Глава 5. Последний крестовый поход
17 апреля 2016 г., 13:00
ЧАСТЬ II. СОЮЗ
2590 год ПАС Штурмовые БТРы и танки класса «Броненосец», выдвинувшиеся с последнего плацдарма геррокаров, составляли одно из самых крупных подразделений бронетехники, когда-либо применявшихся в ходе завоевания нации техноварваров. В первых лучах восходящего солнца плацдарм покинуло несколько десятков машин, курс следования и состав групп которых был рассчитан самим Повелителем, чтобы сокрушить стены геррокарского форта с максимальной эффективностью. Бомбардировщики с оглушительным воем поднимались в воздух, оставляя за собой облака пыли и реактивные газовые выхлопы, а вслед за ними трогались с места БТРы и «Броненосцы». Всего за несколько минут пустынное плато заполнилось чёрно-алыми силуэтами стальных хищников, которые на ходу сбивались в стаи, готовые к исполнению приказа. По сигналу из командного центра они устремились к своей жертве. Лорд Грегори Аврелис стартовал с базы на «Аллигаторе» – мощнейшем танке Королевства, спроектированном и построенным лишь в двух экземплярах специально для короля и лорда-советника. Отдалённо он напоминал «Броненосцев» – те же широкие защищённые гусеницы и массивная башня – но был несколько шире, имел более толстую броню и нёс на боках корпуса по крупнокалиберному шторм-пулемёту. «Аллигатор» ворвался в сектор последнего оплота геррокаров, и грохот его гусениц стал предзнаменованием краха непокорного народа.***
Вопли, раздававшиеся от каменных стен, Гал Гараддон услышал ещё более отчётливо, и усмехнулся от внезапно пришедшей в голову мысли, что это кричит от злобы сама земля. Последние геррокары защищали это место, и если они и потеряли надежду или были напуганы, то никак это не проявляли. Эти варвары сражались яростнее, чем все, кто уже пал от его руки в этой войне. Как только БТР пересёк границу сектора, Гал Гараддон и Бруд Бакара мгновенно высадились вместе с воинами Первого каскада, и на тяжёлых доспехах цвета киновари заплясали отблески огня. Стоило им покинуть бронированные машины, и в уши тут же ударили грохоты взрывов, стрельба и крики. Не дожидаясь приказов, гвардейцы немедленно заняли позиции вокруг Бакары, и он понимал, что в десятках других мест по всему сектору происходит то же самое. Снаряды варваров уже долетали до них, но их мощи были достаточно только, чтобы пробить броню гастатов, а на доспехах Алой Гвардии они оставляли только царапины. Гараддон считал, что, если бы таких доспехов было больше, кампания завершилась бы значительно раньше, но массовое производство комплектов силовой брони началось совсем недавно и было довольно дорогостоящим. — Выдвигаемся! — приказал Гараддон, когда его воины заняли свои места. Гвардейцы выстроились попарно в цепь, их тяжёлые винтовки и реактивные дробовики моментально уничтожали любого встреченного на пути геррокара, оставляя за отрядом кровавые следы на песке. Отряды Алой Гвардии сжимали форт в кольцо и безжалостно убивали последних его защитников. Королевские бомбардировщики оказывали весомую поддержку наземным войскам, и тяжёлые бомбы взрываясь обрушивали каменные башни, охватывая их вспышками пламени. Сразу после высадки воинов стали прибывать и тяжёлые танки. В общем шуме послышался грохот гусениц, и Гараддон увидел, как танк-ветеран – «Кровавый Броненосец» – одним мощным залпом разнёс металлическую конструкцию, служившую укрытием для группы геррокарских солдат, вооружённых грубыми плазменными излучателями. Перламутровый сгусток энергии врезался в бок танка, и Гараддон вздрогнул, боясь серьёзных повреждений, но на броне почтенной машины появилась лишь неглубокая обуглившаяся по краям вмятина. «Броненосец» повернул башню в сторону, откуда прилетел снаряд, и выстрелом уничтожил каменное укрытие, в то время как встроенный пулемёт расстреливал выбегающих наружу людей. Гараддон со своими воинами завершил дело, послав несколько очередей снарядов в убегающих геррокаров. — Я бы и сам справился, — раздался трещащий голос в канале связи. — Впрочем, благодарю за помощь. Внезапно грянул гром и поле битвы зловещим сиянием залил оранжево-жёлтый свет, а рядом посыпались обломки стены. Гараддон успел заметить зубастую пасть на ониксовой броне промчавшегося мимо танка. «Аллигатор» лорда Аврелиса, не снижая скорости, влетел в пролом в стене и оказался в самом сердце сражения. — За мной, Бакара! — воодушевлённо воскликнул Гараддон. — Идём за «Аллигатором»!***
