Потерянное детство

Неожиданно стало слишком мало времени. День, а точнее полные сутки Шизуо теперь были под завязку заполнены делами. Ночью он работал барменом в небольшом местном клубе, который по сравнению с оглушающей лазерной столичной преисподней казался едва ли не по-кладбищенски тихим. После отсыпался до раннего вечера и отправлялся изучать маленьких людей. Орихара, несомненно, бесился, но прогнать блондина не мог: дети слишком привязались к новому знакомому, что, впрочем, вовсе не удивительно. Кроме Изаи они практически не общались ни с кем из взрослых, так что новое лицо вызвало у любознательных созданий повышенный интерес. К тому же, Хэйваджима сам по себе был интересной личностью. Немногословный, но внимательный, он всегда с интересом слушал их рассказы, рассматривал игрушки и подделки, да и в игру включался с каким-то непонятным даже им удовольствием. А уж в какой восторг дети приходили от силы Шизуо! Странно, если учесть, что раньше ему вовсе не хотелось демонстрировать кому-либо свои нечеловеческие способности, из-за которых люди начинали его сторониться. А теперь его постоянно просили сделать что-нибудь этакое. Сами просили, наблюдали с восторгом и ни капельки не боялись. И это было…приятно. Вот так потихоньку протекали последние дни на планете Земля. Работа в ночную смену каждые два дня, дневной сон и дети. Любую свободную минуту Хэйваджимы занимали дети. Он изучал их, они любили его, а из окна кабинета на втором этаже за их играми и беседами наблюдал Орихара Изая. Последнему не слишком-то нравилась сложившаяся ситуация, но любопытство взяло верх над беспокойством и страхом. Изая хорошо разбирался в презираемых им созданиях, именуемых людьми, и мог с уверенностью сказать, что Шизуо его воспитанникам ничего плохого не сделает и даже видел определенную пользу в этом общении. Вот только…разве можно причислять блондина к человеческой расе? Конечно, сейчас чего только не бывает, силе и регенерации наверняка нашлось бы какое-то научное объяснение. Синтез гормонов, обмен веществ, деление клеток и еще множество физиологических и биохимических процессов могли пойти несколько по-другому и дать весьма специфические плоды. Да и случаи мутации последнее время участились… Но кое-что выдавало в Шизуо его нечеловечность. Глаза. Даже не их специфический янтарный цвет, какого больше не встретишь ни на одной радужке на всей планете. Взгляд. Тот самый взгляд, который могли вызвать только дети, который впервые появился тогда, на крыше. Орихара знал его. Да и как не знать, когда пять лет работаешь с малышами? Любопытство. Не повседневное, вредное и губительное, которое сгубило несчастную кошку и сделало калекой Варвару, нет. Это было всеохватывающее детское чувство, которое родители чаще всего гордо именуют стремлением к познанию мира. Так можно смотреть только на то, что видишь впервые, о существовании чего ни малейшего представления не имел или только слышал в обрывках малопонятных родительских разговоров. Так в пять лет можно смотреть на слонов, на море или на огромный новенький лайнер. Но не на ребенка, тем более в двадцать пять. И вот это заставляло нервничать. Впрочем, уже недели через две, удостоверившись в относительной безобидности Шизуо, Изая привык, и присутствие блондина стало совершенно обыденным явлением, да и сам Хэйваджима воспринимался Орихарой как некая деталь повседневной обстановки. Те же качели, только еще говорят иногда, и детей на них помещается в два раза больше. Так что вскоре остатки беспокойства покинули директора. Иногда он даже сам выбирался во двор и принимал участие в играх и разговорах, не забывая при этом немножко( в его понимании) подразнить Шизуо. Тот, конечно, бесился, шипел, скрипел зубами, но стоически сносил эти словесные пытки, рисуя в своем воображении красочный и подробный план мести ненавистной блохе, как он окрестил Изаю. Но реализовать воображаемое пока возможности не было, так что месть приходилось постоянно откладывать на потом, а пока хотя бы пытаться парировать орихаровские словесные атаки. Плохо понимающие эту непонятную вражду дети с интересом наблюдали, порой, за речевыми баталиями этой парочки, искренне не понимая, к чему все это. Почему нельзя просто помириться и успокоиться, не выводя друг друга, это же так просто! У детей всегда все просто, вот почему им не грех позавидовать. Вот так неспешно тянулась жизнь. Тянулась медленно, размеренно и сладко, как стекает с ложки густой мед. Но мед заканчивается, и заканчивается время, отведенное принцу Церебры на адаптацию. И