Полторашка

      По небу быстро плыли рваные, грязные облака. Ветер гнал по щербатому асфальту пыль и сухие листья. То тут, то там раздавались выстрелы. Вот что, спрашивается, в такую-то непогодь не поделили эти идиоты? Сталкер хмыкнул, и прибавил шагу. До схрона оставалось немного. Метрах в десяти от самого входа встал, как вкопанный. Прислушался. Поднял с земли камешек, бросил – и точно. Всего в паре шагов обнаружилась «электра».       – Стареешь, Бык, – отчитал он себя. Подобрал ещё несколько камешков. Кинул. Не найдя больше аномалий, двинул в сторону лежащей на земле бетонной плиты. Откинул крышку вросшего в землю большого ящика, в котором обнаружился вход в схрон. Это ещё Полторашка делал, году эдак в сорок лохматом. И до сих под никто не допёр, что тут, кхем, «жилое помещение». Забравшись внутрь и закрыв люк, Бык стал устраиваться на ночлег. Однако едва он оказался в относительной безопасности, в голову полезли воспоминания.       Один сталкер тогда рассказывал, что Полторашка, мол, может любой артефакт из любой аномалии выудить. Бык в то время был в Зоне ещё только неделю, и в это не верил, хоть и не показывал.       – Я как-то раз пытался с ним набиться, так он глянул на меня, как на идиота, и ушёл. Молча. Представляешь? – распалялся его собеседник.       – Слушай, а почему его Полторашкой прозвали?       – Ты его видал, нет? В нём росту метра полтора.       – Так обидно ж наверно.       – А он обижаться не умеет. Ты ему скажешь что-нибудь обидное, а он только посмотрит на тебя, будто ты дебил беспросветный, и дальше по своим делам идёт. Мне иногда кажется, что по-другому он смотреть и не умеет. А вот и он, кстати.       По лагерю, расположенному в брошенной деревеньке, лёгкой поступью, меж полуразрушенных домов, шёл малого роста мужичок. Остановился напротив Быка, глянул на его собеседника, и, ни слова не говоря, отошёл на несколько шагов и спустился в какой-то подвал.       – Нет, ну ты видал, а? Ну что за человек такой? – возмущался сталкер. Бык не ответил. Он отправился за Полторашкой. Сам до сих пор не знает, почему.       – И ты туда же. Тьфу!       Спустившись по лесенке, Бык оказался в затхлом помещении, примерно три на три метра, освещённом тускло светящей лампочкой. На полу валялась пара матрасов. На одном из них, у противоположной стены, скрестив ноги по-турецки, сидел Полторашка. Молчал. Пялился. Бык тоже уселся на пол, копируя позу сталкера. Полторашка смотрел на него, как на идиота. Бык, ни мало не смущаясь, заговорил:       – Возьмёте с собой в ходку?       Полторашка никак не реагировал.       – Молчание, как говорится, знак согласия. Когда выходим?       «Статуя» сохраняла невозмутимость.       – Завтра с утра, часов в шесть. Сойдёт?       И опять никакой реакции.       – Вот и ладненько, – сказал Бык, растягиваясь на другом матрасе.       Утром Бык вскочил, как ошпаренный, когда холодный металл коснулся шеи. Он придавил коленом какого-то человека к земле, выкручивая ему руку с ножом. А проснувшись окончательно, и обнаружив под собой угорающего Полторашку, ослабил хватку. Зря. Сталкер моментально высвободился, и вот уже Бык вжат мордой в пол, рука его заведена назад, а на спине восседает продолжающий ржать Полторашка. Однако парень извернулся, и вот мужичок опять оказался снизу, что его, кажется, ни мало не расстроило.       – Ладно, парень, может и буде из тя толк. Не то, что из ентих. А теперь слазь, а то лишнего думать будут.       – За репутацию опасаетесь?       – Не за репутацию, а за мозги ентих дибилов. Им, вишь ли, думать вредно. Они к ентому делу не приспособленные.       Продвигаясь по лагерю, Полторашка молчал. Бык в это время ловил недоверчивые взгляды. Сталкеры перешёптывались, но заговорить не решались.       Куда и зачем они шли, Бык не знал. Однако едва ли не от самого лагеря его преследовало стойкое ощущение, что за ними следят. Он осторожно хлопнул Полторашке по плечу, указывая назад, на что сталкер только хохотнул.       – Щас веселуха буде, не пали контору.       