Под белым снегом декабря

Как и следовало ожидать, за один день моего отсутствия в «Чёрном сердце» ничего не изменилось. Отдавая пальто, я с опаской посмотрел на вход в зал. К сожалению, в этот раз я уже не имел такой роскоши, как возможность переодеться. Поэтому мне пришлось идти по морозным улицам в чём есть. За это время мои голые ноги, обутые только в туфли, сильно околели, но — как там говорят девушки? — маразм, склероз и красота требуют жертв. Впрочем, все эти неудобства меня сейчас мало волновали. Остановившись рядом с огромным зеркалом, я нервно поправил короткое, но изысканное фиолетовое платье. Вернувшаяся после дневной смены подруга, принесла мне разные свои платья и украшения, сказав, что это даже не обсуждается. Мол, теперь я буду посетителем... посетительницей и, чёрт его знает, зачем меня вызвал хозяин, но я должен выглядеть превосходно. Сам я не разделял её мнения. А если точнее — то мне было глубоко фиолетово на всё. И на платье, и на заморочки, и на грядущие неприятности, и на... себя. Ведь что бы там ни было, я это всецело заслужил. Глупость жизнь карает по самому дорогому тарифу, и теперь я это знал наверняка. Единственным лучом света в этой беспроглядной мгле для меня стало то, что подруга искренне переживала за меня. Она уже не раз пожалела за свою блажь и желание передохнуть неделю, о чём искренне рассказала мне. Слова давались ей тяжело, но она покаялась и попросила прощения. И... я её не простил. Как можно простить того, на кого ты не обижался? Хоть странное дело, лишь после того как она искренне извинилась, мне снова стало легко с подругой общаться. Словно вернулись те беззаботные времена нашего детства с дёрганьем её косичек и постоянным шутливым спором, кто лучше устроится в этой жизни, когда вырастет. Кстати, этот спор между нами живёт до сих пор. Кристина помогла мне сегодня одеться. Даже добавила пару украшений: серебристый браслет на руку и заколку-цветок на голову. С виноватым видом она вручила мне фиолетовые туфли, танкетка которых хоть и была выше привычной, но главное что не шпильки. Окинув ещё раз взглядом нового себя, я заметил безграничную усталость и опаску в зелёных глазах. Ну, с этим уже ничего не поделаешь. Вспомнив девиз студента перед сессией, что перед смертью не надышишься, я медленно сделал шаг и замер. Большой зал был роскошен, как и всегда. Но что-то тут изменилось. К примеру, то, что здесь никого не было. Более того кто-то придвинул все столы к стенам, оставив только один столик и пару кресел на самом центре комнаты. Над этим же самым центром и светила хрустальная люстра, в то время как всё остальное освещение было выключено или притушено. Заметив на столе разные деликатесы, длинную зажжённую свечу по центру и огромный букет белых роз, я окончательно растерялся. Мой взгляд взволнованно метнулся к настенным часам, которые показывали ровно десять вечера. «Что не так?» Сглотнув, я осторожно сделал неуверенный шаг вперёд. Неожиданно ожили динамики, и помещение наполнили нежные звуки классической мелодии. — Ты всё-таки пришла, — донёсся негромкий, но утверждающий голос. Повернувшись на него, я только сейчас заметил замершего у окна Ника. Свет на него не попадал, и мне оставалось только гадать о выражении его лица. — Да, — негромко ответил я, вспомнив данное себе обещание. — Но я думал... ла, что хозяин этого заведения хочет меня видеть. — С чего бы это? Сложив руки на груди, я пожал плечами. — Так это был предлог? — заранее зная ответ, уточнил я. — Да. Орлов медленно отошёл от окна. Подойдя к столу, он взял букет в руки и вызывающе посмотрел на меня. — Тебе нужно официальное приглашение? Или ты сама догадаешься? Хмыкнув и слабо улыбнувшись в ответ, я медленно направился к нему. — А если бы это было официальное предложение, как бы оно звучало? Приняв вызов, Ник притворно-почтенным тоном произнёс: — Дорогая, — он насмешливо хмыкнул, — Кристиана! Позвольте вашему покорному слуге проявить неслыханную дерзость и пригласить вас за этот скромный стол. Не выдержав, я весело рассмеялся. — Даже не знаю, что вам сказать на такое предложение! — А вы согласитесь. Тогда и говорить будет не о чём, — хитро предложил Орлов, даря мне роскошный букет. Приняв его, я ощутил, как наливаются жаром мои щёки. Смущение