Под белым снегом декабря

Дни пролетали, как страницы листаемой книги. Быстро и неизбежно великий праздник входил в свои незримые права. Веселья на лицах людей стало больше, а радостный смех, подобно снегу, наполнял улицы и скверы. Наверное, во всём городе я один думал о наступлении Нового года с мрачным отвращением. Но что поделаешь? Сам виноват. На следующий день, после ухода Ника, меня навестила подруга. Учитывая, что я всю ночь так и не сомкнул глаз, вид у меня был потрясающий. Об этом ошарашенная подруга и сказала. Далее Кристина попыталась вытянуть из меня хоть какую-то информацию о случившемся, но всё было напрасно. Единственное, что ей удалось понять из моего несвязного бурчания, так это что её работе официантки ничего не угрожает. Я думал, что услышав это, она быстро отстанет. Но не тут-то было. Устроив мне настоящий допрос, впервые за всё время нашего знакомство Кристина ничего не смогла вытянуть из меня. Помучавшись ещё полчаса, она вконец сдалась. — Кстати, — мрачно вспомнила она, — мои родители забирают меня на все новогодние праздники. Так что в городе меня не будет пару недель, и... — она расстроено вздохнула. — Я не смогу в этот раз с тобой встретить Новый год. Извини. На это я ничего не ответил. Ещё немного промаявшись со мной, она наконец-то ушла, бросив напоследок: — Дурак ты, Макс! Я снова промолчал. С правдой было спорить бесполезно. Как оказалось, на этом праздничные «подарки» не окончились. На следующий день позвонили родители. Они сообщили, что не смогут прилететь на эти праздники. Учитывая, что мне не слишком хотелось кого-либо видеть, я не расстроился. Отвечая тогда односложно на их заботливые, пусть и стандартные, вопросы, я быстро закончил разговор. Вот и всё. Больше у меня не было близких людей, которые могли бы отказаться встречать со мной Новый год. Отличный у меня будет в этом году праздник. Как никогда! Оставшиеся дни прошли для меня туманно и однотипно. Хуже всего, что почувствовав свою власть, разные мысли постоянно терроризировали меня. В большинстве своём, все они были только об одном человеке. О том самом, которого я обманывал всё это время. С той ночи я больше ни разу не видел Ника. Это было естественно. То, что мы с ним больше не увидимся никогда, я понял ещё сидя на холодном полу своей квартиры. Но... оставить всё как есть я не мог. До праздничной ночи оставалось четыре дня. Вспомнив, как мне всегда говорили, что в новый год нужно вступать извинившись перед теми, кого обидел, я тем самым нашёл ровно сотую причину, почему мне нужно ещё раз встретиться с Ником. Пожалуй, эта последняя причина звучала самой благоразумной и правильной из всего остального бреда, что регулярно приходил ко мне в голову все эти дни. Ещё до того, как Ник забрал свою дублёнку, я успел вытащить из неё визитку. Выбитый на ней золотым адрес ничего мне не говорил. Как и название компании. Впрочем, найти нужный мне адрес в центре города, оказалось на удивление просто. Но на этом всё лёгкое и оканчивалось. Стоя сейчас перед входом в облицованный стеклом небоскрёб, я начал впервые сомневаться во вменяемости своей задумки. Но отступать было некуда. Сделав пару шагов, я вошёл в разъехавшиеся двери и тут же оказался под подозрительными взглядами охранников. Стараясь не обращать на это внимание, я медленно подошёл к стойке ресепшн, за которой сидела мило улыбающаяся девушка. Впрочем, заметив меня, её улыбка начала угасать, а в глазах появилось удивление. Услышав же кого я ищу, девушка окончательно растерялась. — Вряд ли я вам чем-то могу помочь, — ещё раз пройдясь по мне взглядом, осторожно бросила она. Моя новая попытка убедить её помочь мне, увенчалась тем же успехом. В подтверждение своих слов, я даже показал ей визитку, но это привело