Полюби меня

Весеннее утро в лесу было особенно прекрасно. Лес просыпался под пение птиц, журчание ручейков. Тёплые лучики солнца создавали поистине великолепную картину. Плюс еще свежий воздух, ароматный запах цветов на полянах. Всё это так бодрило. Невозможно было в такое утро спокойно прохлаждаться в постели. Такая чудная погода — самое то для тренировки ниндзя. Чем, собственно говоря, и занимались двое черепашек-мутантов, тренируясь недалеко от домика Эйприл и выбрав прекрасную поляну, где отсутствовали деревья. Лязг металла был звонче щебетания птиц. Леонардо — самый старший в необычной семье Хамато — тренировался со своим младшим братом Рафаэлем, вторым по старшинству. Последнее сражение со Шреддером сильно сломило лидера, добавило ему не только физических ран, но и душевных. Шреддер загнал его в ловушку, словно жалкую букашку. Лео со страхом вспоминал, как тогда с трудом, преодолевая боль, пытался выжить, сражаясь с врагами. Мысленно во время боя мастер катан вспоминал слова отца: "Сын мой! Что бы ни случилось, не вздумай сдаваться. Помни, твои братья не смогут жить без тебя. Они нуждаются в тебе больше, чем ты думаешь". Воспоминания о младших действительно придавали ему сил. Лео всегда думал, что братья могут обойтись и без него, но когда он проснулся после долгой отключки, сразу же поменял свое мнение. Эти трое были так рады его пробуждению, что лидер сам не смог не улыбнуться в ответ. Какой он дурак! Хотел их оставить и больше не увидеть родных зеленых мордашек. С того дня Леонардо для себя решил, что, чтобы ни случилось, выживет ради братьев. Их еще рано оставлять одних. Постепенно старший из черепашек стал возвращаться в прежнюю форму. Он уже без особого страха боли боролся с Рафом. Даже, как раньше, получалось пару раз надрать панцирь вспыльчивому братишке. Через некоторое время братья перестали драться, немного вымотавшись. — Вижу, ты идешь на поправку, Лео! Я же говорил, что верну тебя в прежнюю форму! — Рафаэль был несказанно рад за старшего. — Ты меня перехваливаешь! Я все еще плохо себя чувствую, да и нога иногда подводит, — с тяжёлым вздохом честно признался лидер. — Да брось ныть! В прекрасной ты форме. Вот, смотри, еще немного — и ты у меня совсем будешь как огурчик, — попытался подбодрить брата владелец сай. — Спасибо тебе, Раф. Ты сам-то не перенапрягаешься? Взялся тренировать меня, и еще Донни с Майки тоже, — взволнованно спросил синеглазый. С тех пор, как он пострадал, вся ответственность лидера, можно сказать, пала на плечи Рафаэля. — Нисколечко. Кто-то же должен не давать вам расслабиться. А кто для этой роли подходит больше, чем я? — довольный собой, ответил младший. Такая временная позиция лидера в семье его очень даже устраивала. Особенно тренировать старшего под свою ответственность. — Ты прав. Знаешь, Раф, в ходе последних событий ты так изменился. Я тебя совсем не узнаю. Мы еще даже ни разу не поругались, — лидер с улыбкой взглянул на брата. Рафаэлю пришлось измениться. Отчасти. Чтобы не накалять обстановку, он всеми силами засунул свой бунтарский характер куда подальше, стараясь, чем только мог, помогать братьям, волнуясь о них и с болью вспоминая об отце. Времени для их привычных стычек не было, да и ругаться совсем не хотелось. Неожиданно для Лео, Раф стал относиться к нему с особенной заботой и теплом. Такое внимание было очень приятным со стороны любимого братишки... но и странным. Вообще, Леонардо был очень горд своим Рафаэлем. Тот стал вести себя, как заботливый старший брат по отношению к младшим, начал так непривычно трепетно относиться к нему: помогает не пасть им духом, тренирует, а от него так вообще не отходит. Стал таким хорошим до невозможности, что это даже настораживало. Все же Рафаэль взрослеет, меняется именно в хорошую сторону. Таким Леонардо всегда мечтал его увидеть. "Когда-нибудь ты станешь отличным лидером вместо меня, Раф. Отец гордился бы тобой", - с гордостью продолжал думать мастер катан о младшем, вспоминая Сплинтера, который все время пытался обуздать неугомонного Рафаэля. — Не волнуйся. Вот найдем отца и Караи, и, как ты поправишься, мы еще наверстаем упущенное, — Рафаэль был готов поклясться, что при упоминании имени девчонки у старшего щеки предательски покраснели. Или это ему уже чудится? — Раф, а как ты думаешь, отец