Мечта Войны. Восходящая звезда

      Доминик пересёк приёмную, пройдя мимо дежурного отделения, стражи которого сегодня с самого утра выслушивали заявления граждан и заносили в базу данных любые полученные от них сведения. На контрольно-пропускном пункте охранный автоматон проверил его идентификационную карту и позволил пройти вглубь здания. По пути Доминик за руку поздоровался с подчинёнными из следственного отдела, которые в конце рабочего дня собирались пойти поиграть в пул и звали его с собой. Но Хельвинтр только махнул рукой и направился к лифту. Следственный отдел располагался на предпоследнем этаже, что иногда раздражало Хельвинтра, но сейчас он воспользовался полученным запасом времени, чтобы сделать пару глотков скотча из своей фляги. В отделе господствовал почти идеальный порядок, если не брать в расчёт небрежно разбросанные по столам планшеты и диск-архивы расследуемых дел. В дальнем конце помещения находился автомат обработки данных с множеством подключённых к нему периферийных устройств. Перед главным монитором стоял коллега Доминика из оперативного отдела и монотонно щёлкал по скроллеру, просматривая одни и те же кадры с места преступления.       — Элистер. — Доминик остановился за спиной оперативника, но тот не отозвался, и тогда следователь хлопнул его по плечу. — Вернись в наш мир!       Страж Элистер Иферус вздохнул:       — Слушаюсь, о повелитель.       Он в последний раз щёлкнул по скроллеру и повернулся. Через его плечо Доминик увидел за его плечом фотографию с места взрыва, где погиб следователь в отставке и ещё несколько горожан.       Дело о серии подрывов сильно обеспокоило руководство Сервис Протектис, и в соответствие с новым приказом наиболее способные сотрудники оперативного отдела были переведены в помощь следователям. Элистер оказался одним из них.       — Почти все уже разошлись, — произнёс Доминик, почёсывая щетину на шее. — А ты, похоже, нашёл способ себя развлечь.       Элистер изобразил на своём лице кислую гримасу:       — Уж поверь мне, Доминик. То, о чём я сейчас думаю, не даст заскучать.       — Хочешь сказать, что нашёл что-то новенькое?       Элистер покрутил головой, разминая шею:       — Не скажу, что такое уж и новенькое. Скорее, подтверждение твоих подозрений.       Он сделал шаг в сторону и дал следователю подойти к монитору.       — Взгляни. На этом кадре лучше всего видно, что все убитые размещены по комнате так, чтобы образовать идеальную окружность, а в самом центре – следователь. Но это не самое главное. Самое главное, что число тех, кого расставили по кругу, – восемь!       — И?       Доминик до этого дела никогда не сталкивался с ритуальными убийствами и оккультизмом, поэтому воодушевление Элистера пока оставалось для него загадкой.       — Маленькая леди буквально с ходу ответила на вопрос, над которым я ломал голову почти полдня. — Оперативник несколько раз щёлкнул по скроллеру. На экране появился круг с восемью копьями. — Восьмёрка в старых легендах означала солнце и божественную власть. Первое, что приходит на ум, – Церковь Солнца.       Доминик сразу же вспомнил об этой подпольной организации. Это была религиозная организация, широко распространённая в Неориме, но официально запрещённая в Аредианском Союзе. Как, впрочем, и любые другие религиозные общества. Так как в государстве вопросами искоренения религии занимались стражи из отдела Деус Морторум – своего рода инквизиция – у Доминика никогда не болела голова от проблем с Церковью Солнца, но, похоже, произошедшие события это исправят. Однако с первых же минут следователя насторожил знак, который открыл Иферус. На всех листовках символом Церкви был круг с волнистыми лучами, но не копьями. Радикальное крыло фанатиков?       — Яйца сенатора, — тяжело вздохнул Доминик, — значит, всё действительно так.       — Да, это ритуал, — убеждённо подтвердил Элистер. — Никак иначе этого объяснить нельзя.       Он подошёл к другому монитору и загрузил данные некоторых диск-архивов с другими делами о преступлениях группы террора, которые они с Домиником перебирали этим утром. Во всех донесениях тоже говорилось о подрывах, и, хотя до этого своих жертв убийцы ни разу не начиняли взрывчаткой, в каждом преступлении так или иначе присутствовал оккультный подтекст. Теперь это было заметить намного проще. Элистер сделал предположение, что раньше члены группы террора «репетировали» свой ритуал.       — Я не понимаю, — раздался голос сзади, — как эти твари смогли похитить столько людей, не оставив никаких следов.       Доминик и Элистер, обернувшись, увидели начальника управления Гектора Солуса, державшего в своей костлявой руке чашку с каким-то горячим напитком.       