лишь к тому, что девушка нервно посмотрела в сторону ближайших охранников. Чувствуя, как меня скоро отсюда выкинут, я уже развернулся, чтобы уходить, когда заметил входящего в здание человека. Элегантный костюм-тройка, небрежно расстёгнутое пальто и знакомый властный взгляд... Это он! Не обращая внимания на идущих рядом с ним мужчин, я быстро направился к Орлову. — Ник! — позвал я, но он меня не услышал, продолжая что-то обсуждать по мобильному. Зато идущие рядом с ним мужчины, явно охранники, ту же кинулись мне наперерез. Замерев, я с ужасом наблюдал, как на меня уже несутся не только эти двое, но остальная охрана холла. — Ник! — уже ни на что не надеясь, в отчаянии прокричал я, когда родные глаза тут же заметили меня. Считанные мгновения оставались до того, как эти громилы сомнут меня, когда Ник властно приказал: — Оставьте его. Это ко мне. Мужчины в костюмах резко замерли в шаге от меня и удивлённо посмотрели на Ника. Он же, словно не замечая этого, снова приложил телефон к уху и продолжил разговор. Лишь проходя мимо нас, он небрежно махнул охранникам рукой, и они быстро вернулись к своей работе. Всё ещё пребывая в лёгком шоке от произошедшего, я медленно догнал Ника и пошёл рядом с ним. Работники компании, завидев нас, нервно начинали улыбаться Орлову, спеша трусливо скрыться из поля его зрения, но мужчина даже не обращал на это внимания. Остановившись возле крайнего лифта, один их охранников быстро достал карту и вставил в узкое отверстие сбоку. Дверцы мгновенно разъехались перед нами, и я с Ником вошёл в частный лифт. Охранники почтительно поклонились, но даже не подумали поехать с нами. Двери лифта сошлись, и он начал незаметный подъём на предпоследний этаж. Исподтишка посматривая на отражения Ника в зеркалах, я чувствовал, как учащённо бьётся моё сердце. Он идеален. А я... Как тогда, в моей квартире, Орлов смотрелся нереально на фоне голых стен, так же и я сейчас выгляжу нелепо в этой роскошной обстановке. Ох, и о чём я только думал, направляясь сюда?! Мы с ним из разных сословий, миров... Нас ничего не связывает! «Правда. Я здесь только для того, чтобы извиниться и сказать, наконец, правду, объясниться», — мысленно напомнил я себе, переставая сравнивать его дизайнерскую одежду и идеально улаженную причёску, со своей не новой курткой и растрепанными коричневыми волосами. Незаметно для меня, Орлов закончил разговор по телефону и прежде чем выйти из открывшегося лифта, не глядя на меня, бросил: — Надеюсь, я не пожалею, что отозвал охранников и снова спас тебя. Ощущая, как моё лицо предательски вспыхнуло от его слов, я молчаливо последовал за ним. Секретарша, завидев нас, что-то почтительно сказала Нику, но меня это уже не интересовало. Ведь факты медленно выстраивались для меня в цельную картину. — Но ты, — ошарашено начал я, заходя за мужчиной в просторный кабинет, — сказал мне, что работаешь в этой компании... — Так и есть, — вальяжно бросая пальто на ближайший диван, безразлично заметил Ник. — Я здесь «работаю» генеральным директором, и это моя компания. Вздрогнув, я с непониманием посмотрел на садящегося за массивный дубовый стол мужчину. А тут ещё, словно в насмешку, в голове зазвучали давние слова Кристины, про «любовь» всей её жизни... — Удивительно, как ты только провожал меня домой пешком и без охраны... — Они постоянно следовали за нами на машине, — оторвав взгляд от плоского монитора, Ник с раздражением и презрением посмотрел на меня. — Если это самое главное, что ты мне хотел сказать, то можешь не проходить дальше. Дверь за твоей спиной. После этого он снова потерял ко мне интерес и начал что-то быстро набирать на клавиатуре. С силой проглотив обиду и не обратив внимания на то, как болезненно сжалось сердце от его слов, я