Деревянный Клинок

      День был долгим, на стройке то и дело возникали какие-то проблемы.       Сначала Пако и Рамирес передрались, как голодные псы. Да так, что их разнимали пятеро рабочих и глава охраны. Джаред так и не понял причины драки ― то ли они подрались из-за карточного долга, то ли Аниту не поделили. В любом случае этот инцидент отнял у них часа полтора, не меньше!       Потом Бену прямо на ногу упала балка, пришлось везти его в поместье, посылать за доктором и слушать причитания его жены Марии, которая рыдала, не переставая, пока промывала его рану.       Уже почти совсем стемнело, когда Джаред, наконец, освободился. Он был раздражённый и уставший, одна радость ― сейчас он обнимет своего мальчика, прижмет его к себе. Дженсен смешной, красивый, страстный, он-то найдёт способ отвлечь Джареда и улучшить его настроение.       Джаред влетел в каморку, но Дженсена там не оказалось. Наверное, он у Джареда. Ну и правильно! У Джареда хотя бы кровать побольше. Спать друг на друге, конечно, мило, но для постельных манёвров нужно пространство! А на эту ночь у Джареда были обширные планы. Но в доме Дженсена тоже не было, зато была записка:       «Мне нужно ненадолго покинуть тебя, солнышко, но завтра я обещаю быть только твоим!»       Джаред нахмурился и смял бумажку в пальцах. Какого чёрта? Что опять вытворяет этот пацан?!       Джаред вышел на улицу, ему необходимо было вдохнуть свежего воздуха.       ― Мигель! ― он окликнул парня, мирно сидящего на земле и привалившегося к стене конюшни. ― Где Дженсен? Ты видел его?       ― Приехал сеньор Том и увёз сеньора Дженсена в город, ― безмятежно улыбнулся Мигель. ― Они часто ездят в город.       Джаред сжал зубы, развернулся и пошёл прочь. Возвращаться к себе не хотелось, поэтому он просто шёл, не разбирая дороги, пока не пришёл к большому дому. Посмотрев минутку на дверь, он всё-таки вошёл. Прошёл мимо кухни, не хотелось ни с кем разговаривать, так что он свернул в библиотеку. Там он зажёг лампу и просто ходил между полок, касаясь пальцами корешков книг. Некоторые из них были совсем старые. Мак говорила, что Дженсен любит читать. Видимо, только он и читает в этом доме, всюду на полках лежала пыль. Джаред разглядывал старые обложки, читал названия и имена писателей, когда наткнулся на книгу, возле которой пыли не было, как будто её часто брали почитать. Он сел за стол и принялся листать страницы, увлёкшись, он просидел почти всю ночь пока не наткнулся на кое-что поистине интересное.       ― Ах, ты ж...

***

      Сразу сесть за обсуждение дела не получилось. Дженсен первым делом попал в руки доктора Шепарда. И только после того, как он получил новую повязку, подзатыльник и лекцию о том, какой он идиот, его отпустили к ребятам.       Времени на подготовку почти не осталось. Дело они должны провернуть следующей ночью. Другие группировки Свободных нуждались в оружии, и провал последнего дела сильно ослабил западные и северные группы.       Все ребята заметили не только уставший и не выспавшийся вид Дженсена, но и отметины, оставленные Падалеки. Крис только ухмыльнулся; Майкл, Мэтт и Чад даже отпустили пару шуток про приручение диких животных; Стив ободряюще хлопнул по плечу, а Том злился и старался лишний раз не разговаривать с ним.       Дженсен понимал, что это не только ревность. Уэллинг боялся за него. Он знал, на что способны солдаты Великой Империи, если их разозлить. Дженсен хотел поговорить с другом, когда они будут возвращаться в поместье, но Том отказался ехать.       ― Нужно помочь ребятам с подготовкой, а тебе надо ехать, ― Уэллинг усмехнулся как-то невесело и продолжил: ― Такие частые отлучки могут вызвать вопросы, поэтому лучше заранее придумать причину. Думаю, наши загулы теперь вряд ли подойдут для оправдания.       ― Малыш...       Лицо Тома будто закаменело.       ― Не смей! – сказал, будто выплюнул. ― Я уже давно вырос из этого детского прозвища. Раньше нас связывало что-то более... Неважно! Но теперь не смей! Мне не нужна твоя защита. Не нужно твоё внимание только потому, что ты думаешь, будто отказ сделает мне больно.       ― Том...       ― Если ты скажешь, что всё не так, клянусь памятью родителей, я ударю тебя.       ― Мне жаль, ― Дженсену действительно было жаль. Том был ему как брат. Человек, который всегда был рядом, несмотря ни на что. И терять его было невыносимо больно. Но Джаред... Дженсен не смог бы отказаться от него даже под страхом смерти.       Он вернулся в поместье, когда солнце только показывалось над горизонтом. Умывшись, сразу завалился спать в каморке. К вечеру он должен быть в полном порядке. Дженсен моментально уснул, как только голова коснулась подушки. Долго спать ему не дали. Уже в обед строители прислали Мигеля, его разбудить.       Наскоро ополоснувшись, Дженсен запряг Юсту и собирался поехать на стройку, когда один из работников плантаций перехватил его.