Алая Гвардия перешла в рукопашную. Гараддон бросил геррокарского воина в стену, а затем широкое лезвие его меча легко прошло сквозь покрытые ржавчиной пластины брони и рассекло тело варвара от плеча до пояса. Гараддон со своими воинами уничтожил крупную группу геррокаров, оставив на попечение Фармацеона только двух гвардейцев. Столкновение было жестоким, но силовые доспехи отлично защищали своих хозяев, и Гараддон наслаждался ощущением своей непобедимости. «Аллигатор» остановился примерно в полукилометре от них, но, судя по донесениям на голосовом канале, защитники форта до сих пор сопротивлялись не менее упорно. Воины Алой Гвардии передвигались не очень быстро, но их целеустремлённость и неутомимость и поддержка «Кровавого Броненосца» помогли проложить путь к цели. Вскоре Гараддон заметил, что чем ближе отряд подходит к цитадели форта, тем менее ожесточённо сопротивляются геррокары. Песок под ногами сменился камнями и железными плитами, на пути повсюду встречались баррикады и достаточно хорошие укрепления, которые могли бы позволить задержать нападающих на приличное время, но геррокары по неизвестным причинам не стали пользоваться этими преимуществами. — Что ты думаешь об этом, Бакара? — спросил Гараддон, опрокинув ударом ноги импровизированное укрытие в виде железного листа и осмотрев лежащий перед ним путь. Впереди поднимались огромные завалы из камней и останков автомашин, но геррокары, судя по всему, уже отступили, поэтому никаких затруднений быть не должно. — Они как будто больше не хотят пытаться остановить нас, — отозвался Бакара. — Я уже целых четыре минуты никого не убивал. — Точно. — И что ты об этом думаешь? — Мне это не нравится, — сказал Гараддон. — Здесь что-то не так. — Что прикажешь, командор? Чем ближе они подходили к цитадели, тем громче становились странные вопли из-за каменных стен, и Гараддон заметил вдалеке узкий проход. «Если только это не ловушка геррокаров», — подумал он. Вскоре поле боя оживилось. Вновь послышались крики, выстрелы и звон металла, становившиеся всё ближе и сплетавшиеся в оглушительный оркестр войны. — «Аллигатор» где-то рядом! — крикнул Гараддон. — Построение цепью! Мы нужны нашему Повелителю! Гараддон посмотрел на реактивный дробовик, который уже успел остыть и теперь, когда грохот битвы был совсем рядом, снова просился в бой. Посмотрел на меч, от эфеса до кончика лезвия покрывшийся кровью варваров. Он поймал себя на том, что предвкушение финального сражения подстегнуло все его чувства, и мысленно пообещал себе не впасть в столь соблазнительное боевое безумие. — Командор! — закричал Бакара. — Мы готовы! Гараддон перевёл внимание на своего капитана и увидел, что тот не меньше хочет ворваться в круговорот битвы, развернувшийся за грудой обломков. Открывшийся коридор казался достаточно широким даже для гвардейцев, хотя и пространства для свободного движения не было, однако Гараддон знал, что этот путь приведёт их к цели. — За Аредиан! За Виктариона! Вперёд! — приказал Гараддон и, тяжело ступая, побежал по каменной расщелине. Взяв реактивный дробовик на изготовку, Гараддон повёл свой отряд через завалы, отделявшие их от цитадели. Отголоски сражения доносились и до него, слышались взрывы, а наполовину прогнившие кузова автомашин прогибались под тяжестью доспехов, так что Гараддону то и дело казалось, будто он сейчас провалится. Незваные мысли неожиданно вызвали чувство беспокойства. А если вдруг геррокары заминировали завалы? Почему он не додумался это проверить? Он очистил голову от этих мыслей, так как поздно уже было что-либо предпринимать. Совсем скоро Гараддон увидел впереди невысокую стену из разбитых танковых гусениц и колючей проволоки и понял, что это и есть выход. Во всяком случае он надеялся, что вся эта конструкция не взлетит на воздух в самый последний момент. Стена была слишком высокой, чтобы перелезать