в замочной скважине кажется легко, но на деле всё иначе. Здесь, бля, символизм. Юнги опять всё крушит внутри, ломает принципы и нахер посылает здравый смысл. Он открывает. - Чего ты от меня хочешь? - спрашивает он устало, просто для галочки. Знает ответ. - Тебя, - Чимин хватает за руку, обжигая кожу. - Тебя хочу. Юнги усмехается про себя и думает: "Ну так бери. Бери, сколько хочешь". И не сопротивляется, когда Чимин шарит горячими ладонями под растянутой футболкой. Чего ж ломаться, открыл ведь дверь. Юнги прогибается и стонет, когда Чимин входит в него со свойственной только ему жадностью. Он отдаёт себя без остатка. И любому другому он бы не позволил, нос бы расквасил за такое обращение с собой. За то, что сердце каждый раз вдребезги, за то, как всё болит и ноет внутри, за тот грёбаный холод, который остаётся после Чимина в квартире. Определённо набил бы морду. Но Чимину не может. Он смотрит в эти щенячьи глаза и единственное, что может - кивнуть головой и отдаться ещё раз. И спросить потом: - Когда вернёшься? - Не знаю. Правда не знаю, хён. Дел много. И от этого "не знаю" Юнги тошнит. Оно режет хуже ножа. Но Юнги почти привык, потому что постоянство и Чимин — понятия несовместимые. И просить его определиться хоть с чем-то - гиблое дело. Юнги глотает это "не знаю" и думает: "Лучше бы уже перестал" — и просит: - Остановись, - и надеется, что Чимин поймёт. Что услышит боль в голосе и оставит в покое. Но Чимин пуленепробиваемый. Он и в себе-то разобраться не может, что там уж в столиком Юнги. Чимин нихрена не понимает и бежит к Тэхёну, обещая вскоре вернуться. Настойчивый пиздюк. Слабость Юнги. Светлая и непорочная. И так хорошо трахающая. Но проходит неделя, вторая, третья, и Юнги начинает сомневаться, что Чимин вообще вернётся. Он смотрит на календарь на стене, а Намджун басит: - Может, сам ему позвонишь? Юнги бросает на него ледяной взгляд. - Будто меня не знаешь. Намджун знает. Юнги социопат, если не сказать, психопат. А ещё до чёртиков гордый и упрямый. Ему ведь перед Чимином только это и осталось. Всё остальное давно рассосалось. И агрессия, и постоянное недовольство. Всё это пропало, как засосы на шее, как синяки на бёдрах. "Любовь слепа" и "надежда умирает последней". Юнги верит до последнего и проклинает свою слепоту. Руки не согревают ни чашка шоколада, ни ебучие рукавички. И вот Чимин снова у двери. И снова хочет чего-то от Юнги. Тот открывает дверь, но держит на пороге. - Давай прощаться, что ли? "Любовь навеки, дружба навсегда" — всё это пустые лишь слова. Чимин стоит и ничего не понимает. Как всегда. А Юнги ничего не будет объяснять. Он просто будет помнить Чимина, как первого, даже если и будут другие.