На покрасневшем лице Гектора Солуса всегда преобладало скучающее выражение лица, и даже сейчас, разговаривая со своими подчинёнными, он выглядел так, словно сейчас уснёт. Доминик никогда не сомневался в профессионализме Солуса, но считал, что его лучшие дни давно прошли.       — Тебе есть чем меня порадовать, Хельвинтр?       — Расследование не стоит на месте, — уклончиво ответил Доминик.       Солус тихо заухал (это заменяло у него смех), и Доминик усмехнулся в ответ.       — Надеюсь, что так оно куда-нибудь да придёт. — Он мотнул головой в сторону входа. — Под конец рабочего дня нас решил проведать начальник нашей инквизиции.       Последнее слово он произнёс с нескрываемым сарказмом, и Доминик медленно, но громко выпустил воздух из лёгких. Стоило ему лишь на пару часов покинуть здание управления, как произошла целая череда событий, развитие которых Доминик предпочёл бы проконтролировать лично.       В этот момент открылась дверь и в помещение в сопровождении своего личного писца вошёл Эсау Войтек, начальник Деус Морторум, специального отделения по религиозным делам. Он сразу направился к Доминику и Элистеру. Войтек предстал перед ними в прекрасно отутюженной чёрной форме с золотыми лацканами и безо всяких отличительных знаков, не считая голографического бейджа.       — Господин Войтек, — поприветствовал его Солус. — Я только что рассказал стражам Хельвинтру и Иферусу, что вы хотите помочь в расследовании.       Начальник Деус Морторум, отличающийся утончёнными чертами лица и проницательным взглядом, был явно возбуждён.       — Что у нас есть по делу? — спросил он.       — Мы уже собрали более-менее приемлемую базу данных, — сказал Элистер, явно умеющий начинать отчёты с ничего не говорящих ответов. — Однако нам определённо не хватает сведений, касающихся религии и оккультизма.       — Об этом не волнуйтесь, следователь. В архиве нашего отдела должно быть достаточно информации, которая может вас заинтересовать.       — Действительно? — Доминик постарался убрать нотки сарказма в голосе.       Войтек усмехнулся и пожал плечами.       — Чёртовы фанатики, — пробормотал Солус.       — Да, возможно, — заметил начальник Деус Морторум. — Именно поэтому меня и заинтересовало это дело, однако ведущую роль я уступаю вашему следственному отделу. Как правило, они лучше справляются с работой, когда речь заходит об угрозе гражданскому населению.       — Так и есть, — согласился Доминик.       Войтек едва заметно улыбнулся.       — Я бы предпочёл, если с этим делом будет покончено как можно скорее. Думаю, если мы немного поработаем вместе, эта проблема решится без особых трудностей.       Доминик кивнул – отчасти потому, что так надо, отчасти потому, что Войтек не стал извиваться и чётко обозначил свою позицию в этом расследовании. Это ему нравилось. Следователи спокойно продолжают выполнять свою работу, а отдел Деус Морторум снабжает их всеми необходимыми сведениями и консультирует при необходимости.       — Не сомневайтесь, мы раскроем это преступление, — заверил его Солус.       Начальник Деус Морторум задумчиво потёр пальцами левый висок.       — Мне сообщили, что к делу может быть причастна одна из преследуемых нами организаций.       — Церковь Солнца, — подсказал Солус. — Давненько о них ничего не было слышно.       — Позвольте заметить, — вмешался Доминик, — мы с моим коллегой полагаем, что действует не сама Церковь, а какое-то её радикальное крыло.       Войтек прикусил губу и безразлично посмотрел куда-то за спины следователей.       — Фанатизм распространяется повсюду, где есть благоприятные условия для этого, следователь. Лорд Грегори Аврелис не просто так объявил религию вне закона. Наша задача – не допустить, чтобы суеверия и культизм укоренились в сердце Аредианского Союза. — Он в упор посмотрел на Доминика. — Церковь Солнца запрещена законом, в том числе и любые её ответвления. Найдите мерзавцев, посмевших совершить это преступление, господа, а я в свою очередь передам вам все имеющиеся у нас данные о культах и сектах.       Доминик кивнул:       — Сделаем всё возможное.       Войтек усмехнулся:       — Не исключено, майор, что нам с вами придётся сделать даже больше.       Он направился к выходу, и Солус, напоследок поцокав языком, вышел следом.       — «Чёртовы фанатики», — повторил Доминик, подражая голосу Гектора Солуса. — Кажется, старик хочет спихнуть это дело с нашего управления.       Доминик фыркнул.       Лицо Элистера словно стало ещё бледнее, чем обычно.       — Не нравится мне эта связь с Церковью, — пробормотал он. — Вряд ли они сами могут иметь отношение к таким ритуалам.       Доминик снова фыркнул:       — Ты всегда можешь попытаться убедить в этом Войтека.       Элистер лишь рассмеялся в ответ.       — Нет уж, спасибо.