было настолько сильным, что мне не удалось выдавить из себя и слова благодарности. Хуже всего, что, несмотря на осознания всей неправильности ситуации, я не смог сдержать счастливой улыбки. Боже, что он со мной делает?! Предложив руку, Ник помог мне сесть в роскошное, с позолотой по краям, кресло. После этого он и сам расположился напротив меня. Образовалась пауза. Я осторожно отложил цветы в сторону. Впервые почувствовав неловкость в его обществе, я напрямую спросил: — Зачем ты всё это устроил? — Что именно? — Ник слегка приподнял бровь. — Заказал этот зал? Разогнал твоих бывших коллег и приказал сделать всё по моему вкусу? — Всё это вместе. Зачем? — Ты этот вопрос уже задавала неделю назад, — он серьёзно посмотрел на меня. — Той самой морозной ночью, когда одна вспыльчивая и светящаяся каким-то внутренним светом особа резко растянулась на льду. — Ты тогда сказал, что не мог допустить, чтобы я замерзла, — с несвойственной мне теплотой, заметил я. — А что теперь? — В принципе, то же самое, что и тогда, — хитро усмехнулся Ник. Непонимающе посмотрев на него, я решил перевести тему на что-то простое. — А... Эта мелодия, что сейчас играет. Она мне кажется знакомой. — Это классика, — Орлов медленно наполнил наши бокалы вином. — Большинство её знают. — Нет, я не в этом смысле, — поморщился я. — Просто... это случайно ни одна из тех мелодий, что играла, когда мы ехали в такси? Ник довольно ухмыльнулся. — Да, это одна из тех мелодий, и нет, она играет сейчас не случайно. Подняв свой бокал, он выжидающе посмотрел на меня. Я последовал его примеры. — Предлагаю выпить за этот прекрасный вечер. Назовём его вечером истины. Не став спорить, я лишь слабо улыбнулся. Вскоре к нежным звукам классической мелодии добавился звон встретившихся бокалов. Медленно поднеся свой к губам, я сделал большой глоток багровой жидкости, видя, как Орлов пристально смотрит на меня, делая то же самое. Музыка, вино, горящие взгляд... всё это придавало этой ситуации лёгкую пикантность. Словно это вино в бокале, нынешний вечер пьянил и дурманил мой разум. Всё было прекрасно. Нет, всё было замечательно. Но... — Ник, — негромко позвал я, ставя свой бокал на стол, — я уже давно хотел... ла тебе кое-что сказать. Не спеша ставить свой бокал, собеседник проницательно посмотрел на меня. — Просто понимаешь... Я как бы... — путаясь и теряясь в словах, я с отчаянием смотрел на терпеливо ожидающего Орлова. Нет. Со всем этим пора заканчивать. Хватит лжи. Чувствуя себя человеком, стоящим на краю обрыва, я уже открыл рот, готовый чётко сказать неприятную правду, когда в кармане собеседника зазвонил мобильный. Поморщившись, Ник с раздражением достал его и посмотрел на дисплей. Это его не обрадовало. — Извини, — мягко сказал он, после чего, поднявшись, отошёл к окну. — Да, — донёсся до меня его властный голос, от которого мне стало ещё больше не по себе. Сложив руки на коленах, я в эту минуту молил небеса только о том, чтобы Ник вернулся как можно скорее. Уверенность и решительность таяли во мне с каждой секундой. Но нет. Я должен сегодня сказать ему правду. Я себе поклялся в этом. Нахмурившись, я так углубился в свои мрачные мысли, что даже не заметил, как вернулся собеседник. — Кристиана, — мягко позвал меня Ник, и я вздрогнул всем телом. — Так что ты мне хотела сказать? Чувствуя, что настал момент истины, я судорожно втянул в себя воздух. — Я... — Орлов мягко смотрел на меня. — Я... Я уже давно хотела тебе сказать, что... что... Во рту у меня резко пересохло от сильного волнения. Сердце болезненно билось в груди, явно достигая своего предела. Закрыв глаза, я словно со стороны услышал свой голос: — Я хочу танцевать. «Нет! Это не то», — мысленно простонал я, быстро открывая глаза. Склонив голову, Ник не сразу ответил мне. Немного помолчав с серьёзным видом, он кивнул. — Не стоило держать это в себе. Если ты этого так хотела, то достаточно было сказать мне об этом. Это легко воплотить в жизнь. Он неспешно встал и, подойдя ко мне, приглашающе протянул руку: — Ты позволишь? Больше всего на свете желая себе провалиться сквозь землю, я вяло улыбнулся. — Конечно. Я вложил свою руку в его, но стоило мне встать и отойти от стола, как музыка в зале резко изменилась. Заметив мой удивлённый взгляд, Ник