медленно прошёл мимо овального стола со стульями и сел в одно из кресел напротив Ника. — Нет. Это вообще неважно, — честно признался я. — Я здесь для того, чтобы извиниться за... за свою ложь и тот маскарад, который был устроен. Ник никак на это не отреагировал, продолжая спокойно работать. Сглотнув, я только сейчас по-настоящему понял, насколько тяжело говорить правду в сравнении с ложью. Здесь слова уже не вылетали быстро, а вообще с трудом находились. Пауза затягивалась. Сильно разволновавшись, я нервно улыбнулся: — Даже не знаю с чего начать. Прекрасно слыша панику и страх в моём голосе, Ник предложил: — Тебе помочь? Не дожидаясь от меня ответа, он, не глядя, ловко выудил чёрную папку из ближайшей стопки и небрежно бросил её на край стола. — Начни с начала, — предложил он, продолжая вглядываться в экран и что-то набирать. Дурное предчувствие резко сдавило мою грудь, но я уже тянулся дрожащей рукой к тонкой папке. Взяв её и осторожно открыв, я... встретился со своим серьёзными глазами. Пробежавшись пустым взглядом по своей фотографии и краткой биографии, я перестал чувствовать реальность происходящего. Это было настолько неожиданно, что казалось нереальным. Невозможным. — В углу первой страницы, указана дата и время предоставления информации, — сквозь нарастающий гул в ушах, услышал я настойчивый голос Ника. Посмотрев, куда он советовал, я окончательно разучился дышать. — Но... — я резко поднял взгляд на Орлова. — Это же, приблизительно, через полчаса, после того, как ты подвёз меня на такси... Как ты узнал, кого нужно искать? Вглядываясь в светящийся экран, Ник безразлично пожал плечами. — Изначально мои люди искали некую «Кристиану», но быстро поняв, что таковой просто не существует, они связались с владельцем «Чёрного сердца». Скажу тебе по секрету, он не обрадовался, что у него в ресторан работает подозрительная девушка, но определенная сумма быстро заставила его забыть об этом. Поклявшись, что ничего о тебе не знает, он чуть не поставил моих людей в тупик, но... Воспользовавшись любопытной программкой и предоставленными фотографиями с камер наблюдения ресторана, они быстро задали твоё лицо по базе данных и... Знаешь, что любопытно? Я нервно сжал зубы. — Никакой девушки с твоими чертами они не смогли найти. Но зато нашёлся парень, проживающий — просто невероятно! — в том подъезде, куда вошёл ты. Как думаешь, какой из этого следует вывод? — Что никой «Кристианы» не существует, — убито прошептал я. — Значит, ты всё знал с самого начала. Все эти фразы и взгляды были не случайны... — Ну почему же «с самого начала»? — позабавился Орлов. — Первый раз увидев тебя, я и предположить не мог, что меня заинтересовал переодетый парень. Хоть голосок у тебя был немного грубоват, но всё же. — Это было в первую нашу встречу, — с отчаянием простонал я. — Потом ты уже знал. Тогда зачем?.. — Мне было интересно, — грубо перебил меня Ник, — наблюдать за тобой, ожидая, когда же ты скажешь мне правду. Но ты почему-то с этим не спешил. Хоть случаев было предостаточно. — Случаев? — не понял я. Нахмурившись, Орлов что-то принялся сверять в мониторе с лежащими перед ним бумагами. — Да, — отрывисто бросил он. — Не считая наших постоянных ночных «прогулок», у тебя был шанс сказать мне, наглядно объясняя, когда я поймал тебя на лестнице у подъезда. Мне даже начало тогда казаться, что ты так и сделаешь, но... Ты убежал от меня. — Я... Просто... — заикался я, не зная, что на это сказать. — Но это ладно. Допустим, ты решил, что я ничего не знаю, — губы Ника насмешливо скривились. — Бывает. Хоть я тогда решил, что тебе просто нужно больше времени, чтобы морально собраться. Тогда я специально снова надавил на хозяина ресторана, — на тот момент, он уже сильно тебя не