через неё, и ему пришлось воспользоваться весом брони и мощью оружия. Гараддон прорвался через заграждение на площадь, в центре которой сквозь тёмную дымовую завесу просвечивала башня, увенчанная четырьмя шпилями. По периметру площади печально расползлись пылающие останки сторожевых вышек и укреплённых позиций, так что от площади, какой она была в старые времени, мало что осталось. На подступах к цитадели виднелись толпы геррокарских воинов, а чуть ближе к краю площади Гараддон увидел могучую фигуру Повелителя, который прорубал себе путь мощными ударами двуручного меча, подаренного самим королём Юлием Виктарионом. Увенчанный высокими зубцами позолоченный шлем Аврелиса отражал блики огня, и при виде своего Повелителя Гараддон ощутил прилив сил. Преторианцы из числа Алой Гвардии стояли по обе стороны от Аврелиса, обрывая жизни варваров взмахами палашей и выстрелами из тяжёлых пистолетов, и весь отряд постепенно продвигался ко входу в цитадель. Рядом с Повелителем Гараддон увидел фигуру вексиллария Рива Корбала, державшего знамя Королевства Аредиана. Звезда на древке знамени сияла золотом в отблесках пламени, и тяжёлая алая ткань развевалась на ветру. Гараддон сразу увидел, что враги пытаются окружить Повелителя. — Воины Первого! — закричал он. — Вперёд!***
Советник короля. Полководец. Грегори Аврелис могучими ударами двуручного меча атаковал своих врагов, и с каждым взмахом жизнь одного из геррокаров обрывалась. Все, кто посмел противостоять ему, падали замертво, и потому не могло быть и мысли, что в сражении может пойти что-то не так. Алая Гвардия как всегда бесстрашно и безжалостно билась рядом с воителем, острые лезвия лишали жизни каждого, кто имел неосторожность оказаться в зоне досягаемости смертоносных палашей, и гордый Рив Корбал высоко держал знамя Королевства, отстреливая из крупнокалиберного пистолета подобравшихся слишком близко к нему варваров. Пламя пожаров начало быстро угасать, и чёрный дым пополз по земле, окутывая собой ноги воинов. Пронзительные боевые крики геррокаров и громовые удары барабанов, доносившиеся из цитадели, сливались в оглушительный хор, и Аврелис не мог вспомнить, чтобы варвары когда-нибудь сражались настолько неистово. До этого он лично ни разу не сталкивался с такой яростной игрой звуков и не мог даже предположить, какую цель преследовал этот безумный оркестр. Цитадель словно ожила. Из бойниц начали просвечиваться красновато-жёлтые огни, которые мерцали в такт ударам барабанов. До здания оставалось едва ли больше сотни метров, но он осознавал, что без подкрепления со стороны основных сил битва затянется надолго и преимущество аредианцев сойдёт на нет. Меч воителя разрубил напополам набросившегося со стороны варвара, но тревожные мысли до сих пор не давали покоя: не может ли эта площадь целиком оказаться одной большой ловушкой? Форт геррокаров изнутри напоминал минное поле с его развороченными каменными плитами и воронками от взрывов. А под площадью можно было разместить столько взрывчатки, что от всего аредианского легиона не останется и пыли. Рядом с Аврелисом были только воины, прибывшие с ним в составе авангарда «Аллигатора» и «Броненосцев»-ветеранов. И хотя они сражались, словно не ведая страха, их силы мало-помалу истощались, а это в конечном итоге предполагало только один возможный исход. Заметив, что через обломки зданий и небольшие группы геррокаров к нему пробивается Гал Гараддон со своим Первым каскадом, Аврелис почувствовал вспыхнувшую внутри радость. — Первый каскад, ну наконец-то! — крикнул Аврелис. — Ко мне, воины, и к победе, скорее вперёд! Рив Корбал, вознеся знамя Королевства, последовал приказу, продолжая удар за ударом забирать жизни вражеских воинов. Аврелис в два прыжка оказался рядом с ним и прикрыл вексиллария со спины, и преторианцы Алой Гвардии также поспешили сплотиться вокруг своего знамени. — Идём за Повелителем! — закричал сзади Гал Гараддон, и Аврелис оскалил зубы, радуясь безжалостности и мастерству воинов Первого каскада. Командиры подразделений гастатов утверждали, что геррокары проявили себя самыми стремительными и яростными из всех варваров, но они были не