рассмеялся. — Танцевать под классику можно, но скучно, — пояснил он, положив свою руку мне на талию. Немного растерявшись, я всё-таки коснулся его плеча, и мы медленно начали двигаться в так завораживающей песни. Послушав её немного, я с жалостью понял, что не знаю такой. — Это новая песня? Мой наивный вопрос позабавил Ника. — Нет, — дерзко улыбнулся он. — Эта песня называется «Nothing’s Gonna Change My Love For You», и ей уже не одно десятилетие. — Правда?! — воскликнул я, словно заколдованный вслушиваясь в волнующие слова песни. — Да, — негромко подтвердил Ник. — Есть такие вещи, которые никогда не выходят из моды. К примеру, любовь, о которой поётся в этой песне. Ей столько же лет, сколько и человечеству. Безумно древняя вещь. Но её популярность во все века непоколебима была, есть и будет. С трудом оторвавшись от песни, я задал взволновавший меня вопрос: — А именно эта песня случайно сейчас играет? На это Ник ничего не ответил. Лишь его глаза коварно блеснули в приглушенном свете. Больше никто из нас не проронил ни слова. Наслаждаясь медленным танцем, я не выдержал и, прильнув к Орлову, осторожно положил голову на его плечо. Так лучше. Ведь теперь хитрые и внимательные глаза не видели моего лица. Они не видели, как отчаянно краснея, я со счастливой улыбкой вслушивался в желанные слова песни. Роскошный зал, романтическая обстановка, нежно прижимающий меня к себе мужчина... От этого всего моё сознание начало медленно плавиться. Тело же, подогретое глотком крепкого вина, и вовсе не сопротивлялось. И если поначалу я ещё опасался наступить Нику на ногу или сделать что-то в этом роде, то через минуту нашего танца эти мысли исчезли сами собой. Словно глина в руках мастера, так и моё тело всецело отдалось на милость Орлову, который с лёгкость направлял его. Всё было прекрасно. Настолько прекрасно, что я решил сказать правду под конец вечера, всем сердцем не желая ломать его сейчас. Держа голову на его плече, я с упоением вдыхал тонкий аромат, который источала его кожа. Тесное соприкосновение наших тел, его рука на моей талии... От этого всего, я неожиданно начал ощущать как жар, что и не думал покидать моё тело, резко усилился. Моя фантазия автоматически представила, как он начинает сильней прижимать меня к себе, как его губы... «Нет!» — прорвался мысленный крик, сквозь дурманящий меня туман. Очнувшись, я резко осознал, что жар, огнём охвативший тело, постепенно начинает накапливаться внизу живота. Хоть платье у меня там не было обтягивающим, но... в крайнем случае, это меня не спасёт. Не дожидаясь конца песни, я резко замер и мягко отстранился от Орлова. — Может, присядем? — предложил я и быстро направился к своему креслу. Стоило мне сесть в него, как прозвучали последние звуки песни, и её заменила классическая мелодия. — С тобой всё в порядке? — поинтересовался подошедший Ник. Его глаза с интересом рассматривали моё отчаянно алеющее лицо. — Д-да, — прошептал я, севшим голосом. Чувствуя, как моё тело всё ещё возбужденно, я тут же перевёл разговор на привычные нейтральные темы. Впрочем, поначалу даже это не помогало. Я то и дело останавливался на губах Ника, и это сводило на «нет» все мои попытки успокоиться. Орлов не замечал моего состояния, или лишь делал вид, что не замечает его. Понять что-то наверняка по его безмятежному состоянию было затруднительно. Не говоря уже о том, что сама мысль о недавних желаниях, вводила меня в серьёзный ступор. Я хотел его? Хотел мужчину?! После этой мысли у меня взгляд притуплялся, и Нику приходилось едва ли не вставать и трясти меня за плечи, чтобы вернуть в реальность. К счастью, до такого не доходило. Но шок не проходил. Мысленно отмахнувшись от всего, я все же позволил себе наслаждаться вечером, а стыд и самоедство ещё успеют завтра всё наверстать. Посидев в ресторане до полуночи, постоянно смеясь и вкушая прекрасную еду, мы потом медленно направились в сторону моего дома. Ник уже даже не предлагал меня провожать. Видно, он считал это само собой разумеющимся. Идя по одной из улиц, я неожиданно вспомнил вчерашний разговор с Кристиной. — Эм... Ник? — позвал я. — А у тебя есть машина с охраной? Орлов с удивлением посмотрел на меня. Поняв, что он может неправильно это расшифровать, я резко сменить сомнительную