любил, — и дал тебе целый вечер с миллионом возможностей сказать мне правду. Где угодно, как угодно и в какой угодно атмосфере. Неплохо, правда? Я на это ничего не ответил, ощущая чудовищную боль и стыд. — Я даже тебе тогда намекнул, что это будет вечер «истины». — И... та песня была тоже не случайной? — со сдавленным горлом, уточнил я. — Да, как и твой наряд, в котором ты подменял отдыхающую подругу. Поняв, что он знает даже это, я окончательно пал духом. — Казалось бы, что ещё нужно для твоего признания? Но... всё на что тебя хватило — это на одну попытку, вследствие которой я пригласил тебя на танец. Я уже попытался что-то добавить, когда Ник глумливо перебил меня: — Ах, да! Как я мог забыть? Была же ещё одна попытка. Ты меня пригласил к себе домой, но... тогда уже было слишком поздно. — А выключенный свет — это твоих рук дело? — заподозрил я, но Орлов на это лишь отстраненно пожал плечами, мол, думай что хочешь. После этого между нами образовалась пауза, нарушаемая лишь резкими щелчками клавиатуры. — Если тебе больше нечего добавить к вышесказанному, — Ник первым нарушил молчание, — то не смею тебя задерживать. Стало ясно, что на этом разговор окончен, и он больше не станет тратить на меня время. В этот момент мне сильно хотелось последовать его словам и быстро скрыться от него, но... Всё это время я только и делал, что убегал от Ника, а теперь столкнулся с последствиями. — Нет, — со слабой решительностью бросил я, быстро заговорив:- Мне есть, что сказать. Ведь я ещё не извинился, а в новый год нельзя входить со старыми обидами... Резко заставив себе замолчать, я обречённо признался: — Нет. Это бред. И сколько бы я себе ни напридумывал причин, чтобы придти сюда, фактически, существует только одна. Откинувшись на спинку мягкого кресла, я закрыл глаза. Так было легче собраться с мыслями. Да и говорить тоже. — Я... Ник, помнишь, ты меня спрашивал, как я отношусь к людям, которые нагло врут в глаза? Тогда я сказал тебе, что не знаю, но эта была ложь. На самом деле, я таких людей презираю. Я это всегда знал, но остро понял только тогда, когда трусливо сбежал от тебя в последний день своей работы официантки. Сглотнув ком в горле, я уже увереннее продолжил: — Да, у меня было много возможностей во всём сознаться. После всего того, что ты сделал для меня, ты имел право знать правду. Ещё с самого начала. Но... я не смог тебе этого сказать. Сначала потому что не придал этому значения, считая, что по окончанию недели, я всё равно вернусь в свою привычную жизнь. И мы быстро забудем всё это. Оно просто перестанет иметь для нас какое-то значение. К сожалению, я ошибся. На счёт себя ошибся. Но понял это не сразу. Наши встречи доставляли мне всё большее удовольствия и радости. В какой-то момент для меня всё это стало настолько очевидным, что уже невозможно было отмахнуться. Невозможным стало и возвращение в привычное русло. Да, мне уже не нужно было устраивать весь этот маскарад, но, вопреки всему, радости я тогда не испытал. Моё сердце ныло от удушающей боли, но я снова отмахнулся от всего, продолжив: — А потом... потом ты снова ворвался в мою жизнь и опять спас меня. И снова я тогда не смог заставить себя признаться тебе. Хоть самым большим потрясением для меня стали мои чувства к тебе. Врать себе было бесполезно. Как и тебе. Именно танцуя тогда с тобой, я осознал, что хочу тебя... — голос мой окончательно сорвался от волнения, и последние слова я уже хрипло прошептал. Боже, до чего же мне было сложно сейчас это говорить, но... Закрытые глаза и простое осознание того, что после этого разговора мы больше с ним никогда не увидимся, придавало мне немного сил и мужества продолжить свой монолог. — Я хочу тебя не просто видеть, а касаться. Ощущать твоё горячее