более, чем тенью боевого гнева, воплощённого в воинах Алой Гвардии. Расколов рукоятью меча череп ещё одного геррокара, Аврелис на мгновение представил, каких величайших успехов может достичь он и его воины на пути завоевания и как гордился бы его король. Один из геррокаров, прокричав нечто похожее на боевой клич, внезапно прыгнул на Аврелиса с грубым топором в руках. Аврелис вскрикнул от неожиданности и, моментально свалив врага на землю ударом локтя, раздавил его грудь тяжёлым сапогом. Он сосредоточился на сражении, оставив на потом мысли о будущих почестях и увидел, что к площади через завалы пробираются и другие его воины. Аврелис стиснул зубы, отметив их опоздание, ведь вторая волна, согласно составленному плану, должна была атаковать единым целым. Похоже, что по пути к цитадели произошло что-то серьёзное, и его солдаты не только задержались, но и понесли потери. Казавшиеся забытыми, мысли о ловушке вновь встревожили его, и лорд Грегори помрачнел. Солдаты Алой Гвардии продолжали пробираться на площадь, Аврелис и штандарт Королевства всё решительнее продвигались к цитадели, которая была уже совсем близко. Рядом с ним взметнулся ослепительно яркий столб красного огня, и Аврелис отшатнулся в сторону. Он почувствовал невыносимый жар, но не стал обращать внимания на прокатившуюся по телу боль и повернулся, чтобы оценить последствия вспышки. Девять Алых гвардейцев и несколько геррокаров превратились в обугленные останки. — Малефики! — раздался чей-то крик. — Знамя! — послышалось с другой стороны. Рив Корбал пытался удержать в изувеченных руках знамя, но всё его тело запылало как факел – колдовской огонь не оставлял в живых никого, к кому прикоснулся. Флаг выскользнул из расплавленных пальцев Корбала и склонился к земле. Аврелис увидел, как капитан Бакара подбежал к Корбалу, подхватил охваченное огнём знамя и высоко поднял его над головой, чтобы все воины Алой Гвардии могли видеть символ своей победы. Геральдический орёл, вышитый на кроваво-красной ткани, исчезал в огне, и от такого оскорбления Аврелиса переполнял гнев, грозившийся вот-вот выйти из-под контроля. Поднявшийся ветер отрывал от флага горящие лоскуты, и лишь фигура в виде звезды, венчающая древко, даже не оплавилась от жара, словно пламя Эмпирея было бессильно против стали, отлитой в аредианских кузницах. Огонь вспыхнул сильнее, окончательно уничтожая знамя Королевства. — Огонь! – неистово закричал Аврелис, и его голос, благодаря подшлемным усилителям, прозвучал как раскат грома. — Вот, что мы принесли вам! Осквернение флага вызвало ярость воинов Королевства, и они с ещё большей злостью и решительностью бросились истреблять врагов. По бокам от Аврелиса загремели залпы реактивных дробовиков; развернувшись, он увидел, как Гал Гараддон метким выстрелом снёс голову осмелившемуся высунуться из бойницы малефику. Алые гвардейцы быстро окружили Аврелиса, и он шагнул к командиру Первого каскада и его лейтенанту, всё ещё высоко держащему в руке остатки знамени. — Гараддон! — окликнул он командира. — Доложи! — Мой лорд, мы прибыли, как только смогли, — ответил Гал Гараддон. — Мы задержались только перед завалом. Внешнее кольцо было совершенно пустым и… — Если оно было пустым, вас ничто не должно было задержать, — возразил Аврелис. — Подобная неорганизованность чуть не поставила под угрозу наш план. — Вы правы, мой лорд, — согласился Гараддон. — Я более не подведу вас. Аврелис сдержанно кивнул: — Откуда такие потери у Второго каскада? — Не могу знать, мой лорд. Вероятно, они наткнулись на отряды с малефиками либо пострадали от мин. Может, и то, и другое. Аврелис отвернулся от Гараддона и перевёл внимание на цитадель, за воротами которой готовились к последнему бою остатки геррокаров. — Твои воины понадобятся мне, чтобы пробить оборону цитадели. За мной! Не дожидаясь ответа, Аврелис решительно двинулся мимо строя воинов Алой Гвардии, крепко сжимая рукоять меча. Сквозь завалы наконец прорвались танки, и тяжёлые снаряды со всех сторон ударили в стены цитадели, отрывая массивные куски камня, которые, падая на землю, давили выбегавших наружу защитников. Алая Гвардия во главе с Аврелисом