тему: — Кстати, помнишь, ты рассказывал мне смешную историю про поездку своего знакомого в Египет? Ты тогда так и не ответил, как он выбрался из пирамиды. Было заметно, что на Орлова моя уловка не произвела никакого впечатления. Он всё так же изучающее рассматривал меня, словно силясь понять, откуда у меня возник тот странный вопрос и к чему он был задан. Немного помолчав, он всё же пошёл мне навстречу и продолжил свой когда-то прерванный рассказ. Так мы и шли. Причём, я настолько увлёкся забавной историей Орлова, что не замечал, как мёрзли в туфлях мои ноги. Как и всегда, мы незаметно добрались до моего подъезда. И стоило мне остановиться рядом со ступеньками, как один неприятный момент мгновенно всплыл в моей памяти. Правда. Я до сих пор не рассказал её Нику. Посмотрев в спокойное лицо собеседника, я взволнованно предложил: — Может ты поднимешься и заберёшь свою дублёнку? — Это не обязательно, — отмахнулся Орлов. — Тогда... тогда... — понимая, что Ник может в любую минуту уйти, я спешно искал что сказать, чтобы задержать его. Не здесь же ему правду говорить?! Лучше уже тогда дома, за чашкой горячего чая... Точно! Это то, что мне нужно. — Тогда ты позволишь угостить тебя чаем, в благодарность за сегодняшний вечер? Сцепив руки перед собой, я с отчаянием посмотрел на размышляющего мужчину. — Пожалуйста, — неожиданно для себя с чувством прошептал я. Ник медлил с ответом. Постояв ещё немного в молчании, Орлов всё же кивнул: — Хорошо. Выдавив из себя подобие улыбки, я пошёл к двери подъезда. Медленно поднимаюсь на третий этаж, я ощущал, как нервы струнами натягиваются. А тут я ещё некстати подумал о Кристине, которая могла сейчас быть у меня дома. Знакомить их — меньшее, что мне сейчас хотелось. С другой стороны, может так правду будет легче сказать? Я уже ни в чём не был уверен. А особенно — в себе. Чувствуя, как он практически бесшумно следует за мной, я так разволновался, что в замочную скважину ключом попал не с первой и даже не со второй попытки. Быстро вдохнув, я вошёл в свою квартиру, как на эшафот. Оказалось, мои волнения были напрасны. Кристины здесь не было. Быстро осознав это, я развернулся к Нику. Замерев на пороге, он спокойно рассматривал небольшой коридор, стены которого уже давно забыли значение слова «обои». Вздрогнув, я — впервые за год проживания здесь — ощутил стыд за свои скромные хоромы. Нет, где-то в глубине души я по-прежнему гордился тем, что один из немногих на своём курсе имею собственную, пусть и снятую, жилплощадь. Причём заработанную собственным трудом, но... Видя, как нелепо смотрится импозантный Ник на фоне серых стен, я окончательно пал духом. — Эм... в общем, — горестно вздохнув, чем тут же привлёк внимание собеседника, я кивнул в сторону аккуратно висящей дублёнки. — Вот, я почистил её. Хоть твоя дублёнка в этом особо не нуждалась. Ты можешь забрать её! Я думал, что Орлов подойдёт и возьмёт свою вещь, но он даже не посмотрел на дублёнку, продолжая внимательно разглядывать меня. Сглотнув, я нервно улыбнулся. — Ах да, чай... Ты пока присядь в той комнате на диван, а я сейчас всё мигом организую. Едва успев договорить это, я быстро ушёл на кухню. Включив свет и искренне понадеявшись, что Кристина не раскладывала мой диван, я приступил к приготовлению чая. Точнее — скинул своё пальто, отложил букет цветов и, прислонившись руками к столешнице, закрыл глаза. Я в тупике. Весь сегодняшний вечер я ощущал, как медленно теснил себя, отсрочивая неизбежное. И вот теперь тянуть было уже некуда. Всё. Никакого «под конец вечера». Никакого «потом». Сейчас или никогда. Вот и всё. Смирившись со своей участью, я уже собирался приступать к приготовлению чая, как услышал резкий щелчок. Открыв глаза, я понял, что это выключился свет. Причём, судя по темноте, царившей сейчас в окнах напротив, обесточили не только мой дом. — Проклятье! — в сердцах прошептал я. Развернувшись, я рванулся вперёд, как резко наткнулся на кого-то. Сильные руки тут же поймали меня, прижав к тёплому телу. Медленно подняв голову, я растерянно всмотрелся в хитрые глаза Орлова. — Ни... Наши тела были прижаты друг к другу, а расстояние между лицами снова составляли считанные десятки сантиметров. Моё сердце взволнованно ускорило свой ритм. Во рту быстро