дыхание на своей коже, — у меня снова перехватило горло, но я упрямо продолжил: — Хочу... ощущать жар твоих губ на своих губах и теле. У меня окончательно закончилось дыхание, а тело предательски задрожало. И уже не было понятно, от страха это или от самой мысли о том, что я сейчас говорю. Ему говорю. — Ещё только войдя в ресторан и увидев тебя вместо хозяина, я напомнил себе о данном обещании всё тебе рассказать, но... Сначала мне помешал телефонный звонок, а потом... потом я не смог себя заставить испортить этот вечер. — Ты бы его не испортил правдой, а скорее спас, — послышался мягкий голос, но я этого не осознал. — Ради меня ещё никто и никогда не делал ничего даже близко подобного к тому, что сделал ты. Поэтому я проявил позорное слабоволие. Да и трусливость тоже. А потом уже стало поздно. Я и раньше хотел извиниться. После той ночи, я приходил по вечерам в «Чёрное сердце», но... тебя там не было. — Этот ресторан любила моя бывшая девушка, с которой мы там и расстались. Ты, кстати, это видел, — весело фыркнул Ник. — Для меня это место слишком дешевое. Не дав себе возможности позорно переключиться на другую тему, я продолжил: — Я прекрасно понимаю, что и за слова и за поступки нужно отвечать в равной степени... Даже за те слова, которые не были сказаны. Поэтому я знаю, что ты вряд ли меня простишь. Не говоря уже о том, что всё это ты слышишь от парня, но... — я судорожно вздохнул и пошептал слова, что шли от самого сердца: — Прости меня, Ник... Прости... Замолчав, я резко ощутил, как мне стало легче. Гнетущее презрение к самому себе утратило надо мной власть. И пусть моё сердце тонуло в боли, а лёгким не хватало воздуха, я сделал то, что должен был сделать уже давно: сказал правду. Причём всю. Медленно открыв глаза, я был уверен, что Орлов по-прежнему занимается своими делами, не обращая на меня никакого внимания, но... Встретившись с внимательным взглядом Ника, что был устремлён на меня, я ощутил, как моё сердце посетил слабый луч абсурдной надежды. Ведь Ник смотрел на меня сейчас тем самым опаляющим взглядом, что и всегда, а не как на пустое место. По непонятным причинам, это ещё сильней взволновало меня. Но... в этом уже не было смысла. — Теперь у меня действительно всё. Судорожно вздохнув, я встал и уже направился к двери, когда услышал негромкий задумчивый голос: — И куда это ты пошёл? Развернувшись, я с удивлением посмотрел на Ника и заметил улыбку на его лице. — На выход, — неопределённо пробормотал я. — А как же это тело? — он демонстративно откинулся на спинку кресла. — Ты же так хотел его касаться. Как же ты сможешь это делать на расстоянии? — Что? — меньше всего в мире ожидая такой поворот событий, я растерялся. — Ты ведь сюда пришёл за моим прощением, верно? — Да, — медленно кивнул я, замечая хитрый взгляд собеседника. — Так ты его ещё не получил. — Но я же... — начал было я, когда меня нетерпеливо перебили: — Да, я выслушал тебя. Но это ещё не значит, что простил. Неожиданно улыбка покинула лицо Орлова, и он приказал: — Подойди. Словно завороженный, я медленно двинулся к Нику, при этом его неотрывный взгляд стал для меня единственным светом, как маяк для корабля. Обойдя его стол, я замер рядом с ним. Пройдясь по мне горящим взглядом, Ник вальяжно встал. Снова мы оказались рядом друг с другом. — Ник, но я же парень, — не чувствуя своих губ, прошептал я. — Я вижу, — хмыкнул Орлов, проводя горячей рукой по моей щеке. — И хоть мне это в новинку, но... — он заглянул мне в глаза. — Я должен научить тебя правильно извиняться. В моей голове мелькнула мысль, но озвучить её мне уже было не суждено. Медленно приблизившись ко мне, Ник уверенно поцеловал меня, и я снова перестал ощущать окружающую меня реальность.

Четыре дня спустя.