все еще жив и Караи можно вернуть? — почти с отчаяньем в голосе спросил Лео. О боже! У Рафаэля аж мурашки пошли по коже. Эти синие глаза на него так смотрят. С надеждой. Будто от его слова зависит многое. Леонардо постоянно задавал младшему этот вопрос. Потому что только перед ним он мог раскрыть себя настоящего. Снять с лица привычные хладнокровность и спокойствие. Только с мастером сай Лео мог откровенно поговорить, довериться только ему. Донателло и Микеланджело тоже, несомненно, могли его понять, но Раф был ему намного ближе. Он мог поговорить с ним не только как с любимым братом, но и как с близким другом. Рафаэль мысленно ударил себя ладонью по лбу. Вот какого панциря он поднял эту тему? Сейчас упоминание о Сплинтере было больным местом для них всех. Да и еще, тем более, мастер сай сам не знает, жив отец или нет. А Караи... да плевать он на нее хотел! Да простит его Сплинтер, но дочь сенсея ужасно раздражала Рафа тем, что флиртовала с его возлюбленным Леонардо. Да-да! Рафаэль уже давно, сколько он себя помнил, безнадежно был влюблен в старшего брата, тайно, скрывая ото всех свое запретное чувство. Сох по Лео, прямо как по какой-то девчонке. Рафу было плевать, что они одного пола и родные братья. Ему невыносимо было скрывать свои чувства. Много раз пробовал признаться — и все черепахе под хвост! Постоянно кто-то мешал. Отец, братья, друзья, а теперь еще и Караи, которая своим появлением затуманила разум бесстрашного Лидера. Из-за нее Лео совсем свихнулся и был больше похож на влюбленного придурка. И младшему приходилось молча кусать локти от зависти, с болью понимая, что брат влюбился, и не в него. И сейчас, когда выпал такой шанс признаться, Рафаэль держал свое чувство в узде. Не время пока для признаний. Он сердцем чувствовал, что старший засранец еще сохнет по Караи. Рафаэль не был бы Рафаэлем, если бы так легко сдался и отпустил свое счастье. Пока Караи отсутствует, зеленоглазый выбрал для себя очень важную миссию: влюбить в себя старшего брата. Да так, что он об этой стерве и думать забыл. Со своим настойчивым характером он добьется всего, чего пожелает. — Конечно, сенсей жив. Даже не сомневайся в нем, Лео. И найдем мы твою Караи. Никуда она от нас не денется, — не хотелось ему говорить про эту стерву. Пришлось сказать. Надо же было брата поддержать. — Очень надеюсь, что ты прав. И она не моя, — возмущенно надул щеки старший, краснея. Вышла милая и забавная картинка, из-за чего Рафаэль не сдержался и засмеялся в голос. — Ха-ха, ты так смешно надулся! Сделай еще такую мордашку, Лео, — продолжал хохотать вовсю мастер сай, валяясь на поляне в кругу цветов. — Сейчас я тебе сделаю мордашку, надолго запомнишь, — с улыбкой маньяка пригрозил Леонардо. В синих глазах заплясали бесенята. С намерением пощекотать черепашка прыгнул на младшего брата, оказавшись верхом на нем. Обладатель красной банданы, совсем не ожидая такого поворота, резко перестал смеяться и взглянул на старшего. Тот нагло расселся на нем, руками упираясь ему в грудь. Рафаэль замер на месте, не сопротивляясь происходящему. Любимые глаза цвета океана смотрят на него, не отрываясь, а эти тонкие губы так притягательны. Как же хочется их поцеловать. Наплевав на все, поддавшись чувствам, Раф потянулся за поцелуем к застывшему Лео. — Хей, парни, ну сколько уже можно тренироваться? Серьезно, Лео, я долго еще должен тебя ждать? — закричал Майки, обиженно надув губу. Леонардо, как ошпаренный, оторвался от зеленоглазого. "Что это было?" — испугался мастер катан. Он не мог оторваться от зеленых глаз брата. Они были так красивы. Лео мог поклясться, что слышал отчего-то взволнованное биение своего сердца. А пухлые губы младшего манили его взор. Он бесстыдно подумал о том, что не прочь их попробовать на вкус. Такие странные мысли заставляли серьезно испугаться. — Прости, я совсем забыл, что обещал поиграть с тобой в видео-игру, — извинился обладатель синей банданы, смущаясь и мысленно надеясь, что Микеланджело этого не заметил. Ну, или не понял. — Одними извинениями не отделаешься, бро. Рафи, бывай. Лео я у тебя забираю, — весело сказал младший, показывая старшему язык и при этом еще уводя Леонардо, буквально повиснув на нем. Тот же, как примерный старший братик, не стал отстранять от себя липучку-Майки. Рафаэль запылал изнутри