выстроилась в атакующий клин и пошла на геррокаров. У самого подножия цитадели геррокарские бойцы дрались со злостью, переходящей в безумие, чёрный дым стелился под их ногами, а от душераздирающих воплей невольно вспоминались легенды о вурдалаках из старинных рассказов. Геррокары один за другим бросались в бой, абсолютно забыв об инстинкте самосохранения, и Аврелису казалось, что некоторые из них сами кидались под его удары. После каждого удара меча наружу вырывались потоки крови и крики, в которых не было совершенно никакого смысла. Вот уже он взошёл на разбитые ступени цитадели, а перед ним, как будто пасть хищного зверя, зиял полуразрушенный вход. Повсюду валялись выбитые из стен осколки камней, между ними лежали десятки трупов людей в примитивной броне, всё ещё сжимавших в остывающих руках оружие, и на лицах застыли гримасы чистой ненависти и презрения. Алая Гвардия пошла в последнюю, непродолжительную, но кровавую и жестокую атаку. Вместе с обычными бойцами навстречу вышли малефики. Отразить неукротимое пламя Эмпирея была не в состоянии даже тяжёлая броня, и многие воины из Первого каскада Гала Гараддона погибли под этими стенами. Но даже смертельно раненые воины Королевства продолжали сражаться, пока их сердца не останавливались, и ничто уже не могло остановить натиск Алой Гвардии, и все геррокары заплатили жизнью за свою непокорность. — Мы их сокрушили! — закричал Аврелис. С неугасаемым огнём в глазах и мечом в руках Аврелис пробил себе путь к цитадели геррокаров. Гал Гараддон убивал врагов с яростью, достойной воинов времён основания Королевства. Упрёк Аврелиса пробудил в нём боевой гнев и сильнейшее желание восстановить свою честь в глазах Повелителя. Он уже не знал, сколько геррокаров пало от его руки, а когда он вслед за Аврелисом и Бакарой со стальным древком в руке вошёл внутрь каменного строения, темнота заключила воина в свои объятия. Из-за стен цитадели Гараддон ещё слышал последние грохоты взрывов, выстрелы реактивных дробовиков, звон клинков и предсмертные крики, но с каждым шагом звуки становились всё более глухими, как будто он погружался на морское дно. Аврелис быстро шёл к самому сердце цитадели, не чувствуя или попросту не желая замечать давления, оказываемого тьмой на его воинов. Гараддон же заметил, что даже ветераны из его каскада, пережившие многие ужасы, в этом месте чувствовали себя неуютно. Повелитель назвал строение сосредоточением энергии. Подобные места были в той же мере неприятны Гараддону, как и мысли о поражении, и тот факт, что он находится в сооружении, где безумные варвары совершали свои отвратительные ритуалы, только больше вызывал внутри него гнев. Вслед за Гараддоном в цитадель прошли и другие воины, быстро рассредоточившись по залу, держа наготове реактивные дробовики и винтовки на случай появления скрывавшегося до сих пор врага. — Я чувствую силу, — произнёс Аврелис, и его голос прозвучал словно из глубин океана. — Она здесь. Алая Гвардия сомкнулась вокруг Повелителя, но он жестом приказал им отойти, убрал меч в ножны и, сняв увенчанный высокими зубцами шлем, отдал его ближайшему воину из взвода Бакары. Преторианцы Повелителя остались в шлемах, но многие другие воины последовали его примеру и обнажили головы. Гараддон отщёлкнул замки и тоже снял шлем. Лицо после напряжённого сражения покрылось испариной, а коротко остриженные волосы стали влажными от пота. Он сделал глубокий вдох, порядком устав от безвкусного профильтрованного воздуха. Воздух в цитадели оказался прохладным и свежим, откуда-то сверху пробивались лёгкие цитрусовые ароматы, и Гараддон, к своему удивлению, не почувствовал даже намёка на запах гнили и разложения. Воины продолжили движение, всё глубже спускаясь к нижним уровням форта, и понемногу становилось светлее, до Гараддона доносилось нечто похожее на бессвязные напевы, как будто сотни безумных жрецов одновременно пели сотни ритуальных песен. В конце коридора, откуда были слышны звуки, виднелось ещё и мерцающее желтоватое свечение. Гараддон ощущал прохладное дуновение ветра, что указывало на наличие впереди ещё большего пространства. Он почти перешёл на бег, стараясь