Похищение

В любом случае моя совесть не более реальна, чем единорог. Декстер Морган. Роман Джеффри Линдсея "Деликатесы Декстера". Джону казалось, что он плыл среди волн, обжигающе-ледяных, только не на яхте. Будто он потерпел кораблекрушение и стал игрушкой тёмных волн, пытаясь добраться до острова. Словно Робинзон Крузо или будущий Граф Монте-Кристо - до острова Монте-Кристо, где были зарыты сокровища. Он словно всю жизнь ждал именно этого мига - преодолеть шторм, не утонуть от сильных ударов высоких чёрно-синих волн, и, наконец, без сил распластаться на твёрдой поверхности, жадно вдохнув воздух. Только сейчас, на грани жизни и смерти, Джон осознал, что раньше никогда не знал, что такое любовь. Нет, может быть во младенчестве... пока его не попытались разделать, словно индейку на праздник. Тогда он не успел почувствовать материнских объятий, ощутить, что его любят. Просто за то, что он есть. Таким, каким родился. Приёмный отец, который рассказал ему о том, что ему довелось пережить с раннего детства, купировал всё то в его душе, что могло перерасти в любовь. Упивающийся его страданиями. Он никогда не бил приёмных детей, не прикасался к ним даже пальцем - ни чтобы ударить, ни чтобы обнять. Просто игнорировал, а затем, насладясь мучениями каждого, выбрасывал из своей жизни, из мира богатых и сытых людей. Чтобы те погибали на помойках разных страна. Что могло случиться и с ним, если бы он вовремя не спохватился и не подкупил врача, отдав ему все свои карманные деньги, которые копил несколько лет, когда обнаружил тенденцию и раскусил планы Брайана. А потом, с облегчением узнав об аварии из телевизионных новостей, он надел броню и маску на лицо и отправился сражаться за своё наследство. Особой любви с другими приёмными детьми так и не случилось. С теми, кто ещё оставался в живых. Некоторые покончили с собой, другие опустились на самое дно общества, и у них никогда бы не нашлось денег на адвоката, а одна из сестёр, по слухам, была убита киллером Брайана ещё при его жизни. Он даже и не узнал, кем она была. Он никогда не сближался с конкурентами, никогда не "вёлся" на их попытки манипулирования. И не сбивался в группы, чтобы "дружить" против остальных. В конце концов, он пытался самоустраниться от участия в этом грёбанном шоу на выживание. Он просто не мог позволить себе ни сочувствия, ни слабости, ни проявления любви. Иначе бы просто не выжил. Но теперь всё изменилось. В его жизни появился мужчина, которому он рассказал о себе почти всё. Человек, которому он неожиданно сам для себя смог довериться. Тот, в кого влюбился. Кому причинил зло. Кого напугал и кем манипулировал. А ведь он просто хотел причинить брату боль, чтобы тот хотя бы немного почувствовал себя на его месте. Беспомощным, затравленным, пустым внутри - вытравившем кислотой все мысли и чувства, чтобы не стать мишенью. Джон криво усмехнулся, подумав о том, насколько эта ситуация схожа с банальностями из любовных романов. Монстр, зверь-злодей, похищает беспомощную красавицу, а та, охренев от его мощной фигуры, волосатой груди - хотя у него она и не была покрытой волосами - переизбытка тестостерона (снова мимо) - сначала начинает его желать, а потом влюбляется всем сердцем. Да, в попытках отвлечься от звенящей пустоты внутри он читал и не такое. Всё лучше, чем пытаться запить или стать рабом наркотиков. Уроки стрельбы, полученные от профессионалов, а также джиу-джитсу, тоже помогали держать себя в тонусе. Чтобы в один далеко не прекрасный день просто не шагнуть в волны с каменистых берегов любимого острова, где он жил большую часть жизни. Его убежище. То, что для Робинзона Крузо стало тюрьмой, для него превратилось в Рай. Хотя, конечно, при виде его маленького островка прославленный литературный герой только бы