Полторашка

      – Старешь, Бык. Скучал?       В «норе» зажегся свет, и выхватил из темноты обросшую физиономию Полторашки. Физиономия добродушно лыбилась. Бык несколько секунд охеревал, но вот улыбка осветила и его лицо.       – Живой...       – Нет, блин, дохлай пришкандыбал! – и заржал. Бык сграбастал Полторашку в охапку, и всё повторял: «Живой... живой...»       – Ну чаво заладил та? Жавой. Буду, если не задушишь!       Бык немного успокоился, и ослабил хватку.       – Где ж ты был то?       – Хде-хде. Известно, хде. На болотах, у Доктора. Лячилси я.       И рассказал, как дело было.       Так как перед тем, как вырубиться окончательно, Бык умудрился всё-таки предупредить о контролёре, Полторашка успел сгрызть таблетку пси-блокады. Тварь просекла, что ей с ним не справиться, и послала единственного оставшегося «подопечного» – кабана. Зря. Юркий Полторашка уходил от его атак, как нечего делать, попутно приближаясь к контролёру. А когда до мутанта допёр весь смысл Полторашкиных манёвров, было поздно: сталкер разнёс ему голову из дробовика. Однако вследствие этого кабан получил свободу, и гоняться за мелкой ловкой шушерой ему не улыбалось. Так что он направил свои копыта к неподвижной туше Быка. Хрен его знает, откуда он такой умный взялся. Полторашка такого допустить не мог, а потому выстрелил зверю в быстро удаляющуюся филейную часть. Мутант взвыл, развернулся и погнался за нахалом. Сталкер отстреливался и отходил назад, и так получилось, что последний выстрел, добивший кабана, он сделал, проваливаясь в незамеченную им яму. Падая, стукнулся головой, и выпал из реальности.       Очнулся Полторашка уже в домике Доктора. Сам Болотный Доктор говорил, что сталкера он обнаружил на крыльце, после выброса, две недели назад. Говорил, что того трясло и что он бредил про какого-то быка.       Так же Полторашка до прошлого месяца был уверен, что Бык мёртв. А когда увидел, что его друг жив-здоров, чуть было не сделал огроменную глупость: он себя чуть не обнаружил.       – И почему же это глупость?       – Следили за тобой, а ты и не заметил. В общем, оставшийся месяц я был сильно занятый. Хвосты ампутировал, хех.       Они ещё долго говорили, прежде чем уйти в горизонталь. А с утреца сталкеры «воскресили» Полторашку, то бишь, двинулись в ближайший лагерь полюбоваться «ентими рожами».       Эффект несколько превзошёл их ожидания. Во-первых, рожи были ну очень презабавные. Во-вторых, в лагере, помимо обычного его населения – вольных сталкеров (в основном новичков) – обнаружились свободовец и долговец (тоже «зелёные»), которые резко прекратили всякие споры, когда вдруг увидели вовсю скалящегося «покойника». Мало того, они с ускорением, едва ли не за руки и громко вопя, покинули лагерь. Но установленный ими рекорд скорости (и громкости), побил некий бандит, неведомо каким ветром принесённый к лагерю. Народ потихоньку приходил в себя.       Один из новичков, с Полторашкой не знакомый, имел глупость спросить:       – А чего вы все так боитесь этого карлика?       За это он мгновенно огрёб от Быка такую затрещину, что еле удержался на ногах.       – Он чё, авторитет местный? – не унимался он, задиристо смотря на Полторашку.       – Вот об етом, коллега, я и говорил. Молоко на губах не обсохло, а всё туда же, – обратился к Быку Полторашка. Сопляк задрал нос, и с вызовом бросил:       – Я может и молодой, но не глупее твоего!       Но Полторашка только смерил юнца своим фирменным взглядом, и вновь обратился к Быку:       – Падёмте, коллега, – и двинул прочь.       Когда они ушли от лагеря примерно на сотню метров, их догнал тот самый сопляк.       – Стойте! Да стойте же вы!       – Зачема?       Паренёк, догнав их, упёрся руками в колени. А как только отдышался и выпрямился, отхватил от Быка подзатыльник.       – За что?!       – Запомни: в Зоне не бегают.       – Но...       – В. Зоне. Не. Бегают. Усвой это.       – А то что?       – А то, что иначе огребёшь. В лучшем случае – от меня.       – А в худшем?       – От Зоны. А теперь говори, что хотел, и проваливай.       – Что значит – проваливай?! Где хочу, там и хожу! Чё ржёте?!       – Ой, Бык, не можу! Давай яво оставим? Давненько так не смеялси!       Паренёк недоумённо переводил взгляд с одного на другого. Отсмеявшись, Бык повторил вопрос.       – Да я... с вами хотел... эта...       Новый приступ хохота накрыл сталкеров. Паренёк, едва не плача, закусил губу, дабы ещё чего не ляпнуть. Успокоившись, Полторашка поинтересовался:       – А не струсишь?       – Кто? Я?!       – Ну и славненько. Бык, помнишь ту поляну?       – А то!       Сталкеры направились к памятному аномальному полю. Паренёк, седалищным нервом чуя беду, шёл за ними. У самой поляны Бык вырубил детектор, и то же велел сделать «ентому бестолковию», как того окрестил Полторашка. А дальше произошло почти то же, что и два с лишним года тому назад. Полторашка обходил аномалии, как нечего делать. За ним, в ритме вальса, двигал Бык. Парнишка пробирался кое-как, едва не вляпавшись в аномалии раза так четыре, и успевал разве что под ноги смотреть. Когда поле было пройдено, настало время хвастать трофеями. Быку попалась «снежинка», Полторашке – две таких же. Паренёк обалдело таращился на артефакты.       – Ну, а ты чем похвасташь?       Но паренёк лишь посмотрел на свои дрожащие руки, едва не плача.       – Не ряви, щас буде утешительный приз: клоуны.       Пока пацан соображал, что к чему, его безвольную тушку уволокли в памятные кусты. А когда в мозгах у него относительно прояснилось, и он попытался убежать, его примяли к земле и всучили бинокль.       – Не, ну ты поглядь, минута в минуту.       С другой стороны поля объявились «клоуны». Всего два в этот раз. Детекторы вырубили сразу, кинули несколько камешков, посмотрели на это дело, и ушли.       – Каки-та не правильные клоуны нынча. Ладно. Нэнси ждёт. Скучат, наверна.       – Ты не представляешь, как.       Более-менее отошедший парнишка подал, наконец, голос:       – А Нэнси, это...       – Увидишь, – отрезал Бык.       Через полчаса ходьбы они оказались у маленького домика с покосившимся крыльцом. Тут из-за приоткрытой двери выскочила огромная псина. Зверюга, радостно лая, неслась прямой наводкой на Полторашку. В последний момент сталкер отступил вбок, и псина пролетела мимо. Развернулась, и снова ломанулась к нему. На этот раз он не отступил, и зверюга сбила его с ног, поскуливая и вылизывая ему физиономию. Последнее ей быстро надоело, так как Полторашка не успел побриться.       – Знакомься, пацан, это... э, пацан, ты где? – Бык недоумённо осматривал местность в поисках пропажи. Паренёк был обнаружен на вершине одного из деревьев.       – Ты как туды забралси? Слазь, Нэнси добрая, детей не трогат, – сказал Полторашка, вставая и отряхиваясь.       Пацан нахохлился, но с дерева слез. Бык, хитро улыбаясь, спросил его:       – У тебя прозвище есть?       – Нет. А надо?       – Надо. Обезьян.       – Каких таких обезьян?       – Кличка – Обезьян. Что, не нравится?       – Как кличка? Неа. Давай чего-нибудь другое.       – Легко. Выбирай: Трус, Сопляк, Белочка, что ещё?       – Почему Белочка?!       – А по другим пунктам, значит, претензий нет?       Пацан насупился.       – Время тебе до возвращения в лагерь. Не попадётся ничего более подходящего, будешь Обезьян. Будешь возбухать – будешь Сопляк.       – Да чего вы со мной как с маленьким! Мне двадцать уже! Я не... ай! – очередная затрещина несколько успокоила паренька. Полторашка хмыкнул.       – Знавал я тех, кого в десять лет взрослым был не по годам. Знавал и тех, кто в пятьдесят был сущим дитём.       Пацан шмыгнул носом, и уставился на Полторашку.       – Чавой те?       – В лагере говорили, что ты никого в напарники не брал, а потом раз! И стал с Быком Зону топтать.       – И?       – А потом и меня с собой взяли.       – И?       – Значит, во мне что-то есть?       – Ну я ж сказал сразу – поржать ради.       Паренёк вздохнул со смиренным видом.       – Смари, Бык. Пацан то умнет, хех.       Обезьян, однако, не удержался:       – Но кличка – это ж на всю жизнь!       Полторашка добродушно хохотнул.       – Ну, можа хде и на всю. А в Зоне... Вот меня раньша Хоттабыч звали. В напарники набивалися. А я не брал.       – Почему?       – Так ведь енти бестолковия хотели по лёгонькой нажитися. Ды по лёгонькой наживасси – и по лёгонькой транжирисся.       – Э, Бык, а чё он сказал?       – Дословно – лёгкие деньги быстро уходят.       – А учитси не хотели, и разумения к етому не имели. Зона – баба капризная, но справедливая. Ошибок не прощат. Которые и так вота за мной увязывалися, следопыты хреновы. Клоунов тех помнишь? В лучшем случае они просто теряють след. Разобиделись, да и прозвали Полторашкой, хех.       – Хорошо, я понял.       – Чавой ты понял?       – Ну, э...       Бык шикнул и пригнулся. Сталкеры последовали его примеру. Бык настороженно повёл из стороны в сторону стволом старенького АКМ. Обезьян порывался что-то спросить, но Полторашка зажал ему ладонью рот. Шорох повторился. Нэнси, недоумённо глянув на людей, повернула морду в сторону дома и стала издавать звуки, напоминающие ворчание. В ответ послышалось поскуливание, и из-за двери вылез крупный упитанный щенок. Тявкнув на сталкеров, малыш на не твёрдых ещё ногах отправился к Нэнси.       – Опять напугал меня, медведь хренов, – усмехнулся Бык. – Смотри, Обезьян, внимательней. Медведи в Зоне не водятся, а такие вот медвежатки – детёныши псевдособаки – очень даже встречаются. Встретишь такого – вали, и как можно быстрее.       Щенок издали, если не присматриваться, и впрямь смахивал на медвежонка.       – А чем они опасны?       – Сами по себе ничема. А вот иха маманя – ет зверь не безобидный. А она от логова далеча не пойдёть. И их не пустить.       – Так Нэнси вроде...       – Ты достаточно далеко от логова, рядом знакомые ей люди, да и особой опасности ты из себя не представляешь. Нам пора. Нэнси нервничает.       И, выложив на землю вкусностей из карманов, сталкеры двинулись дальше. Обезьян посмотрел на щенка, хмыкнул, и поспешил за своими провожатыми.