не отставать от Повелителя. Стоило Гараддону подойти ближе к главному залу подземелья, и он почувствовал, будто со дна моря его резко выбросило на берег. Мощные потоки звука и света разом набросились на его чувства, и воин рефлекторно закрылся рукой от окружающего мира. Сумасшедшие песнопения порождали оглушительное эхо, раздражающие глаза лучи, не переставая мерцать, метались от одной стены к другой. В воздухе закружились блики красных и жёлтых оттенков, словно свет стремился принять некую материальную форму в холодном сером тумане, стелившемся по полу. Посреди зала расположилась чудовищная статуя, которую, как решил Гараддон, геррокары считали чем-то вроде собственного божества, – на голове человекоподобного существа высились длинные рога, а из туловища торчало две пары рук, сжимающих разное оружие. Тело статуи покрывала колючая броня, а незащищённые участки тела были расписаны странными рунами. Плиты на полу украшали уродливые рельефы, и Гараддон дёрнулся, неожиданно увидев вдоль стен зала около трёх десятков извивающихся человеческих тел, и едва слышный шелест их одежд казался самым отвратительным звуком. Он едва не выкрикнул предупреждение об опасности, но тут же понял, что опасаться нечего, – геррокарские жрецы выгибались и кружились на месте в пародии на весьма скверный танец. Похоже, что неистовость и боевая решимость сражавшихся снаружи геррокаров была не свойственна тем, кто находился внутри строения. Их расслабленные и безвольные позы, безучастные выражения лиц и ритмичные неспешные движения свидетельствовали о воздействии наркотиков. — Что с ними? — прокричал Гараддон так, чтобы его могли услышать. — Это агония? — Пока ещё нет, но она их ждёт, — ответил Аврелис, возбуждённым взглядом смотря на какой-то предмет у подножия статуи. Гараддон проследил за его взглядом и увидел, что возле ног геррокарского чудовища стояла квадратная глыба из грубо отёсанного мрамора, на вершине которой покоился шар из помутневшего хрусталя. Поверхность шара пронизывали странные чёрные прожилки, а внутри кружился красный огонёк, отбрасывая на поверхность пьедестала причудливые блики. — Так это оно, — произнёс Аврелис. Голос Повелителя показался Гараддону чужим и бесконечно далёким. От безумной игры света и звука начинала болеть голова, а от холодного тумана по телу пробегал озноб. — Проклятье, — прошипел Гараддон. Он совершенно внезапно догадался, почему находящиеся в этом странном месте геррокары так себя вели. Это не место поклонения, а зона зависимости. Аврелис, сняв с правой руки латную перчатку, шагнул к пьедесталу с покоящимся на нём шаром. Преторианцы хотели последователь за ним, но тот резким взмахом руки остановил их. Гараддон собирался крикнуть своему Повелителю о своих опасениях, но поднявшийся туман вдруг заполнил его лёгкие, сбив дыхание, а в ушах раздался настойчивый шёпот: Не вмешивайся, Гараддон. Фраза, едва прозвучав, моментально стёрлась из памяти, губы сковала непреодолимая немота, кончики пальцев обжигало словно огнём, а Аврелис в это время уверенно шагал к своей цели. С каждым шагом Повелителя геррокарские жрецы пододвигались ближе к своему божеству, а как только Аврелис дошёл до шара, Гараддон вспомнил его слова, произнесённые при входе в цитадель: «Я чувствую силу». Он ощущал невероятную холодность тумана, искры в воздухе, кружащиеся по всему залу, колющие, как иглами, обнажённую кожу, дыхание оживших стен и… предсмертный вздох, крик изувеченной и распадающейся плоти, радость избавления, пришедшего за концом существования. Чувство ужаса и ненависти вырвало стон из груди Гараддона, а затем полный безумия вопль, эхом разлетевшийся в стенах зала, но, казалось, только он был способен его услышать. Глаза застлала пелена, которая сопровождает боль или ярость, но воин видел, как рука Аврелиса легко обхватила хрустальный шар. По комнате пронеслось шипение, похожее на шипение выползающей из норы ядовитой змеи. А когда Аврелис поднял шар с мраморного постамента, Гараддон почувствовал, как всё вокруг него задрожало. Повелитель Алой Гвардии окинул артефакт довольным хищным взглядом, блики от пляшущих огней осветили его лицо, выделяя длинный шрам от подбородка до глаза. Жрецы всё ещё продолжали танцевать вокруг статуи, их тела совершали омерзительные ломаные движения, а Аврелис высоко поднял шар и разбил о пьедестал. Пляшущие огни попали на статую, её оскаленную морду покрыли сотни мигающих бликов, и Гараддон вновь почувствовал дрожь – ему показалось, что морда статуи кривится от злобы. Аврелис развернулся на месте, окинул взглядом зал, затем усмехнулся и перевёл внимание на танцующих вокруг него жрецов. — Выпустите им кровь, — приказал он. — Всем до единого.***