презрительно хмыкнул. Но зато у него были самолёт и яхта, и возможность отправиться по магазинам в Финляндию или Швецию. Поэтому козы, тропическая растительность и густой лес попросту были ему не нужны. В Великобританию он летал редко, а в своём шале в Гштааде в Швейцарии, стране, где хранились его основные богатства, он бывал ещё реже. Когда ему внезапно хотелось покататься на лыжах на одном из лучших горнолыжных курортах. И везде он выбирал такие места, где может рассчитывать на уединение. И близость красивой природы, доступной взгляду. Побольше деревьев, водной глади и небес, и поменьше людей. Идеальный мир. Несмотря на то, что он отлично понимал, что делал и прекрасно осознавал глубину своего падения, он знал, что ни за что не сможет отпустить этого мужчину, вызвавшего так много горячих эмоций и раскалённых чувств. И ему было плевать, что мужчина не молод, и не типичный смазливый красавчик, которых он мог бы заказывать в любом количестве, как лобстеры и трюфели в дорогом ресторане. Были бы деньги. А они у него имелись. Но ему попался человек-кремень, которого нельзя было купить за деньги. По-настоящему хороший, правильный парень. Из тех, которых почти не существует. Поистине легендарная личность. При этом считающий себя обычным винтиком в системе правопорядка. "Я делаю то, что должен. Я микроскоп". Глупая мысль вызвала нервную улыбку на сухих губах. Находясь в полубредовом состоянии или под наркозом - ведь если он жив, то его должны были прооперировать, верно? - Джон начал понимать, почему этот несгибаемый, сильный и умный мужчина подчинялся ему всю эту неделю. И никакого стокгольмского синдрома тут и близко не было. Просто Аарон Хотчнер хотел себя наказать. Из-за того, что Джон ему сказал про Фойета. Про то, что тот лишь чудом не убил Джека. И если бы маньяк захотел это провернуть, то вполне мог бы. Например, чтобы насладиться муками матери, убил бы на её глазах сына. Но он явно ощущал что-то из того, что чувствовал сам Джон. Восхищение. Желание покорить. Вожделение. Поэтому и убил сначала сексуального партнёра Аарона. А потом ждал его, как невеста жениха, чтобы убить сына на его глазах. И возможно затем даже оставить его в живых. Или снова порезать. Потому что только так он мог заняться с ним сексом, будучи импотентом. "Хотч ведь действительно не был уверен, что у меня нет связей, чтобы убить его семью", - мелькнуло у него в голове. "Всё же мой приёмный отец не пончиками торговал, а героином, и отмывал грязные деньги, полностью покрытые кровью невинных жертв. А, учитывая то, что я уже сделал, он посчитал, что я мог пойти и дальше. Почему нет? У меня же нет совести". Когда Джон пришёл в себя, к нему в одноместную палату зашёл местный полицейский и на идеальном английском попросил рассказать о ранении. И Джон сообщил, что виноват сам. Взял посмотреть пистолет агента ФБР - друга его супруга - и нажал курок, направив дуло на себя. Потому что выпил. А кто на свадьбе не пьёт? Полицейский недоверчиво покивал, нахмурился, но явно не захотел "бодаться" с ФБР. И его начальство ещё больше не хотело проблем и разборок. И явно телепатически передало ему столь горячее желание. Поэтому в его версию очень быстро поверили. И он подписал показания левой рукой. Правую уже привели в порядок, но пальцы двигались вяло и неохотно, словно были чужими, ненастоящими. Да и заботливый врач - все обожают миллионеров - посоветовал быть поосторожнее. Операция прошла успешно, хотя он потерял много крови. Но ему её возместили. Отличный хирург, дорогие препараты, хорошие лекарства и витамины. Отличный уход. Только ему хотелось повеситься. Или утопиться. Потому что одиночество после ухода врача, медсестры и полицейского стало особенно болезненным. Будто он очутился в собственном склепе в виде зомби.