Возрождение

Маркус был готов проклясть мысли, лезущие ему в голову, мешая заснуть, утягивая за собой сознание. Абсолютно всё, даже мысли о брате, сводились к чёртовому вампиру. Он в гневе расправил крылья, воззрившись на убежище, залитое мигающим светом люминесцентных ламп. Перевёрнутые стальные столы и стулья, весь в кровавых разводах пол, забрызганные алым серые стены; всё это навевало невообразимую тоску, усугубляя и без того скверное настроение. Корвинус бесшумно спрыгнул с потолка, мягко приземлившись на пол, сложил крылья за спиной и обернулся в человека. Желание спать отпало напрочь. Он мрачно оглянул разорённое помещение. Взгляд упал на недвижного вампира, уснувшего в пыточном кресле; ярко-голубые глаза закрыты, голова запрокинута, полностью открывая шею. Вот он – источник всех проблем. Сделать всего пару шагов, протянуть руки к беззащитной шее и легко её свернуть, наслаждаясь хрустом позвонков. Но тут Маркус начал злиться уже на себя самого - выбор сделан и снова раздумывать над этим он не намерен. Но Корвинус всё же сделал несколько шагов к спящему, с неким мрачным торжеством глядя на него; ощущение власти и знание того, что сейчас жизнь Виктора подчинена его воле, кружило голову, разжигая где-то в груди огонь нетерпения. Старший коснулся кончиками пальцев колючей щеки вампира, насмешливо глядя, как тот хмурится во сне. Рука скользнула ниже, проводя по алым подтёкам на шее, и дальше, под полурасстёгнутый жилет. Вампир тревожно вздрогнул, открывая глаза, и тут же дёрнулся, натянув цепи до предела. - Тихо-тихо, - по издевательски успокаивающе прошипел Маркус, чувствуя, как Виктор весь напрягся, а под рукой сердце разом забилось быстрее. - Я же не собираюсь тебя убивать. Старший ухмыльнулся, глядя на вампира, когда ладонь опустилась ещё ниже; на его щеках выступил еле заметный румянец, который даже Корвинусу не приходилось видеть ранее. На лице Виктора появилось непередаваемое выражение, отчего Маркус усмехнулся ещё шире. Изводить вампира было его единственной отрадой все те века, которые Вильгельм прозябал в подземелье. Его наполняла эйфория, когда Старейшина гневался, бессильный в своей злобе, как он шипел проклятья в лицо Корвинусу, когда тот бросался в одиночку на нескольких оборотней, не слушая приказа оставаться с Виктором. Старший прекрасно понимал, что все пафосные речи вампира о том, что он, Маркус, не должен рваться в гущу боя и подвергать себя опасности не более, чем боязнь за себя и ковен. Корвинуса охватило чувство мстительного удовольствия, когда вампир вновь содрогнулся, закусив губу, стоило другой руке скользнуть на пряжку ремня. - Чего ты так боишься? – фальшиво ласковый голос заставил Виктора сжаться ещё сильнее. Маркус нарочито медленно расстегнул жилет с отчётливо виднеющимися следами крови и дыр от пуль. Вампир был болезненно худ, его бледная кожа была залита засохшей кровью; Корвинус задумчиво провёл пальцами по груди Старейшины, ощущая исходивший от него жар. - Маркус, - голос, несмотря на все усилия вампира, дрогнул, - ты уже доказал своё превосходство… - О, я так не думаю, - Старший наклонился к Виктору, вглядываясь ему в глаза. – В глубине души ты всё ещё лелеешь мысль о побеге, хочешь снова властвовать над всеми, держать всё под контролем. Ведь я прав, не так ли? Вампир хотел было отвести взгляд, но Маркус ухватил его за загривок, запрокидывая голову. Гибрид, с мгновенье всматриваясь в лихорадочно блестящие глаза, резко приник к губам вампира, впрочем, тут же отшатнувшись; язык обожгло болью, а во рту ясно ощущался привкус собственной крови. - Прав, - Старший усмехнулся, отпрянув от вампира и развернувшись к нему спиной. – Ты жив лишь только потому, что мне нет интереса ломать слабых. Я люблю растягивать удовольствие. Последние слова были произнесены тоном, от которого Виктор поёжился, не смея всё и представлять. Корвинус так и не повернулся, нахмурившись и глядя в пустоту; сказать, насколько правдивы только что произнесенные им слова, он и сам не мог.