В его разум ещё проникали предсмертные крики и мучительные стоны, но Аврелис уже смотрел на изменяющийся сумрачный мир. Кровавая жертва помогла осуществить переход из реального мира в царство Эмпирея, и он оказался в пространстве, лишённом очертаний и измерений, кроме тех, что были обусловлены его восприятием. Это были врата к бесконечному лабиринту, точка, где переплетались все дороги. Это было именно то, ради чего он продлил существование цитадели. Аврелис стоял в окружении скачущих гор, в местности, где царствовала извращённая физика, в мире мании и отчаяния. Кроваво-фиолетовые ливни пронзали поверхность, дробили горные вершины, и небо взрывали гигантские электрические вспышки. Качающийся как на волнах горизонт подчёркивала голубоватая полоса света. Вздымающиеся до небес горы вдали рассыпались в матовый порошок, таяли и снова возвышались, продолжая плясать. Маслянистая жидкость вокруг перекатывалась вязкими волнами и выбрасывала вверх толстые гейзеры, которые тут же воспламенялись и превращались в столбы огня. Дрейфующие по поверхности нефтяного океана каменные островки покрывались глубокими трещинами и раскалывались на части, расходясь в бесконечность. По его мнению, развернувшаяся картина напоминала один из планов адских чертогов. — Впечатляет, — задумчиво произнёс он, осматриваясь по сторонам. — Впечатляет. Но слишком предсказуемо. Океан перед Аврелисом забурлил, медленно изворачиваясь блестящей спиралью, пока над поверхностью не появилось безликое человекоподобное существо на паучьих ногах. На голове светились четыре голубых щёлки, судя по всему служивших ему глазами, а на концах длинных пальцев поблескивали острые когти. Материя на гладкой поверхности лица зашевелилась, формируя подобие пасти, усыпанной двумя рядами тонких острых зубов, и из неё высунулся розовый раздвоенный язык. — Ты об этом? — спросило существо мягким мелодичным голосом. — Но ведь не я же это придумал. Это твоё творение. Аврелис фыркнул, услышав неприкрытую ложь, и его недоверие материализовалось в осыпавшиеся яркие кусочки града. Всё в этом месте было наполнено неизведанной и необузданной энергией. Воитель скрестил руки на груди. — Тебе ни к чему лгать, — сказал Аврелис. — Это твоё царство. — Ты прав, — пропело существо. — Поэтому я и не лгу тебе. Повторюсь: не я это придумал. Это лишь воплощение мыслей, рождённых в твоей голове, то, что ты приносишь с собой, куда бы не пошёл. Тихо постукивая кончиками лап по каменной поверхности, существо пододвинулось к Аврелису. Его глаза сменили цвет на бледно-оранжевый. — Я на протяжение нескольких лет искал встречи с кем-то из вас, — заявил Аврелис. — Теперь наконец я намерен получить желаемое. — Многие пытались сделать это задолго до тебя, но или ушли ни с чем, или поплатились за попытку играть с нами. Чем ты отличаешься от них? — Я долгие годы изучал чертоги Эмпирея, — с улыбкой ответил Аврелис. — Секреты кровавых таинств известны мне больше, чем кому-либо другому. И я побеждал твоих собратьев, оказавшихся не такими разумными. — Какое очаровательное высокомерие. — Существо замурлыкало от удовольствия. — То, что я люблю больше всего. Но неужто ты и впрямь считаешь, что, убив несколько безмозглых гончих, ты можешь приблизиться к нам? — У тебя есть имя? Что ты такое? — спросил Аврелис. — Ты считаешь меня глупцом, смертный? — Ты не глуп, — бросил Аврелис. — Но не менее высокомерен, нежели я. Не желай ты, чтобы я узнал твоё имя, ты даже не явился бы передо мной. — Что ж, тогда прости меня за мою неучтивость, — умиротворяюще прошептало существо. — Зови меня Урлугалем. Я Хранитель