алым пламенем ревности. Кулаки так и зачесались задать хорошую взбучку мастеру нунчак. С тех пор, как Лео очнулся, мелкий гаденыш не отходит от него ни на шаг. Постоянно просит с ним поиграть, липнет к нему, когда сам Раф вот так просто не может подойти и обнять старшего. А этому малому все нипочем. Владелец сай рукой ударил себя по лбу. Совсем от большой любви свихнулся. Уже ревнует даже к братьям. Да еще и к кому? Прочь, дурные мысли, из головы. Ему не помешало бы сейчас поговорить с лучшим другом. Раф направился в сторону домика Эйприл, где на крыльце сидел Кейси с его младшим братом Донателло, что-то бурно обсуждая. — Эй, Донни, я так понимаю, мне с тобой другом делиться придется, — прервал темпераментный черепашка дружную беседу. Все это время он молча стоял рядом, а эти двое его даже не замечали. — А что, я не против. Кейси не такой бестолковый, каким кажется на первый взгляд, — с улыбкой ответил гений черепашьей команды. — Да и я тоже за. Донни, оказывается, не такой зачуханный ботан, а вполне себе ничего. Вот так номер. Да они что, серьезно сдружились? Зеленоглазый даже поверить в это с трудом может. Что же это творится вокруг? Один брат у него уводит возлюбленного, а теперь другой брат — лучшего друга. Да уж... Ну и дела! — Супер! А теперь поцелуйчик, и я объявляю вас мужем и мужем, — усмехнувшись, воскликнул Рафаэль. Он ни капельки не злился. Может, слегка ревновал. Его волновало совсем другое в данный момент, о чем черепашка и пришел поговорить с другом. От услышанного Кейси и Донни посмотрели друг на друга, смущаясь, скривились и сердито обратили свой взор на мастера сай. — Совсем не смешно, приятель, — пробурчал Джонс, злобно сверкая глазами. — Да, Раф. Глупая шутка. Тем более, отношения между нами недопустимы. Это противоречит всеми законам природы. Возьмем для начала то, что Кейси — человек, а я — черепашка-мутант. Мы одного пола. Секс, конечно, может быть между нами, но это неправильно. Вот, опять! Гений Донателло стал объяснять шутку, которую, скорее всего, принял всерьез. Раф закатил глаза. Кейси с испугом, краснея, уставился на новоиспеченного друга. — Воу-воу! Полегче, брат. Это всего лишь шутка. Ты бы еще предложил Кейси пойти и проверить, может быть между вами что-то или нет, — Раф уже вообще пожалел, что поднял эту тему. Сам гомосексуалистом заделался, так еще и этих не хватало такими же сделать. — Эй, Раф! Вообще-то у меня есть рыжик. Если что, то пробовать я буду только с ней, — довольно улыбаясь, заявил юноша. — А с чего ты взял, что Эйприл захочет с тобой делать что-то интимное? — напал на Джонса кареглазый. — Да, допустим, с того, что я не черепашка-мутант, а человек. И ей я нравлюсь, — уверенный в себе, сказал Кейси. — А вот тут ты ошибаешься. На самом деле ей нравится... — не собирался отступать Донни. Разборка еще не началась, а Рафу уже надоело выслушивать этот бред. — Все, хватит, парни! Потом довыясняете, кто из вас приударит за Эйприл. Донни, прости, брат, но не мог бы ты свалить? Нам с Кейси надо переговорить, — как можно вежливее попросил Раф удалиться младшего. — Да пожалуйста! Пока вы будете тут переговаривать, я пойду с Эйприл кое о чем переговорю, — хитро улыбаясь, мастер бо взглянул на Кейси и покинул крыльцо. — Вот же гад! Пусть только попробует подкатить к Рыжику, — не унимался парень, взглядом пуская молнии. — Брось, Кейси. Я смотрю, вы с Донни наконец-то поладили, — решил отвлечь его Раф. Зная своего друга, он понимал, что тема обсуждения любимого Рыжика продлилась бы надолго. — Можно сказать и так. У тебя клевый брат. Только тогда, когда он не пытается подкатить к моей Эйприл. Только ему не смей говорить, что я назвал его клевым, — предупредил черепаху Джонс. — Ха-ха, не парься, не скажу, — хохотнул зеленоглазый, присаживаясь на ступеньки крыльца рядом с другом. — А ты чего такой довольный с утра, как сытый кот? У тебя даже глаза светятся. Неужели ты признался Лео в любви? — догадался паренек, внезапно заглянув в глаза Рафу. Конечно же, как лучший друг темпераментной черепашки, Кейси Джонс был в курсе всех событий его личной жизни. И о безответной любви к старшему брату ему тоже было известно. Как ни странно, Кейси даже не осуждал и не презирал друга за такую неправильную любовь. — Нет... Нет, ты что. Все гораздо круче. Мы чуть не поцеловались