I'm gonna break your heart

За дубовой дверью показывается кудрявая каштановая макушка; широкая улыбка, расцвевшая на лице парня, стоявшего на пороге, ослепляет своей яркостью. - Доброе утро, - радостно произносит кудрявый. Его голос, на удивление, глубокий, медленный, что явно не соответствует его солнечной внешности, слегка дрожит, - мистер Томлинсон. Луи удивленно моргает. Его взгляд медленно скользит по длинным, ровным, почти женским ногам, облаченным в узкие черные джинсы, свободной белой футболке, а после останавливается на всё ещё освященном улыбкой лице. На плече висит кожанная мужская сумка, в правой руке парень держит солнечные очки. Серьезно? Нет, серьезно? И этот, черт возьми, ребенок будет сидеть с его собственным? Луи, честно сказать, ждал какую-нибудь старушку, помешанную на кошках, ладно, он даже допускал, что за его малышкой будет присматривать молодая студентка, которой не хватает стипендии на жизнь, но такого... Возможно, этот парень всего лишь принес ему утреннюю газету? Но он сразу же отбрасывает этот глупый вариант, когда вспоминает, что только вчера к нему забегала почтальонша Кристен. Папарацци? Да нет, вроде, место жительства Луи и его дочери, к счастью, до сих пор неизвестно посторонним. Томлинсон хмурится. - Доброе, а ты...? - О, да, точно, - резко произносит парень, подпрыгнув на месте то ли от нетерпения, то ли от неожиданности, - Стайлс, Гарри Стайлс. Кудрявый протягивает руку, одновременно перешагивая через порог дома, входя в помещение. Оказавшись лицом к лицу с юным Стайлсом, Томлинсон понимает, насколько он ниже того, когда его взгляд, устремленный прямо перед собой, упирается в середину шеи кудрявого. Интересно, а Налла тоже перерастет его? Луи всё же надеется, что нет, ибо в таком случае, он не сможет целовать её в лоб на прощание. - Ну, что ж, Стайлс, Гарри Стайлс, - повторяет за кудрявым Томлинсон, скрещивая руки на груди. Тон его серьезный и оборонительный, будто мужчина уже мысленно возвышает щит перед своей малышкой, если вдруг кандидатура покажется ему опасной или подозрительной. Гарри не смотрит на Томлинсона, пока тот говорит, его взгляд метается по содержимому его сумки в поисках диктофона и блокнота, черная ручка находится в заднем кармане его джинсов, поэтому он игнорирует карандаш, на который он натыкается в процессе. - Не ожидал, что моей дочери подберут... такую няню. Когда смысл сказанных Томлинсоном слов доходит до Гарри, тот в шоке застывает с диктофоном в руке, всё ещё спрятанным в сумке. Няню? Что? Какую, черт возьми, няню? Он пришел сюда, чтобы взять интервью у Луи Томлинсона, известного сценариста и продюсера, горячо желанного дамами (и не только) по всему миру. Он сделает это быстро, и так же стремительно удалится, несмотря на разрывающее изнутри желание разрыдаться и кинуться в объятия человека, которого он ещё несколько лет назад окрестил своим идолом. Но Гарри не станет этого делать. Это будет выглядеть слишком непрофессионально с его стороны. Пальцы Гарри начинают немного дрожать, но он быстро успокаивается, напомнив самому себе о том, что нет ничего страшнее в этом мире его бывшей учительницы по музыке, которая била его указкой по костяшкам пальцев каждый раз, когда тот нажимал не на ту клавишу. Мысленно выругавшись, Стайлс, вытягивает из кармана джинсов телефон. - Ой, Бо-о-оже, я же совсем забыл, - наигранно ужасается Гарри, нервно улыбнувшись Томлинсону, - Я ведь обещал позвонить маме, когда доберусь сюда, а то она так волнуется, Вы себе не представляете! Луи скептически вздергивает брови, услышав быстрое "я на минутку", но Стайлс уже не видит этого, поэтому и не имеет возможности оценить его характерный жест по шкале от десяти до десяти (да, в любом случае, он получил бы десятку, несмотря ни на что). А если бы он задержался ещё на минуту позже, то точно бы показался Луи безмозглым идиотом с расширенными от восхищения глазами и отвисшей до пола