Тайн и Носитель Первого ключа. — Громких титулов недостаточно, чтобы удивить меня. — О да, смертный, в этом я и не сомневался, — тихо посмеялось существо и нависло над Аврелисом, положив руки ему на плечи. Воителя не напугал его жест. Он знал, что существо слишком заинтересовано, чтобы убить его прямо сейчас. Существо склонило голову, и его лицо начало обретать мощные, словно высеченные из гранита, черты могучего воина, складки подвижной материи в точности повторили шрам, дополняющий образ. Теперь Аврелис смотрел на собственное отражение. Он почувствовал давление чудовища, но даже не сдвинулся со своего места. — Разве я похож на одного из этих тупоголовых жрецов, которых принесли в жертву мои воины? — спросил он существо. — Я начинаю терять терпение, Урлугаль. — Аргх, — зарычало оно и ослабило давление. Скачущие вдалеке горы умерили свой темп, а океан перестал выбрасывать гейзеры. — Ты очень храбр для смертного, даже слишком храбр. Я хочу услышать, что я могу тебе предложить. — Я уже начинаю сомневаться, Носитель, что у тебя есть хоть что-то, из того, чего бы я хотел, — уверенно заявил Аврелис. — Ты действительно так считаешь? Я могу подарить тебе власть, о которой ты мог бы только мечтать. — У меня уже есть власть, — возразил Аврелис. Существо вернуло свой привычный облик и удовлетворённо зашипело, его иглообразные зубы образовали отдалённое подобие улыбки. — Мы оба знаем, зачем ты искал меня, Грегори Аврелис, — сказало существо. — Да, конечно, ты великий советник короля, его полководец. И всем известно, что король Виктарион уже слишком слаб и что, когда он умрёт, его место займёшь ты. Этой властью ты обладаешь. Но я говорю о другой власти, той самой, которую ты так желаешь. Я могу одарить тебя могуществом, сравнимым с моим. — У меня есть причины тебе верить? — У меня нет причин лгать тебе, — заметило существо. — Сама твоя сущность – ложь, — возразил Аврелис. — Это так, но не здесь и не сейчас. — Существо отошло в сторону от Аврелиса и вытянуло руки к небу. — Мне незачем это делать. Ты умён и амбициозен, а к тому же сильнее большинства смертных. Гораздо полезнее было бы сделать тебя нашим союзником, нежели врагом. Аврелис заинтересованно склонил голову набок. — И что тебе нужно от меня взамен? — То, что ты умеешь делать лучше всего, — прошептало существо ему на ухо. — Завоёвывай. Уничтожай. Возноси своё Королевство к вершинам, а затем, когда ты сможешь, как и твои предки, пробиться к звёздам, раскидывай сети своей власти на другие миры. Ты ведь этого жаждешь? Мы же будем довольствоваться кровью, которая будет проливаться от твоей руки и руки твоих подданных. — Если это действительно то, что тебе нужно, да будет так. Существо кивнуло и вновь положило свои кисти на плечи Аврелиса. Он тотчас ощутил вливающуюся в него, как будто в пустой сосуд, силу и осторожно попробовал её на вкус. Да, это была древняя и полная энергии сила. Его разум жаждал её. Аврелис закрыл глаза, купаясь в горячих потоках этой энергии, пронизывающих каждый сантиметр его плоти. Лорд Грегори Аврелис, Владыка звёзд. — А мои сыновья? — спросил он, когда ритуал передачи завершился. — Могу ли я передать им часть своей силы? — Конечно, — заверило его существо. — Теперь тебе подвластно всё, что подвластно мне. Аврелис сдержанно кивнул. Он решил, что теперь знает достаточно. Он был уверен, что потусторонний разум в обличье безликого существа больше ничего не способен дать ему и теперь есть лишь очередная преграда на его пути. Он шагнул вперёд к существу и крепко обхватил рукой его длинную шею. — Что ты делаешь? — завопило существо, пытаясь вырваться из его хватки. — Моя смерть ничего не даст тебе! Ты совершаешь огромную ошибку! Существо в отчаянии забилось, но Аврелис удерживал его с такой лёгкостью, словно это был беззащитный щенок. Он сильнее сжал пальцы, и гладкая ртутного цвета кожа стала покрываться разноцветными пятнами, из пасти потекли струйки горячего масла. Затем свет в глазах существа поблек, и его лапы подогнулись. Окружающий ландшафт стал постепенно исчезать. — Ты заплатишь за это, — прошипело существо, прежде чем Аврелис оторвал его голову от тела.