***

      Ремис Седирэ прошёлся по комнате и пригубил вино из своего бокала. Затем протяжно выдохнул и сделал ещё один глоток.       — Кажется, это вино тебе не совсем по вкусу, — заметила Елена.       — Я никогда не был в восторге от Аредианского вина, — ответил Седирэ. — Всегда предпочитал Сваннхельмское бордовое. Не могу не признать, что северяне знают толк в виноделии.       — Сваннхельм тоже часть Союза, — сказала Елена. — Не считаешь ли ты свои слова противоречивыми?       Седирэ осушил бокал, долил ещё из графина и широко улыбнулся.       — Это небольшое королевство является протекторатом Аредиана, моя дорогая, как и множество других стран.       Елена Тревис вздохнула и вернулась к прежнему занятию — она пыталась установить пакет подавления бликов на фотографиях в свою камеру.       — Он исчез. Как сквозь землю провалился, — сказал Седирэ. Он улёгся на тахту, закинул одну ногу на другую и поднял бокал с вином над собой.       Елена подняла голову и удивлённо посмотрела на него.       — Ты о чём? — переспросила она.       — Вентан, эта проклятая машина! Я наблюдал за несколькими последними командными боями «чёрно-белых», но его не было. Уж кто-кто, а он никогда не упустил бы возможность разобрать на запчасти парочку кибер-гладиаторов, тем более там был «Голиаф».       — Может, он нашёл для себя более интересное занятие?       — О, милая, ты же понимаешь, как нелепо это звучит? Для такого, как он, нет другой жизни, кроме сражений. Не знаю, какая внутренняя сила ведёт его, но с арены она может увести его только в Легион.       — Ремис, а ты сам не думал о службе в войсках?       Седирэ пожал плечами:       — Если в течение года военный поход не достигнет запланированного успеха, железных рыцарей первых направят в ряды Гастата. Признаться честно, я никогда не думал о том, чтобы стать героем войны. Нет, ну а как можно меня представить?..

Воин света, держа меч в руках, Посеял среди врагов страх. «Седирэ, ты герой!» - кричали мне братья, Но слышал я в криках их только проклятие.