Большая стрелка часов застыла в пяти минутах от полуночи. Но на это никто не обратил внимания. — Н-Ник, — простонал я, чувствую, как его член быстро двигается во мне. — Х-хва-атит!.. Постой! Сказать... нужно... Сидя сейчас верхом на голом мужчине, я безвольно двигался в такт его движениям. Мои руки с отчаянием упирались в подтянутый пресс Ника, так как это было одним из немногих материальных ощущений, которые ещё существовали для меня. Он сейчас стёр всё во мне. Стыд. Боль. Память. Ник в это мгновение затмил для меня весь мир, словно луна солнце. Для меня всё перестало существовать. Остались только эти сильные и надёжные руки на моей талии, что нежно поддерживали меня. Хитрый и страстный взгляд Орлова скользил по моему мокрому обнажённому телу и это окончательно сводил меня с ума. Хоть, казалось бы, куда уже больше?! — С-стой! — отчаянно закричал я, сам не понимая, что ору и зачем. Этот голос шёл из моего подсознания, так как сознание уже давно полыхало в диком пламени страсти. Ник сделал новый толчок и... неожиданно остановился. От этого моё разгорячённое тело едва ли не болезненно взвыло, не просто прося, а требую немедленного продолжения. — Что? — слегка охрипшим от желания голосом, поинтересовался Ник. Открыв глаза, я встретился с его взглядом, видя в нём отражение такой же, как и у меня страсти. Что? А действительно. Зачем я просил, чтобы он остановился? Тяжело дыша, я приложил титанические усилия, пытаясь вернуть себе хоть каплю ясного мышления. Но куда уж там! Как можно совершать такой сложный процесс, как мышление, когда я ощущаю его твёрдую плоть в себе? И если раньше это приносило не только удовольствие, но и боль, то теперь осталось только желание. Сильное желание, которое не хотело угасать, а только постоянно усиливалось, грозя свести меня с ума. Конечно, может боль ещё и была, но за этот час я перестал её ощущать. Всё моё тело, от безумных ласк Ника, превратилось в одну сплошную эрогенную зону. Тем не менее, мне удалось кое-как вернуть себе подобие разумности. — Ты... четыре дня назад... украл меня из города, — с не восстановившимся дыханием, прошептал я. — Скорее — быстро окончил свои дела и первым же рейсом вылетел с тобой сюда, — поправил меня Ник, чей жаркий взгляд не утратил своей хитрости даже сейчас. — Ты... Ты затащил меня... неизвестно куда, — уже уверенней продолжил я, чувствуя, как мышление медленно восстанавливается. — Почему же неизвестно куда? Этот элитный горнолыжный курорт очень даже известен! Он считается одним из лучших в мире, но это так, для справки, — явно издевался Орлов. Заметив, что мой взгляд немного прояснился, а тело уже дрожит не так сильно, он вызывающе усмехнулся. Убрав одну руку с талии, он переместил её на мой изнывающий от сильной эрекции член. Ощутив его горячие пальцы на восставшей плоти, я задохнулся от горячих волн, что тут же заскользили по моему телу. — Ты-ы-ы, — простонал я, с трудом цепляясь за остатки былой связности речи. — Ты заставил меня... жить в дёревянном доме. — Это называется — шале. И это считается здесь лучшим высококомфортабельным жильём. К тому же, — Ник невинно поморщился, — неужели ты всё ещё недоволен тем, что мне не удалось арендовать нам пятиэтажное шале, и теперь нам приходится довольствоваться этим скромным четырёхэтажным домом? Прости, я очень старался выбить его, но нынешний арендатор того шале президент, и он заказал его ещё за год. Ой, неужели ты теперь меня разлюбишь из-за этого? Впервые услышав такие факты нашего проживания и без того в слишком роскошном доме, я в сердцах воскликнул: — Прекрати издеваться... сволочь! Этот эпитет Нику явно не понравился, но виду он не подал. Всё ещё ласково улыбаясь мне, мужчина внезапно медленно начал скользить своей рукой по моему члену. От этого у меня перехватило дыхание, а изо рта вырвался наполовину крик наполовину стон. — Что такое? — поинтересовался Ник, коварно останавливаясь на головке члена и медленно водя пальцем ней. — Тебя что-то мучает? Смущает? Как же я смогу тебе помочь, если ты не скажешь мне, что тебя беспокоит? С силой закусив нижнюю губу, я с трудом сдержал рвущийся из меня стон. Во рту почувствовался солоноватый привкус, но меня это не остановило. Моё тело вновь неистово задрожало, а раскалившееся сердце в любую минуту готово было выскочить из груди. Он сводит меня с ума! На широком