Ковер-вертолет.

Стоило нам только зайти, как Глеб с визгом «Вааааадь!», налетел на меня и повис на шее, тихонько хныкая. Я нахмурился – хныкал он сейчас только если его что-то испугало. А испугать его сейчас было гораздо сложнее, чем раньше – к примеру, к звонкам телефона, телевизору, гулу холодильника, да и вообще к домашней обстановке Глеб привык. Значит, его мог напугать лишь незваный гость. Вышедший следом за Глебом Костя прояснил ситуацию: - Мы тут телек смотрели, щелкали каналы, и на одном шла «Обитель зла». Мы прям на самое мясцо попали. Я переключил, а он сорвался с места – Вы пришли… О, Вы не один?.. ДИМА?! Я пропустил Хакимова вперед. Они с Костей пожали друг другу руки. Все это время Глеб продолжал висеть на мне, не позволяя даже разуться. - Глеб, малыш, отпусти меня… - мягко сказал я, снимая парня с себя, - Сейчас я разуюсь и пойдем посмотрим, что тебя так напугало. Глеб не слушал меня – он уже забыл о своем предыдущем страхе, уступившем место боязни нового человека. - Слышь, Вад, этот, что ли, тот самый? – спросил Хакимов, резко и быстро подходя к Глебу и заглядывая ему в глаза. Ох, я не предупредил его. Глеб с визгом, достойным заправской истерички, сорвался с места и убежал в спальню. Кажется, там он чувствовал себя в безопасности. Хотя бы потому, что в спальню никто, кроме меня, не заходит – я даже Косте запретил это делать. И отказываться от своих принципов не собираюсь. Всучив Бекреву пакет с продуктами и жестами отправив его с Димой на кухню, я пошел за Глебом. Он сидел на кровати, тиская мою рубашку. Кажется, он действительно сильно напуган – вон как глядит на меня… -Вааадь… - Глеб, не бойся, малыш, я рядом. Дима, - указал я на дверь из спальни, подразумевая напугавшего его брюнета, - Дима хороший. Не бойся. Дима – хороший. Костя – хороший. Вадик – хороший. Глеб – хороший… В процессе этого тупого монолога я медленно приближался к кровати, стараясь лишний раз не делать резких выпадов. Глеб пристально следил за каждым моим движением. Он позволил мне приблизиться к себе. Затем, тихо всхлипнув, он ткнулся носом в мое плечо. Так, знаем, проходили. Я сижу рядом с ним и осторожно поглаживаю его по волосам, успокаивая. - Вадим Рудольфович, я тут покушать приготовил! – позвал из кухни Костик. Глеб среагировал быстрее меня – он уже улавливал смысл слов «кушать», «есть», «еда». Со скоростью опытного спринтера паренек бросился на кухню, отчего я лишь засмеялся – надо же, какой голодный. Поднявшись с кровати, я медленно прошел за ним. Хакимов уже по хозяйски развалился на стуле и потягивал пиво прямо из банки. Глеб же жался к Косте, попутно лопоча что-то жалобное. Бекрев, усмехнувшись, усадил нашего Маугли на стул, поставил перед ним тарелку салата и дал в руку ложку. Глеб принялся уминать еду. - Кость, что ж вы в магазин-то не сходили? Ну или бы раньше позвонил, я бы вам еды заказал домой, - с укором проговорил я, глядя, как жадно Глеб поглощает содержимое своей тарелки. - Простите, Вадим Рудольфович.. Я не хотел Вас беспокоить, - замялся Константин, розовея. Стеснительный какой, твою мать! Вздохнув, я достал из холодильника початую бутылку водки, ибо новая была еще слишком теплая. Костя поставил на стол две стопки. Вот наш человек – пьет нормальную водку, а не пиво, как Дима. Кстати, о Диме. Брюнет наблюдал за Глебом как-то исподтишка, словно что-то задумал. Мне это что-то не особо нравилось, так что, я, поймав взгляд Хакимова, прошипел: - Не смей даже пальцем к нему прикоснуться. В ответ Дима лишь поднял руки в примиряющем жесте: - Да ты что, старик! Просто интересный он. Дикий такой… Я усмехнулся. Поев, мы решили-таки приступить к стрижке. Правда, сначала было сложновато – Глеб никак не желал сидеть спокойно и не рыпаться. Пришлось мне сидеть, держа его на коленях и поглаживая по спине, пока Дима с Костей в четыре руки остригали длинные патлы парня. Я чувствовал, как сильно, испуганно бьется его сердце. Естественно – он же никогда не стригся, а тут – сразу и быстро, да еще и так страшно. Я взял его за руку, поглаживая другой его живот. Глеб замер – я никогда не подпускал его настолько близко в плане ласки. Максимум, что я мог позволить ему – это поглаживания по голове и спине, объятия. И не больше. Но сейчас мне нужно было любой ценой успокоить его и удержать на одном месте. Когда парни закончили стричь спереди, я, осторожно подхватив Глеба под руки, пересадил его на коленях – лицом к себе и принялся разговаривать с ним о всякой ерунде (все равно же не понимает): - Глебушка, мой хороший. Глебушка, я тебе шоколада купил. Вот сейчас доделают ребята тебе стрижку – и получишь вкусняшку. - Вадь.. - Мой хороший, ты же умничка, - я погладил его по щеке, - Еще чуть-чуть, немножко прямо потерпи – и не будет тебе жарко, и не будут волосы мешаться… Минут через пять ребята закончили стричь и сзади. Глеб непонимающе трогал голову и смотрел на пол, где лежали его волосы. Спрыгнув, он умчался в спальню. Видимо, чтобы осознать. Мы же с парнями принялись приводить кухню в порядок. Попутно мы с Костей наперебой объясняли Диме все нюансы поведения в присутствии Глеба. Я взял шоколадку и отнес ее в спальню. Глеб сидел на подоконнике и смотрел на улицу. Мне стало стыдно – я запер в квартире существо, которое провело долгое время на свободе. Но как мне с ним гулять? На поводке – это глупо и жестоко. А если он убежит? Хотя, если держать его за руку… Но опять же – может вырваться. «Ладно, если он будет себя хорошо вести завтра, то в воскресенье пойдем гулять», - решил я, распаковывая шоколад. Отдав Глебу сладость, я вышел из комнаты, направившись на кухню – предлагать ребятам помочь мне выгулять Глеба в воскресенье. Когда мы всё обсудили и отправили Костю домой, я вернулся в спальню. Глеб, перемазанный шоколадом, спал, свернувшись клубком около кровати. Видимо, не решился залезать без меня. Эх, придурок какой. Я осторожно переложил его на кровать, разделся и лег сам.