***

      Джаред думал, что не заснет после того, что узнал из той книги, но, в конце концов, усталость взяла своё.       Поспал он, правда, недолго и всё утро был сам не свой. Столько фактов разрывало ему голову, он бы и не хотел верить, но всё сходилось одно к одному.       Ну почему всё должно быть так? Неужели он не заслужил немного покоя и счастья?       Когда Джаред увидел Дженсена, говорящего с рабочими, его кровь закипела.       ― Дженсен! Быстро иди сюда! Надо поговорить!       Получилось грубо, но Джаред ничего не мог с собой поделать. Он злился из-за того, что мальчишка кинул его ради Уэллинга! И злился на то, что вычитал в той книге! И на то, что из-за Дженсена он чувствует себя уязвимым! Всё перевернулось с ног на голову, и Джареду это совсем не нравилось.       Его появление Дженсен пропустил и заметил, только когда тот сказал ему подойти. А точнее приказал. Падалеки злился. Очень. И Дженсен решил погасить ссору до того, как она приобретёт размеры катастрофы.       Да и что такого? Сколько ещё ночей у них будет?       Приблизившись почти вплотную, Дженсен широко улыбнулся и, понизив голос, проговорил:       ― Доброе утро, солнышко. Я скучал, ― и положил ладонь на грудь Джареда, ощущая, как его сердце начинает биться быстрее.       Джаред сбросил его руку и ядовито спросил:       ― Хорошо погулял?       ― У меня были дела, ― всё так же улыбаясь, ответил Дженсен. Подавшись к Джареду ещё ближе и снова положив ладонь ему на грудь, он громко шепнул: ― Но мы всё наверстаем. Обещаю.       ― Я должен верить твоим обещаниям? ― прищурился Джаред. ― Как я вообще могу верить хоть каким-то твоим словам?       Теперь в словах Джареда было больше злости, чем ревности. Настоящей злости. Дженсен насторожился, но постарался сохранить положительный настрой.       ― Мне приятно, что ты ревнуешь, но есть дела, которые превыше всего. Друг, например. Ему понадобилась помощь, и я не мог отказать.       ― Другу, значит, помогал, ― кивнул Джаред. – Что ж, хорошее дело. А знаешь, чем я тут занимался, пока ты был занят своим другом?       ― Скучал по мне? ― хрипло шепнул Дженсен, спускаясь рукой с груди немного ниже и поглаживая пальцами ткань рубашки.       Соблазн поддаться ему, обернуть всё флиртом, заигрываниями был так велик, что Джаред едва не застонал. Но он солдат. Он был солдатом пятнадцать лет. Он умеет жертвовать своими радостями и удовольствиями.       ― Я читал, ― скрепя сердце, сказал Джаред. ― У тебя прекрасная библиотека, Дженсен. Много книг. В одной из них я прочёл о Древнем Риме. Там говорилось о Великой Римской Империи и о гладиаторах, бившихся на Арене на потеху публике. Знаешь, что служило для гладиатора символом свободы?       Внутри всё будто холодом сковало, пальцы непроизвольно дёрнулись, сминая мягкую ткань. Дженсен приказал себе успокоиться и, продолжая натянуто улыбаться, опустил руку ещё ниже, на живот.       ― Эту книгу мне в детстве часто читал дед. Воинам, доказавшим своё право на свободу, дарили деревянный меч. Всё, чего были достойны эти люди, многие годы утопающие в крови ― это кусок дерева. Но для них это было сродни подаренной жизни. Смешно, правда? Для кого-то деревяшка, а для кого-то возможность жить и дышать свободно. Ты увлекаешься древними мифами? ― пальцы коснулись ремня и поглаживали под ним напряжённое тело. ― Какие ещё сюрпризы в тебе есть?       ― Мне всё время не давал покоя деревянный нож, который оставляют повстанцы на местах своих преступлений, ― продолжил Джаред и достал трофей, который достался ему после встречи с Клинком. ― Вроде этого. Я никак не мог понять смысл этого жеста. А вот теперь понял. Как думаешь, многие ли в наше время увлекаются древними мифами? Многие ли вообще знают, что был когда-то Рим и гладиаторы? А уж тем более, кто может знать подробности их обычаев? Откуда же тогда взялся Деревянный Клинок?       Дженсен изобразил удивление:       ― Ого! Не думал, что повстанцы успевают читать книжки! Надо же! Хотя, честно говоря, я об этой болванке первый раз слышу. У меня всегда были дела поинтересней, чем интересоваться политикой, ― он соблазнительно улыбнулся и, сделав ещё шаг, грудью упёрся в Джареда. ― Ну, так какие планы? Может, к тебе?       ― Не верю я в такие совпадения, ― тихо вздохнул Джаред и обнял жмущегося к нему Дженсена, прижал к себе.       Тревога в груди нарастала, от беспокойства скрутило живот.       ― Мальчик мой хороший, ― тихо-тихо шепнул Джаред и поцеловал его в висок. ― У меня есть ещё дела, которые я не могу отложить, ― сказал он громче. ― Увидимся вечером?       На миг Дженсен позволил себе забыться в его объятиях. Тихий шёпот прошёлся горячей волной вдоль позвоночника. Хотелось вот прям сейчас утащить Падалеки за угол, приложить хорошенько спиной о деревянную стену сарая и встать на колени. И плевать, что сейчас день и люди кругом. В конце концов, Джареду же всё равно, раз он его обнимает посреди общего двора.       Но вечером, наверное, даже лучше. Будет легче уйти, когда он заснёт.       Дженсен с сожалением вздохнул и поцеловал куда-то, где, как ему казалось, бьётся торопливо сердце Джареда. Напоследок несильно царапнул на спине рубашку и, выпутавшись из объятий, твёрдо ответил, глядя в его глаза:       ― Я приду.       Распрощавшись с Дженсеном до вечера, Джаред отправился в большой дом. Перед нужной дверью помедлил немного, но всё же постучал и заглянул внутрь.       ― Мистер Эклз, можно с вами поговорить?       ― А, Джаред, ― улыбнулся Алан. ― Что, вы уже пришли жаловаться на моего сына? Проходите.       ― Нет, ― Джаред тоже улыбнулся и сел на предложенный стул.       ― Вообще-то, я тут подумал, ― Алан явно был настроен на беседу. ― С тех пор, как вы тут появились, Дженсена не узнать! Он стал более ответственным, уделяет больше внимания полезным вещам, а не только книжкам. Он как будто даже повзрослел! Хотя ещё не до конца, конечно. Я слышал, прошлую ночь он опять провел в городе. Но полагаю журить его за проступки теперь ваша работа!       Алан засмеялся, а Джаред вежливо улыбнулся и кивнул.       ― Его мать мечтала заключить Договор с какой-нибудь уважаемой Верной семьей и объединить Дженсена с милой Верной девушкой. Она считает, это заставит сына остепениться и сменить радости разгульной молодости на заботы о семейном очаге. Но, если вы меня спросите, я думаю, что твердая рука Верного солдата куда лучше справится с этим, чем нежные девичьи ручки.       Алан снова зашёлся веселым смехом, а Джаред уже не знал, что и думать. Похоже, хозяин поместья успел изрядно приложиться к бутылке виски.       ― Мистер Эклз, я хотел поговорить о другом, ― Джаред всё же постарался привлечь его внимание к интересующему вопросу. ― Я хотел спросить, не ожидает ли кто-то ещё из ваших друзей или соседей поставки оружия в ближайшие дни?       ― Почему вас это интересует? ― Алан всё ещё улыбался, глядя на него.       ― Наши границы ещё не достаточно укреплены. Я хотел бы знать, если рядом существует опасность нападения повстанцев.       ― Мне ничего не известно об этом, но я дам вам знать, если что-то узнаю.       ― Буду благодарен.       Уйти Джареду удалось только через час. Алан выяснял у него подробности того, как идёт строительство постовых хижин, и есть ли подвижки в деле о нападении на обоз с оружием, к тому же разговор то и дело возвращался к Дженсену. Когда Джаред покинул, наконец, кабинет старшего Эклза, он чувствовал себя, как выжатый лимон.

***

      Дженсен был рассеян и невнимателен, за что и поплатился, когда, оступившись, свалился со стропил. Высота была небольшая, но он лежал на земле, смотрел в ярко-синее небо и не мог подняться. Точнее не хотел. Рабочие обеспокоенно спрашивали, что с ним и боялись поднимать, думая, что у него повреждена спина.       ― Всё нормально. Возвращайтесь к работе, ― устало сказал Дженсен и закрыл глаза.       Ему нужна хоть минута, чтобы скачущие, словно дикие лошади, мысли немного успокоились.       Падалеки подобрался очень близко. Конечно, книга, рана и его загулы ― улики косвенные. Но когда Императору для обвинения нужны были неоспоримые доказательства? Для того, чтобы казнить его и всю его семью достаточно и этого.       Но Джаред медлил. Это игра или он действительно хочет убедиться? И что он будет делать, когда однажды поймает его?       Лучше бы он убил Дженсена на месте. Он не выдержит его холодного презрения и ненависти. Не теперь. А думать, что Верный солдат Империи поступит иначе, просто идиотизм.