во время тренировки. Представляешь? — рассказал Рафаэль, блаженно закатывая глаза и вспоминая, как было близко лицо возлюбленного, каким теплым у него было дыхание, как сильно стучало сердце в груди. А самое главное, манящие синие глаза так на него смотрели... — Ничего себе! И кто был инициатором вашего недопоцелуя? Давай! Я хочу узнать все подробности, — с любопытством потребовал Кейси. — Сначала Лео набросился на меня и сел верхом. Я совсем такого не ожидал от него. Не, ну он там любит поугрожать мне, когда злится, но чтобы так, и в такой позе... Я вообще ни о чем думать не смог больше в тот момент, кроме как о поцелуе. Его лицо было так близко, а глаза так завораживали... Мы так долго пялились друг на друга, будто между нами молния проскочила. Такая была! Он был так притягателен... Ну, вот тут я не выдержал и захотел поцеловать. Надо же было Майки появиться и все испортить, — закончил свой красноречивый монолог Раф. Ниндзя старался описать свои мысли, как только мог. — М-да уж. У Микеланджело талант — появляться в самый неподходящий момент. И что, теперь ты собираешься ему признаться после этого? — поинтересовался брюнет. — Нет. Если я признаюсь, это разрушит все. Я же тебе говорил, что собираюсь влюбить в себя Леонардо, пока отсутствует Караи. У меня, представляешь, уже прогресс пошел. Я сердцем чувствую, что этому гордому лидеру начинаю нравиться, — не сдержавшись, опять мечтательно заулыбался Рафаэль. Только при друге он мог позволить себе строить такие влюбленные мордашки, ну, или в одиночестве. — Ох, Раф. Что-то я тебя совсем не узнаю. Из-за своей влюбленности ты превращаешься в сопливую девчонку, — признался Джонс. — Кто бы говорил! Ради любви еще и не на такие подвиги пойдешь. Главное, чтобы мой Лео был мной доволен. Ты бы видел, как он уже светится от счастья, когда я стал пай-мальчиком, — хвастался собой темперамент. — Все стало куда хуже, чем я думал. Серьёзно, Раф. Дружище, я знаю, ты будешь злиться, но послушай меня. Эта твоя небратская влюбленность в Лео... Может, это временное помутнение рассудка? Гормоны играют и тебе не с кем переспать? Не волнуйся. Я могу тебя познакомить с такой безотказной цыпочкой, что ты про Лео даже не вспомнишь. От услышанного Рафаэль, рассердившись, дал другу за болтливый язык нехилую такую затрещину. — Ай! Ты чего? Я же как лучше хотел, — взвыл кареглазый, потирая место удара. — Как лучше меня разозлить? Кейси, ты же знаешь, как я сам сначала испугался этого нового чувства. Я надеялся, что это временное помутнение. Потом я понял, что моя больше-чем-братская любовь к Леонардо намного сильнее меня. Я не могу и не хочу ее перебороть. Мне не нужна какая-нибудь шлюха на одну ночь. Я люблю только Лео. Мне нужен только он. И, что самое важное, я храню себя только для него. Тебе понятно, балбесина? — закончил свой на редкость откровенный монолог мутант. — Что ты сейчас сказал? — послышался до боли знакомый голос. Рафаэль и Кейси ошарашенно посмотрели назад, не веря своим собственным глазам. Позади, в состоянии глубочайшего шока, стоял Леонардо, который подошел сюда только что и услышал последние слова младшего брата про него. — У-у-у... Раф, ты, по ходу дела, спалился... Пожалуй, оставлю вас одних. Если что — кричи, — шепнул Кейси, почти что на цыпочках прошел мимо и быстро зашел в дом. Кейси Джонс — натура слегка любопытная, да и за лучшего друга он сильно испугался — мало ли, каким Леонардо может быть в гневе? Молодой человек прислонился к двери и стал подслушивать. Рафаэль почувствовал, как его сердце рухнуло вниз. С силой сжав кулаки, он смотрел на любимого брата, пытаясь понять — это дурной сон или реальность? Он не собирался признаваться в любви так скоро. Тем более, такое сказать нелегко. Еще с учетом того, что Лео все слышал. А если начнет все отрицать, оправдывать себя — это будет вообще глупо. Хотелось признаться, но Раф боялся узнать ответ, потому что еще было рано. Он чувствовал, что Леонардо равнодушен к нему. Что же делать? Как поступить? Сердце готово было разорваться на части, ладони даже вспотели от волнения, мысли запутались между собой. Сейчас судьба Рафаэля полностью зависела от слов Леонардо. Что решит старший? Дать младшему шанс на взаимную любовь или проткнуть стрелой ненависти? Бунтарь морально подготовился к худшему.