челюстью. Когда после трех гудков в трубке слышится монотонное "Алло?", Гарри стискивает телефон в руке, прикладывая его плотнее к уху. - Няня? Нет, серьезно, Лиам? Няня?! - шипит в трубку Стайлс, с опаской поглядывая в сторону двухэтажного дома, из которого он только что вышел. Входная дверь плотно захлопнута, но Гарри всё равно решает перестраховаться и говорить намного тише, чем он делает это обычно. На другой стороне провода слышится раздраженный вздох. - А что ты, собственно, хотел, Стайлс? Это Луи Томлинсон. Он не стал бы впускать тебя, если бы узнал, что ты собираешься вломиться в его личную жизнь и прочие засекреченные вещи, не исключая его дом, без всякого на то спроса. И помнишь ты, когда он в последний раз вообще давал прессе интервью? Нет? Правильно, потому что это было четыре грёбанных года назад. Знал бы ты, с каким трудом мне удалось вычислить место его жительства и выяснить о его нужде в человеке, который мог бы посидеть с его ребенком.Ты должен быть мне благодарен. - Какого черта ты не предупредил меня? - Так забавнее, - усмехается в трубку Пейн. Гарри испускает разъяренный вздох. - Забавнее? Забавнее?! - его голос переходит на крик, и кудрявый спешит успокоиться, чтобы Луи ненароком его не услышал, - Да пошел ты к черту, я чуть было не спалил всю контору, если ещё этого не сделал. Я даже не люблю детей. - Нет, ты этого не сделал, я уверен. Тем более, вокруг Томлинсона витают очень подозрительные слухи по поводу ориентации, причем, уже достаточно давно, думаю, если ты немного постараешься и состроишь милую мордашку, он расплавится под твоим взглядом. Ни у кого не хватает сил устоять перед тобой, Стайлс. Научись использовать эту способность, и не успеешь ты и глазом моргнуть, как весь мир окажется у твоих ног. Гарри сглотнул. Хотел ли он этого? Да, хотел. Хотел с самого детства, хотел быть тем, кого бы помнили до скончания веков, хотел войти в историю. Пока это ему не очень удавалась, но парень всем сердцем желал стать знаменитым, даже если ради этого придется пройти по чужим головам или пожертвовать личной жизнью и несуществующей семьей. Гарри готов был погрузиться в омут славы с головой. - Что я должен делать? *** Такого прекрасного ангела он не видел ещё никогда. Ярко-голубые глаза, длинные русые волосы, которые немного завиваются на кончиках, розовенькие щечки и пухлые губки "бантиком". Девочка просто светится изнутри, Гарри не может оторвать от малышки своих глаз, и в какой-то момент, он понимает, что хотел бы иметь свою собственную дочку, такую же солнечную и хрупкую, чтобы быть для неё самым лучшим папой в мире. Даже если он ещё так молод. Ему все равно. Луи отказывался предъявлять свою дочь общественности, людям был известен только тот факт, что она у него есть . По крайней мере, всё теперь стало предельно ясно. Если бы Гарри был на месте Томлинсона, он поступил бы точно также. - Гарри, это Налла. Налла, это Гарри, - проговаривает Луи, его голос смягчается, когда он обращается к дочери, - Милая, поздоровайся с дядей. Девочка обхватывает ручками ногу Томлинсона и прячется за него, громко сопя. - Ну же, Налла, - нежно говорит Луи, присаживаясь на корточки прямо напротив малышки. Она смотрит на папу исподлобья, двумя ручками теребя краешки своего розового платьица, - Это Гарри, он хороший. Ему можно доверять, я надеюсь, - последние слова адресованы явно не Налле, потому что Томлинсон произносит их грозным и стальным тоном. Гарри мысленно ставит себе воображаемый крестик. - Иди сюда, - улыбается Луи, протягивая девочке руки и приглашая ту в свои объятия. Малышка сразу же подается вперед и утыкается носиком в плечо Томлинсона, - Когда я буду уходить, Гарри будет с тобой, хорошо? Он позаботится о тебе. Гарри всё это время с восхищением наблюдает за этой картиной, не отводя взгляда. Его зеленые глаза просто искрятся от умиления, он не может этого скрыть. Он позаботится. Обязательно позаботится.