Однако через несколько шагов Бык снова остановил напарника, указывая уже вперёд, на едва заметное дрожание в воздухе.       – Нет, ну ты смари, какой глазатый. Так, за мной след в след.       Небольшая поляна, на которую они вышли, оказалась сплошным аномальным полем. Тут и там вспыхивали крошечные молнии. Детектор аномалий надрывался.       – Выруби ты ету пиликалку, мешат.       Полторашка играючи обходил аномалии, раза два что-то подбирал. Бык аж засмотрелся. Когда они вышли с этого поля, Полторашка показал парню «отловленные» артефакты: «бенгальский огонь» и «пустышку». Хохотнув, упаковал их в контейнеры.       – А теперя нычуемся в тех кустах и смотрим клоунов.       Бык обалдело посмотрел на напарника, но сделал, как сказано. Только они залегли в указанной растительности, как с другой стороны поля объявились их преследователи. Их было трое.       Какое-то время «клоуны», морщась от противного писка, водили перед собой детекторами. Но вскоре плюнули на эту затею, и стали искать проход методом тыка. То бишь бросая камни и какой-то мусор в аномалии. Световое шоу вышло, что надо. Когда и это им надоело, они попытались высмотреть проход, вытягивая шеи, подаваясь вперёд, размахивая руками, пытаясь удержать равновесие, строя при этом разнообразные рожи, что были хорошо видны в бинокль. Сталкеры в кустах беззвучно угорали, наблюдая эти потуги. И тут один из «клоунов» громко возопил:       – Да как эти фокусники прошли вообще?!       На что Полторашка, ухахатываясь, крикнул:       – А мы пррралятели! – и, помахав им на прощание дробовиком, ломанулся прочь. Бык драпанул за ним. Петляя между редких деревьев, чудом избежав пуль, они добрались до того самого схрона.       С тех пор они крепко сдружились.       Как-то раз, вернувшись с ходки и сидя уже в «норе» (было это через месяц со дня их знакомства), Быка накрыло непонятное ощущение, о чём он и сообщил Полторашке. Тот попросил описать точнее. Внимательно выслушав, Полторашка выдал:       – Дык ето ты выброс почуял.       – Как это?       – Ды вот так. Люди некоторые чуют выброс. Кто за пять минут, кто за сутки. Чудно ето. Чудно. Щаска засекём.       Примерно через час и впрямь стал накатывать выброс.       Те два года, что они были напарниками, Бык мог назвать едва ли не лучшими временами своей жизни. Полторашка научил его чуть ли не всему, что сам знал. Бывало остановит Быка, и говорит:       – Вишь, листья там, как на карусели катаются? Там, собсна, «карусель» и есть.       Или же Бык покажет куда-нибудь, взглядом спрашивает: «что это?». А Полторашка в ответ:       – Ты чаво, кадавров не видел, что ля?       – Кадавров?       – Зомбированные. Тихо, пущай себе чешеть. Мы же ж в засаде.       В общем, за два года случалось всякое. Но всё когда-нибудь кончается.       В тот редкий для Зоны ясный день они надумали смотаться до Сахарова. Но буквально в полукилометре от бункера Бык почуял приближение выброса. Они пошли быстрее.       Впереди замаячил слепой пёс. Бык присвистнул.       – Вот те раз.       – Вот те шесть, – сказал обернувшийся назад Полторашка.       Бык тоже обернулся. Сзади оказалось полдюжины слепых псов.       Очередь. Визг. Разворот. Очередь. Пёс впереди падает. Сталкеры бегут. Но оставшиеся псы не отстают. Противный писк в голове. Контролёр рядом. Перед глазами Быка темнеет, и он падает, но приземляется на рефлекторно выставленные руки. Сознание возвращается. Писк повторяется, но теперь сильнее. Бык падает. Спустя вечность пелена перед глазами рассеивается. Полторашка беззвучно орёт и лупит по морде. Слух возвращается.       – Нашёл время дрыхнуть!       Бык вскочил, и схлопотал третий ментальный удар.       – К-контролёр, – успел прошептать перед тем, как отключиться.       В себя Бык пришёл уже в бункере учёных. Его подобрали сталкеры, что решили укрыться там от выброса. Сказали, мол, ты, Бык, на дороге лежал, с рожей перекошенной, а рядом дохлые слепые псы. Ни Полторашки, ни контролёра они не видели.       Прошло почти три месяца. Бык всерьёз подумывал свалить из Зоны. Тяжко вздохнув, сталкер повернулся на бок. Да так и застыл.       – Старешь, Бык. Скучал?