Pastiche

...

Joe Rhee – Sweet Dream

Чимин просыпается первый и в течение нескольких минут рассматривает лицо спящего Юнги. Сердце колотится бешено и тянет ближе, поцеловать, обнять, вдохнуть запах сладкого геля вперемешку с сигаретами и... Нет. Чимин не может. Он не уверен ещё, зачем он здесь и почему Юнги вообще его пригласил. Ведь хён запросто может сказать, что передумал. Что сообщение не значит ровным счётом ничего. Он любит так делать, раня Чимина и себя заодно. Будто хочет страдать за всех на Земле разом. Но если так, то с чего эти слёзы и робкие руки на куртке? Почему не спиной, как всегда, а лицом к Чимину заснул? Может, и правда, скучал? Чимин догадывается, что Юнги тоже человек. В смысле чувств, что они ещё где-то остались. Но от этого совсем не легче. Только разрастается в сердце глупая надежда. А чем больше она, тем больнее будет, когда Юнги растопчет это так тщательно скрываемое чувство. Чтобы не мучиться дольше, Пак встаёт и тихо идёт на кухню. Дверей туда нет - Юнги любит, когда в квартире все и всё на виду, и желательно с постели. Найти банку с кофе не составляет труда - она на привычном месте. Молоко, к счастью, тоже есть. Но кроме этого ничего из продуктов не наблюдается. Видимо, Намджун в форме платы приносит ему только кофе и алкоголь. Ведь Юнги считает, что этого вполне достаточно для жизни. Чимин проклинает холодный кафель, стоя на нём босиком, и ёжится, когда замечает, что окно приоткрыто. На подоконнике пепельница и зажигалка. А ведь хёну стоило тогда стольких усилий бросить курить. Вода в чайнике закипает моментально, и Пак заливает растворимую гадость в обеих чашках. Он знает, что Юнги скоро встанет. Юнги открывает глаза и с сожалением отмечает, что Чимин и ночное событие оказались только сном. Но простынь рядом смятая, точно также как и подушка, а это значит, что... Не снилось? Юнги осторожно нюхает наволочку и прикрывает довольно глаза. Не снилось. Чимин видит, как порог кухни переступает бывший парень, и думает, что сейчас чашка, которую он держит в руках, просто лопнет. На хёне только слишком длинная рубашка, под которой не видно даже боксёров и повязка на руке. Где-то зажигается искра и летит в область паха. Пак наблюдает, как хён садится на подоконник, вынимает сигарету и прикуривает, не обращая на Чимина никакого внимания. Как будто тут и нет его совсем. От этого всё сжимается в районе груди и не даёт дышать. Передумал, значит, да? Юнги подтягивает ноги под себя и выставляет напоказ худые колени. На Чимина очень хочется посмотреть, но стыдно. Курить в окно и сидеть на подоконнике, тупо смотря на серые облака, он может до посинения. А вот разговор начать - нет. Хочется сказать много, но всё это вязнет в горле и обжигает сигаретным дымом, который оседает на пальцах и чёлке. Чимин стоит и рассматривает белые колени. Он думает о том, что Юнги или дурак, или полный дурак. Ведь сейчас он видит, что Юнги совсем без маски, без привычного пуленепробиваемого жилета и без убогого свэга. Сейчас он абсолютно раздетый эмоционально и ничем не вооружённый. И это не только сильно заводит, но и даёт надежду на нормальный диалог. Чимин подходит к подоконнику и протягивает Юнги чашку с кофе. Тот поднимает робко взгляд и улыбается уголками губ. В глазах Юнги проскальзывает что-то тёплое, отдалённо напоминающее радость. Чимин разворачивает парня к себе и нависает над ним, вкладывая в одно слово все свои сомнения и вопросы. - Что? - Плохо. - Что плохо? - Без тебя плохо. Всё без тебя плохо. Чимин дрожит, стараясь держать себя в руках, но не выдерживает и сгребает Юнги в охапку. - Мне тоже. Мне тоже, - шепчет он на ухо любимому. - Я не могу без тебя. - Чимин? - Юнги не смеет повысить голос, задыхаясь в объятьях. - Зачем я тебе такой нужен? - Не знаю. - Пак вдыхает запах волос и чувствует, что мозг сейчас полностью отключится. - Любовь тяжело объяснить. Юнги хочет сказать что-то ещё, но всё вылетает из головы, когда Чимин целует ухо. Пак проводит ладонями по голым ногам и сразу же запускает руки под рубашку, считая выпирающие рёбра. Юнги откидывает голову и громко дышит, раздвигая ноги. - Юнги, Юнги, - выдавливает Чимин из себя с придыханием. - Я тебя убью, если ещё раз такое повторится, понял? - И он не шутит. Хватит страданий с них обоих. - Следующего раза не будет, - Юнги тихо постанывает, собираясь с мыслями. - Чёрт, мне всё равно, где ты шляешься. Просто приходи. - Я просто не уйду. Сегодня соберу вещи и перееду к тебе. Возможный протест Чимин затыкает поцелуем, сразу толкаясь языком внутрь. Юнги мычит что-то в ответ, но всё равно тянет Чимина на себя. У обоих воздержание даёт о себе знать. Теснота в боксёрах и явный стояк Чимина срывают Юнги тормоза полностью, и он, слезая с подоконника, на шатающихся ногах бежит к кровати. Чимин успевает схватить его за руку, и оба заваливаются на мягкую постель. - А ты больше не похож на ледышку, знаешь? - Пак наблюдает, как Юнги сам снимает с него майку и тянется к ремню на рваных джинсах. Такое он видит впервые. - Так весна же, - лаконично отвечает Мин, стягивая с него брюки. - И в сердце тоже, - добавляет уже тише. - Значит, любишь? - с насмешкой в голосе спрашивает Чимин, стараясь скрыть, как сейчас бешено от страха валит сердце. Юнги пододвигается на коленях к парню и, упираясь носом в шею, шепчет: "Люблю".