      Седирэ довольно усмехнулся. Он явно ожидал отклика, но Елена, видимо, была слишком увлечена своим занятием.       — А, дьявол! — рассерженно воскликнула она, бросая камеру на кресло. — Мне нужно выпить немного вина.       «Я говорил об этом ещё час назад», — подумал Седирэ, окидывая её взглядом.       Сегодня Елена была одета в короткое серо-бирюзовое платье с корсажем, подчёркивающим грудь. Её светлые волосы, свободно распущенные, ложились на плечи, и Седирэ отметил, что так она нравится ему намного больше, чем с хвостом.       — Ты прекрасно выглядишь, Елена, — сказал он.       — Спасибо, Ремис. — Елена села рядом и провела ладонью по его волосам. — Причёска чуть подлиннее тебе бы даже лучше подошла.       — «Ёжик» прост и практичен, моя дорогая, — запротестовал Седирэ, пока она пыталась оценить длину его волос относительно длины своих ногтей.       — Ты говоришь о практичности? — Елена широко улыбнулась. — А то, чем мы с тобой занимаемся – тоже… практично?       Седирэ усмехнулся:       — Конечно. Это расслабляет, снимает стресс.       Елена допила вино и поставила бокал на пол.       — Вот как? — внезапно рассмеялась Елена и легла на Седирэ так, чтобы смотреть ему прямо в глаза. — Тогда давай немного снимем стресс.

***

      После того как Флори была уложена в постель, Доминик вернулся в гостиную и присел на мягкий диван. Бокал холодного эля, налитый для него женой, вызвал довольную улыбку, и он стал потягивать напиток, пока Лидия на кухне готовила ужин.       Расслабляющее воздействие напитка объяло разум Доминика, но он не противился этому и позволил мыслям свободно гулять в голове. В сознании возникали образы холодных равнин и бескрайних озёр.       Он даже не заметил, как Лидия вошла в комнату и села около него.       — Ты устал?       — Да нет.       Его ответ не убедил Лидию. Семь лет совместной жизни развили чувство взаимопонимания, и именно это чувство не позволило ей допытывать мужа. Она знала о его работе и понимала, что он, приходя домой, старается не приносить с собой посторонние проблемы. Лидия только спросила:       — Не хочешь об этом поговорить?       Он сделал ещё глоток эля и после некоторого времени молчания ответил:       — Нет, точно не сейчас.       Лидия сменила тему, чтобы Доминик мог успокоиться.       — Сегодня в школе Флори похвалили при всём классе за сочинение о работе Сервис Протектис, — сказала она и заметила, как на лице мужа появляется улыбка. — Ей даже подарили билет в аквапарк, и я подумала, а может, нам стоит всей семьёй…       Она не успела договорить из-за внезапно раздавшегося в спальне шума.       Доминик мгновенно вскочил на ноги и метнулся в спальню. Окно над рабочим столом было приоткрыто, а на полу валялся опрокинутый ящичек с канцелярскими принадлежностями и дисками. Похоже, что Урша выскочила на улицу.       Вздохнув, он пошёл в холл и принялся обуваться. Позади послышались тихие шаги. Обернувшись, Доминик увидел в дверном проёме маленькую фигурку Флори.       — Папа? Кошечка опять убежала?       — Да. Вернись в постель, — сказал он девочке. — Я скоро вернусь.       Он накинул лёгкую куртку и вышел из квартиры.