пересохло. Ник медленно провёл рукой по моей спине. От этого моё тело в истоме задрожало и, судя по вызывающей улыбке, Орлов именно этого и добивался. — Ни... Ник, подожди! — в ужасе прошептал я. — Я... Я должен тебе сказать... сказать кое-что очень важное. Второй рукой мужчина неспешно погладил мою щёку и, проведя по шеи, остановил её на затылке. — Ник, я пар... — в отчаянии начал я, но договорить мне не дали. Резко сократив ничтожное расстояние, Ник осторожно поцеловал меня. Расширив глаза, я ощутил прикосновение его горячих губ к моим. Моё тело мгновенно бросило в жар. Прикрыв глаза, я почувствовал, как в этом сладком поцелуе растворяется моя воля. Сознание стремительно окутывала пелена тумана, вызванная острым ощущением небывалого блаженства. Медленно, словно пробуя меня на вкус, Ник очертил языком контуры моих губ. От этого моё тело задрожало сильней. Из меня вырвался непроизвольный стон, а в паху нестерпимо заныло. Остановившись на мгновения, Ник мягко надавил на мои губы и они тут же приоткрылись. Почувствовав, как его язык уверенно проскользнул мне в рот и сплёлся с моим, я окончательно потерял голову. Мозг уже не пытался анализировать происходящее. Где-то на уровне подсознание ещё ощущалось, что что-то в этой ситуации неправильно. Существует какая-то опасность, риск, но... голос разума был так тих на фоне кричащих чувств, что его было невозможно услышать. Приоткрыв глаза, я опьянённым взглядом встретился с хищными карими глазами. Наверное, я бы покраснел, но моё лицо по температуре уже превратилось в раскалённую сковородку. Рука Ника уже не прижимала мой затылок. Но я этого даже не заметил. Всецело увлёкшись поцелуем, я тонул в вызванном им дурмане. Ник уверенно проводил руками по моему телу, останавливаясь лишь в тех местах, на какие оно реагировало особенно остро. Постепенно поцелуй из нежного и лёгкого, превратился в страстный и властный. К этому времени я окончательно перестал понимать что-либо. Я просто плавился под этим хищным взглядом. Тело раскалилось от умелых ласк и требовало продолжения. Неожиданно послышался звук расстегивающейся молнии. Но я этого даже не заметил. Не разрывая поцелуй, Ник слегка отстранил меня и снял что-то с моих плеч. Потеряв за что держаться, платье быстро соскользнуло с меня и упало к туфлям. Поцелуй резко оборвался. Настолько резко, что я с непониманием посмотрел на мужчину, отошедшего от меня на шаг. Опустив голову, я затуманенным взглядом прошёлся по лифчику, из которого торчала вата, и по оттопыренным трусам, в которых пульсация уже стала приносить боль. Вновь рассеянно посмотрев на Ника, я резко вздрогнул. Непроницаемое выражение его лица и ледяные, даже равнодушные глаза меня мгновенно отрезвили, словно кто-то резко облил меня холодной водой. Ужас, всё это время живший на задворках моего сознания, стремительно вернулся и с новой силой сковал меня в своих безжалостных оковах. Вновь скользнув уже ясным взглядом по своему телу, я в панике посмотрел на Орлова. — Н-Ник... — моё горло сдавил неприятный спазм. — Я... Я всё... всё могу объяснить! Холодно усмехнувшись, он безразлично бросил: — В этом уже нет необходимости. Вздрогнув от его безжалостных слов, я только приоткрывал рот, когда он резко развернулся и вышел из кухни. Считанные мгновения и раздался хлопок входной двери. Оцепенение не сразу отпустило меня. Ещё минуту простояв с широко распахнутыми глазами, я наконец-то вернул себе возможность двигаться. Резко дёрнувшись, я стремительно кинулся в прихожую. Моей первой мыслью было надеть на полуголое тело его дублёнку и догнать Ника, но... Стоило мне потянуться за вещью, как мои пальцы нащупали только воздух. В панике развернувшись, я замер словно громом поражённый. Дублёнки не было! Пустая вешалка безучастно качалась из стороны в сторону. Пару минут понаблюдав за ней, я даже не заметил, как мои колени встретились с полом. Осев, я резко лишился последних сил. Сердце, словно пуля, прошило осознание того, что это конец. Он больше не появится в моей жизни. Никогда. Неожиданно раздался щелчок и вновь дали свет. Надо мной зажглась яркая лампочка, но я даже этого не заметил. Неважно сколько света будет вокруг меня, это не разгонит и миллиметра тьмы, что наполнила меня изнутри. Ведь это был конец. Конец...