Возрождение

Во рту чувствовался привкус собственной крови, голова раскалывалась, будто в виски ввинчивались стальные болты, дробя кость и впиваясь в мозг. Виктор чуть приоткрыл глаза; перед ним всё плыло, смешиваясь в сумбурный водоворот. Картинка немного прояснилась; перед ним стояла тёмная фигура, всё ещё расплывчатая и неясная. Вампир приподнял голову, силясь вглядеться в силуэт; кожу на лице и шее неприятно стягивала корка засохшей крови. Но первым он увидел вовсе не лицо, а блестящий в свете мигающих ламп пистолет, чьё зияющее чернотой дуло было направлено ему в голову. Зрение восстановилось, и он различил лицо Селин. «Врагов убивать нужно сразу. Не дай им смотреть тебе в глаза, ни тем более говорить с тобой. Нельзя сочувствовать им, сопереживать, они должны остаться врагами, кусками мяса, теми, кого нужно просто убить». Она твёрдо помнила это – слова, сказанные самим Виктором во время её, Селин, обучения. Тогда перед ней, ещё совсем юной и не бравшей в руки меча, предстал ликан. Худой, измотанный человек в обносках, с безумными, блестящими глазами. Его удерживали кандалы, вмонтированные в пол, на шее его был ошейник с серебряными шипами, впивающимися в кожу. Тогда она не послушалась, глядя в глаза перепуганного, чуть ли не скулящего от страха человека, и рука с мечом сама собой опустилась. Даже мысль о растерзанной родне не могла заставить её убить этого несчастного, ведь не он повинен в их смерти. «Этот ничем не лучше остальных. Откуда нам ведомо – может, он лишил жизни многих безвинных? А если бы оказался близ твоего дома, тогда и тебя бы не пощадил? Просто убей его». Тогда её рука всё же не занесла меча, лишая жизни оборотня, всё сделал Старейшина, но слова вампира навеки врезались в разум. Сейчас же сам Виктор лежал перед ней, распластавшись на полу. Тот же безумный взгляд, лихорадочно блестящие голубые глаза. Перед лицом смерти все одинаковы, но сейчас Селин не первый раз держит оружие в руках, не первый раз готовится убить. Только вот вовсе не очередного ликана. Убежище содрогнулось, раздался звон металла и дикий рык, заставившие Селин обернуться. Маркус вцепился в горло Майкла, впечатав его в стену, отчего та буквально крошилась. Бросив краткий взгляд на Виктора, вампир направила пистолет на Старшего, тут же сделав несколько выстрелов. Тёмная кровь тут же полилась из ран, раздалось громкое яростное шипение, но тут же и стихло – Корвин отшвырнул Маркуса к дальней стене, почувствовав слабину врага. - Нужно уходить! – перезарядив обойму, Селин кинулась к выходу и замерла на мгновенье у самой двери, взглянув на Виктора; он по-прежнему смотрел на неё этим взглядом: помешательство, страх и что-то ещё, что редко кому доводилось видеть в обычно холодных и полнящихся презрением глазах. Корвин рванулся к выходу, торопя Селин; Маркус вновь поднялся, готовясь атаковать. - Твоя дочурка доставляет мне немало проблем, - глухо прорычал Корвинус, обратившись, и глядя, как исчезают в ночном мраке две фигуры. – Думаю, от неё пора избавиться. Как и от тебя. В ту же секунду ботинок грубо поддел раненое плечо Старейшины, перевернув Виктора на спину. - Размозжить тебе голову, свернуть шею или же обескровить? – насмешливым голосом проговорил Маркус, опустив ногу на грудь вампира. – Предоставлю тебе выбор в качестве последнего желания. Ну, и что же ты молчишь? Однако Старейшина не шевелился, из-под полузакрытых век глядя куда-то в потолок. Неужели умер? – пронеслось в голове Корвинуса. Старший убрал ногу, и медленно, будто чего-то опасаясь, склонился над недвижным вампиром. - Виктор? – голос отчего-то стал тихим и робким, словно Маркус сейчас боялся нарушить беспокойный сон вампира. Он потянулся к шее Старейшины, осторожно приложив руку к окровавленной коже, чувствуя под пальцами еле ощутимую пульсацию. Корвинус выпрямился, с сомнением взирая на Виктора. Нанести решающий удар, лишив вампира и без того ускользающей жизни оказалось сложнее, нежели он думал.