***

      Когда Доминик спустился вниз и оказался на улице, он услышал громкие голоса. За углом его дома стояли двое здоровых парней напротив третьего, сильно уступавшего им по комплекции. В руке у одного из здоровяков поблескивал нож. Третий очевидно был сильно напуган и не мог даже сдвинуться с места.       Следователь хрустнул костяшками пальцев и направился прямиком к ним. Здоровяки увидели его и заметно напряглись. Доминик бегло осмотрел их. Судя по их внешнему виду, парни жили в Нижнем городе. Как правило, жители фавел почти никогда не появлялись в таких престижных секторах, и тот факт, что они пришли сюда только затем, чтобы ограбить какого-то несчастного паренька, вызывал подозрения.       — Иди своей дорогой! — проворчал тот, кто держал в руке нож. — Мы только хотим указать этому святоше на его место.       С этими словами он дёрнул за цепочку на шее парня и, прежде чем она упала не землю, Доминик успел заметить позолоченный медальончик в виде круга с волнистыми лучами.       — Нет, — дрожащим голосом выдавил из себя паренёк. — Я просто…       — Да это никак его дружок! — крикнул второй здоровяк. — Ты попал.       Он набросился на следователя, но тот ловко уклонился и без промедления ударил нападавшего в челюсть. Удар достиг цели, и противник тяжело рухнул на землю.       Тот, что был с ножом, попытался воспользоваться тем, что следователь отвлёкся, и напал сбоку, но следователь среагировал быстрее, чем ожидал здоровяк. Доминик одной рукой схватил его за запястье и резко повернул, так что локоть оказался вывернутым и лишил противника возможности сопротивляться.       — Никогда не нападай с оружием на человека, — посоветовал ему Доминик и одним ударом по коленям сбил его с ног.       Первый здоровяк, похоже, отключился от удара, а второго Доминик прижал к земле своим весом. Несколько мгновений ему понадобилось, чтобы прийти в состояние внутреннего равновесия, и наконец, он поднял глаза на паренька. Он так и стоял на месте.       — Всё в порядке? — спросил следователь.       Паренёк, всё ещё дрожа, начал что-то бормотать и только потом смог сказать.       — Не бейте меня. Я просто…       — Не буду, — заверил его Доминик. — Вызови стражей по терминалу.       Вместо ответа паренёк сперва нагнулся и поднял с земли свой медальон. Не было никаких сомнений, что это символика Церкви Солнца.       — А что мне?.. — Он бросил на Доминика вопросительный взгляд.       Следователь вдруг почувствовал, что не хочет отдавать несчастного на растерзание инквизиторам из Деус Морторум, поэтому просто махнул рукой.       — Выброси. И больше никогда с ними не связывайся.       Паренёк взволнованно закивал и побежал к подъезду, чтобы вызвать стражей. А рука Доминика опустилась на землю и тут же нащупала что-то колючее. Сначала он подумал, что это лезвие ножа, однако, посмотрел на предмет, понял, что это такое. Доминик достал из внутреннего кармана куртки платок и поднял им маленький бронзовый медальон.       Он был очень похож на позолоченный медальончик паренька, за одним лишь исключением. Вместо волнистых лучей у него были острые копья.       Доминик положил его в карман своей куртки вместе с платком и усмехнулся сам себе: «Вот ведь вечерок выдался, а?»       — Эй, послушай, — окликнул он спасённого, когда тот уже возвращался, — может, ты видел кошку? Чёрная такая, с рыжими пятнами на боках.

***

      Она спала с Ремисом последнюю неделю. Небольшая радость, которая дарила успокоение и придавала сил. Именно так она сама себе объясняла своё легкомысленное настроение. На деле всё было серьёзнее, в его объятиях Елена чувствовала себя защищённой и уже успела сильно привязаться к нему.       Внезапный вызов по экстрафону разбудил её раньше, чем Седирэ. В управлении Сервис Протектис стало необходимо её присутствие. Только отложив экстрафон, она обнаружила, что прижалась всем телом к рыцарю. От звука электроники и от движений Седирэ тоже проснулся, чтобы увидеть улыбку Елены.       — Работа? — спросил он, когда она начала выбираться из-под одеяла.       Елена улыбнулась чуть шире и развела руками.       — Больше некому. Эти ребята, похоже, никогда не спят.       — Наверное, ты им очень сильно понадобилась, ведь сегодня выходной. — Он всё ещё лежал и сквозь прикрытые веки смотрел, как девушка одевается.       Елена окинула его взглядом. В утреннем свете, пробивающемся через зазоры в жалюзи, кожа на мускулистом теле Седирэ казалась золотистой. На мгновение ей захотелось вернуться в постель, но чувство ответственности перед начальством развеяло эти мечты.       — Я только надеюсь, что меня ждёт что-то больше, чем проверка каких-нибудь бумажек, — сказала она перед тем, как выйти из комнаты.