именно в такой момент, когда одна история практически подошла к концу, а другая еще не началась, всегда происходит нечто совершенно неожиданное. Изая выключил ноутбук и откинулся на спинку любимого офисного кресла, прикрывая глаза. Мда, разобраться со всеми счетами, долгами и поставками в один вечер однозначно было не лучшей идеей. Или может, не стоило перед этим два часа гоняться за малышней по двору? Ох, завтра, похоже, его ждет крепатура, давненько он спортом не занимался. Плохо. Надо это исправлять. Орихара потянулся, разминая затекшие мышцы, вскочил и подошел к окну, обдумывая завтрашнюю тренировку. Припомнил, как в прошлый раз залез на соседскую крышу и чем это обернулось. Улыбнулся. Перепугался же он тогда. Мельком глянул на тот самый дом и на дорогу, разделяющую их Шизуо владения. И заприметил какое-то белое пятно практически на середине дороги. Уже было довольно поздно, дети, вымотанные летним зноем и дневной беготней, мирно спали, просматривая во сне не совсем адекватные мультфильмы, а на улице господствовала густая, почти сказочная кромешная темнота. Никакой тебе луны и даже звезд нет. Похоже, дождь будет. И кому понадобилось в такую пору загорать просто на проезжей части? Изая не был бы Изаей, если бы тут же не рванул выяснять. Пока бывший информатор, а ныне скромный директор детского дома бежал по лестнице и холлу, ему почему-то вспомнилось знаменитое кинговское «Кладбище» и проклятая дорога. Тоже, кстати, был тихий провинциальный городок. Вот только здесь машины редко ездят, особенно по ночам. «Отдыхающему» очень повезло. Как ни странно, обнаружить на дороге Шизуо брюнет ожидал в последнюю очередь, а уж тем более в подобном состоянии. Тот лежал не шевелясь, притянув к груди колени, казалось, практически не дышал. - Что, Шизу-чан, перебрал и до дома не добрался? Ну надо же быть предусмотрительнее, не умеешь пить, так хоть соблюдай меру! – Изая несильно пнул несчастного по ребрам. Рвущийся сквозь зубы почти звериный стон заставил алоглазого на время забыть о насмешках. Одно дело дразнить сильного и совершенно здорового человека, изредка позволяя себе кольнуть или оцарапать противника. Но сейчас Шизуо было плохо. Даже не так. Ему было очень, ОЧЕНЬ плохо. Карманный фонарик, затерявшийся зачем-то среди несчетного количества ножей, вырывал из темноты лишь маленький островок реальности, но этого пяточка света вполне хватило. Вся спина блондина представляла собой сплошной жуткий ожог. Казалось, что над парнем поработали пожарные Брэдбери, заподозрив его в незаконном хранении книг*. Хотя скорее этот ожог был химическим, слишком уж жутко и неестественно выглядел. Кожа покраснела, обгорела и покрылась отвратительными красными и оранжевыми волдырями. И…кажется, площадь поврежденной кожи продолжала понемногу увеличиваться. - Шизу! Шизу-чан, ты меня слышишь? В ответ простонали что-то невразумительное. Изая точно не помнил, как ему, маленькому и хрупкому, удалось дотащить едва живого Шизуо до дома последнего, только мельком подумал, что крепатура будет еще сильнее. Не без труда уложил блондина на диван, срезав с него остатки рубашки. И был, мягко говоря, поражен. Ожог действительно увеличивался, понемногу расползаясь по еще не поврежденным участкам ткани. А еще пузырьки, странного красновато-оранжевого цвета как-то слишком уж быстро росли, тряслись и постоянно лопались. Орихара не был медиком, но точно знал, что при ожогах, даже химических, такого быть не должно. Этот процесс вообще больше напоминал… - Обработай… - Хэйваджима чуть приоткрыл глаза, заприметив Орихару. - Как? - В тумбочке, рядом…аптечка…желтый… Конец последнего слова смешался с тихим сцеженным стоном, и блондин обессилено уронил голову на диванную обшивку. Изае не надо было повторять дважды. Аптечку он тут же отыскал, а в желтой упаковке обнаружилась лишь одна мазь. Но разве можно вот так сразу накладывать гель на поврежденную кожу? - Просто смажь и все, - проскрипел чуть очухавшийся Шизуо. – Из-за облучения белки кожи мутировали и превратились в ферменты, для меня они – яд. Нужен просто реагент, чтобы их нейтрализовать… - Понял… Обрабатывая повреждения, Изая мимоходом задумался о том, что же это за облучение, откуда у не слишком умного (по мнению брюнета) Шизуо такие познания в химии, как вышеупомянутая личность попала под это самое облучение и откуда оно, собственно, взялось. Но ни на один вопрос он не мог подобрать даже маловероятного теоретического ответа, а единственный источник информации, получив нужную порцию реагента, благополучно потерял сознание.