плазменном экране, началось новогоднее обращение президента, но я этого даже не заметил. Я сейчас находился в другой реальности, где надо мной властвовал только один человек. Весь мир для меня сжался до размеров этой огромной кровати, на которой мы сейчас лежали. Казалось немыслимым, что за тёмными панорамными окнами, заменяющими две стены, существовала какая-то другая жизнь. Чувствуя зарождающийся оргазм, я постарался продолжить едва осознаваемую нить диалога: — Ты... Ты... Ах! — неконтролируемый стон сам собой вырвался из меня. — Ты вот уже... четыре дня... имеешь меня самыми сумасшедшими способами... во всех местах этого «шале»... Ах! Ник с неприязнью поморщился: — Что за глупое и вульгарное слово — имею. Мы ведь с тобой любовники, а значит — мы занимаемся любовью. — Опять издеваешься? — простонал я. — А ты как думаешь? — хитро спросил он. Не став объяснять ему, что когда он вот так гладит головку моего члена, мне вообще не суждено думать, я перешёл к ускользающей сути. — Ты так до сих пор не простил меня, — к своему удивлению, мне удалось чётко выговорить эту фразу. Улыбка медленно сошла с лица Ника, и он серьёзно посмотрел на меня. — Точно, — довольно протянул Орлов. Но для меня это уже, практически, не имело никого значения. Ведь рука Ника по-прежнему скользила по моему члену, временами останавливаясь на его головке. Волны оргазма резко слились воедино, всецело охватив моё раскалённое страстью тело. От этого оно напряглось ещё сильней. Чувствуя, что сейчас кончу, я приоткрыл рот, чтобы предупредить Ника, но оттуда вместо слов вырвались только сладкие стоны. Поняв моё состояние, Ник неожиданно остановил руку на кончике дрожащей плоти. Большим и указательным пальцем, он резко сжал мой член чуть ниже головки, тем самым не давая мне кончить. Остро ощутив это, я не смог сдержать свой возбуждённый и разочарованный крик. Моё тело дико дрожало, разрываемое сильными чувствами. Оргазм неистово терзал его, но, не имея возможности кончить, это начало приносить практически физическую боль. От этого на моих глазах выступили слёзы. — Проси, — донёсся до меня уверенный и властный голос Ника. Его проницательные глаза сейчас, казалось, видели мою душу. Не выдержав этой сладострастной пытки, я прошептал осипшим голосом: — Прошу... Ник... Прошу... пожалуйста... Собравшись с последними силами, я прокричал: — Дай мне кончить! На плоском экране телевизора сменилось изображение, и легендарные часы начали последние секунды этого года. Но этого никто не заметил. — Я прощаю тебя, моё маленькое чудовище, — негромко прошептал Ник. — Но учти, — он сильней сдавил мой член, — больше я от тебя не потерплю никакой лжи. Глядя в мои затуманенные похотью глаза, он с чувством властно произнёс: — Ты мой! — Да! — мучительно простонал я, полностью соглашаясь с этим и прекрасно осознавая, что теперь никуда от него не денусь. Довольно улыбнувшись, Ник резко сделал толчок и начал быстро восстанавливать утраченный ритм. В телевизоре часы только отбили одиннадцатый курант, как из меня вырвались самые естественные и важные слова в этом мире: — Ник я... я люблю тебя! Мужчина на это ничего не ответил. Он уже и сам был на грани. Резко разжав руку, Ник быстро задвигал ею по моему члену. — Ник! — простонал я, срывающимся на крик голосом и услышал своё имя в ответ. Мы кончили одновременно с двенадцатым курантом. Резко ослабев, я безвольно упал ему на грудь. Некоторое время мы так и лежали, наслаждаясь теми чувствами, что переполняли наши тела и души. Слушая, как сердце Ника бьётся быстро и сильно, я улыбнулся, осознавая, что его ритм совпадает с мои собственным. Мы стали одним целым? Пожалуй... Чёрные небеса резко озарили десятки разноцветных вспышек. С панорамными окнами было отлично видно салют. Наслаждаясь каждой минутой, я ощутил, как Ник медленно начал гладить мою спину. Второй рукой мужчина аккуратно взял меня за подбородок и повернул мою голову к себе. — С Новым годом, моё личное чудовище, — он медленно приблизился к моему лицу и, уже будучи совсем рядом с губами, прошептал: — Я тоже люблю тебя. Ник нежно поцеловал меня, и я тут же ему ответил. Постепенно лёгкий поцелуй стал терять свою невинность. Страсть с новой силой обуяла в унисон бьющиеся сердца. А за окном всё так же взрывались яркие салюты и шёл белый снег, под которым в декабре соединились любящие сердца.