***

      — Ты хотел меня видеть? — спросила Елена Тревис. — Могу я узнать – зачем?       — Ах, леди Тревис, — отозвался Доминик Хельвинтр, проглотив кусок стейка. — Присаживайся, не стесняйся.       После того как она почти полчаса бродила по серым коридорам управления Сервис Протектис, Елена обнаружила следователя в кафе на нижнем этаже. По словам стража Иферуса, пришедшего чуть раньше её, и других стражей Доминик появился ранним утром и, игнорируя любые вопросы коллег и их приглашения пойти отдохнуть в клуб после работы, несколько часов подряд просидел в архиве.       Но всё же Доминик выглядел свежо: глаза живо блестели, а на лице красовалась сдержанная улыбка.       — Ты сегодня прямо на подъёме, — заметила она.       — Могу сказать то же самое и о тебе, Тревис, — ответил Доминик. — Ты выглядишь бодро. Вероятно, хорошее питание даёт о себе знать.       — Надеюсь только, что я не сильно пополнела, но ведь ты разбудил меня и вызвал на работу в мой выходной не затем, чтобы обсудить мои кулинарные предпочтения, верно?       Доминик усмехнулся и положил на столик планшет, который внимательно изучал, пока она не пришла.       — Верно. Я вызвал тебя не для этого.       — Зачем тогда? — спросила она. — Если ты хочешь узнать, не давит ли на меня работа и не пугают ли меня возможные опасности…       — Опасности? — засмеялся Доминик. — Нет, нет. От них всё равно никуда не денешься. Это Элистер посоветовал мне с тобой поговорить. Он сказал, что ты много знаешь о разных оккультных науках и даже помогла ему разобраться с возникшим вопросом.       — Я не разбираюсь в оккультных науках.       — Нет? А откуда тогда такие познания?       Елена ненадолго задумалась.       — История.       — Пусть будет так, — сказал Доминик. — В любом случае я буду очень благодарен, если ты согласишься мне помочь.       — Правда? Я бы и не подумала никогда, что службе защиты может понадобиться помощь девушки-репортёра.       — И всё же она понадобилась, — заверил её Доминик. — Дело в том, что такого рода преступление, что мы расследуем, несёт в себе мотивы, с которыми наша служба ещё ни разу не сталкивалась. Мы связались со специалистами, и они оперативно предоставили нам невероятно большое количество интересных сведений. И всё же я хотел бы поговорить с тобой, как с человеком, долгое время жившем в государстве, где религиозные организации и культы не преследовались законом.       — О каких культах ты говоришь?       Доминик легонько ударил кончиками пальцев по столу и вытащил из внутреннего кармана пиджака завёрнутый в полимерную плёнку бронзовый медальон. Он показался ей знакомым, но всё же отличающимся от символики культов западных стран.       — Вот здесь мне и нужна твоя помощь. Я целое утро сегодня искал любые сведения об этом символе, и меня всё это очень сильно заинтересовало. Этот медальон принадлежал одному отморозку, подозреваемому по нескольким мелким преступлениям. Я подумал, что смогу найти хоть какую-нибудь зацепку по нашему делу, если пойму значение этого символа.       — Что-нибудь получилось узнать?       Он улыбнулся, и Елена заметила в его улыбке одновременно сомнение и удовлетворённость.       — И да, и нет. Мне удалось найти очень много информации о культах, использующих подобную символику, но чем больше я читал, тем более чётко понимал, что этого недостаточно. Потому-то я и решил, что было бы неплохо дополнить пробелы твоим знанием… истории.       — Как я могу помочь?       — Взгляни поближе. — Доминик пододвинул медальон в сторону Елены. — Среди известных в Аредиане религиозных организаций нет культа с таким знаком, но в экстранете я наткнулся на заметки об Изначальном Пути, где фигурировал похожий символ. Ты слышала что-нибудь об этом?       — Да, об этом слышала. — Елена покрутила в руках бронзовый предмет. Она читала об Изначальном Пути, однако вид медальона ей по-прежнему ничего не говорил. — Я читала разные легенды – подавляющее большинство, конечно, не серьёзнее детской сказки – и в некоторых находила упоминание о божественном существе Абраксииле, в котором воплотились восемь принципов Изначального Пути.       Доминик кивнул и принялся что-то искать в своём планшете.       — Посмотри, — сказал он через какое-то время, поворачивая и пододвигая планшет. — Это отрывок из одного древнего текста. Учитывая, что его несколько раз переводили с одного языка на другой, наверняка, здесь могут быть неточности. Но всё же послушай: «Жизнь и Смерть – ветви одного и того же древнего древа, вросшего корнями в почву теней и света».       — А что это за текст?       — «Эрр и Танатика», если не ошибаюсь, — ответил Доминик, возвращая назад планшет. — Да, всё верно.       — Ну конечно! — воскликнула Елена. — Я помню эту легенду, где Абраксиил описывал каждый виток жизненного пути с помощью загадок. Мне очень хорош запомнился момент, когда странник, пришедший к нему, разгадал один из принципов Изначального Пути. «Космос – абсолютная пустота – был основой всего. И чтобы родиться вновь, этот мир должен быть уничтожен».       — Как это похоже на наших приятелей, — невесело усмехнулся Доминик.       — Я тоже, хоть это и не моё дело, начала об этом задумываться. — Глаза Елены вдруг погрустнели от мысли, что древние легенды толкают людей на такую жестокость. — Получается, они убеждены в том, что, сея разрушения, они готовятся к новому рождению?       От того, каким тоном она произнесла последнюю фразу, у Доминика чуть не сжалось сердце. Девушка была почти в два раза младше его, но на её лице отражалось настолько глубокое отчаяние от открывшейся истины, что следователь невольно задал себе вопрос. Что ещё она увидела до того, как столкнулась с этим делом?       Наконец, она заговорила, и её голос стал чуть твёрже, чем обычно.       — Я помню, — произнесла она, — слова загадки, которую загадал Абраксиил страннику. Но как они посмели?.. Это не просто жреческое колдовство на крови. Это… это хаос. «Крещённый огнём, ты сбросишь свою кожу». Как посмели они настолько исказить смысл послания ради своих жестоких фантазий?       — «Крещённый огнём», — повторил Доминик и врезал ладонью по столу: — Чёртовы ублюдки!       — Я думаю, что это Тьма. Но раз есть Тьма, то должен быть и Свет, который ей противостоит. И закон здесь может оказаться совершенно бессильным, а значит, мы как никогда раньше нуждаемся в воплощении Света, иначе непременно произойдёт что-то страшное.       Доминик завороженно слушал, как Елена, используя по-детски наивные слова, говорит то, что сам он стеснялся сказать. Идею невозможно уничтожить оружием, невозможно запереть её в тюремной камере. Слово можно убить только другим Словом. Но каким оно должно быть, чтобы группа террора замолчала навсегда и его жена и дочь не боялись того, что следующий взрыв прогремит около их дома?       — Можно я посмотрю? — попросила Елена, оторвав его от размышлений. — Медальон.       Она провела пальчиком по каждому копью, а затем вдоль круга.       — Это Тьма, — еле слышно прошептала она. — Нужно найти Свет.