Это только начало.

Десант имперского корабля высадился на неизученной планете. Судя по показаниям приборов, пространство вокруг было буквально изъедено временными и пространственными разломами. Коммандер Спок вызвался лично возглавлять группу ученых. Разумеется, это являлось его обязанностью, но в этот раз он хотел покинуть хоть на время корабль, где капитаном был человек, который его отверг. Жестокий, властный, бескомпромиссный Джеймс Кирк, одного имени которого страшились более девяноста процентов населения империи, доходчиво объяснил, что не будет подвергать свою карьеру опасности из-за глупой блажи своего же старпома. Но для вулканца это была не блажь, он действительно любил, но вместо принятия или хотя бы равнодушия, он получил шесть часов в камере агонии, перевод в бета-смену и выговор в личное дело. Показать окружающим его людям свою слабость он не мог, не имел права, поэтому даже на планете сохранял совершенно спокойное выражение лица, гиены не должны знать, что лев ранен. Задумавшись, он не заметил, как прошел через зону пространственно-временного пролома. Десант исчез, разлом закрылся, Спок понял, что вернуться ему не удастся, пока ткань мироздания снова не разорвётся, причём она должна разрушиться в то же время и в том же месте. Решив, что логичнее всего будет оглядеться, он стал изучать мир, в который попал: красная каменистая почва, монолитные стены гор, жаркий ветер, коричневое небо, это место было очень похоже на разрушенный Вулкан. Иллюзию нарушали только три спутника, висящие над головой. В отдалении лежала какая-то груда металла, Спок позволил себе вздох и подошел к ней. Это оказался огромный ховеркар, очень древний и очень пыльный. Вулканец уже хотел пойти дальше, как пространство перед ним зарябило, вспухло, словно бутон цветка, наливаясь красками космоса, и из пролома вывалился Джим Кирк. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять: или капитан не в себе, или этот человек – не его капитан. Лицо Джима лучилось счастьем, голубые глаза разбрызгивали солнечные зайчики, в них не было и следа привычного льда, Спок с трудом подавил в себе желание зажмуриться. Но ум он не растерял, выхватив фазер, вулканец приставил оружие ко лбу пока еще доверчиво улыбающегося человека, а свободной рукой схватил чужака за горло и прижал к ховеркару. ― Кто ты? ― Спок, ты чего? Это же я – Джим. Просчитав вероятности, Спок решил, что мелдинг является самым разумным решением в данной ситуации. Фазер от лица человека он не убрал, только переместил руку с шеи на нужные точки, и, когда голубые глаза расширились от понимания, вулканец погрузился в чужое сознание. Водоворот эмоций захлестнул его, так долго возводимые щиты не выдержали, и Спок не только увидел, но и показал. В реальность он вернулся оглушенным, захлебывающимся чужими и своими переживаниями. Но фазер не выпустил и снова сжал человеческое горло. ― Какая ирония. Мы совместимы, ― зло выдохнул вулканец. ― Но в моем мире ты меня отверг. А в своем ты любишь меня, но я не замечаю, и больше всего ты боишься отказа. ― Пожалуйста, Спок, не делай этого, отпусти меня, ― глаза Джима были широко распахнуты. ― Я видел твои желания, не надо. ― Я не отпущу тебя, Джим. Ты понимаешь, что я – не твой Спок, но ты хочешь меня, и я возьму свое, ― он разжал пальцы и медленно провел ими вверх по шее, обвел линию скул и огладил губы. Джим нервно облизнулся. ― Сними рубашку и не сопротивляйся, я оглушу тебя, если понадобится. ― Ублюдок, ― прорычал Джим и резко сорвал с себя золотистую ткань. ― Доволен? ― Раздевайся полностью. Человек подчинился, через минуту он стоял голый, встрепанный, злой и с намечающейся эрекцией. Спок с трудом сдерживал улыбку. Этот Джим при тех же чертах лица был абсолютно не похож на жестокого имперского капитана. По сравнению с тем, он был мальчишкой, веселым и безбашенным, сердце Спока бешено колотилось, он хотел обладать этим человеком. ― Веселишься? ― выплюнул Джим сквозь зубы. ― Ты хорошо меня знаешь, ― Спок вздохнул. ― Мне не принесет удовольствия насилие над разумным существом без необходимости, но ты сдашься сам, добровольно. Спок наблюдал, как человека тяжело потряхивает, видимо, от нервов. Фазер надоел и уже мешал, потому что хотелось перейти к основному действию. Но в голову вулканца пришла очень соблазнительная идея. Он медленно прочертил оружием линию по груди и вниз к возбужденному члену человека. Джим охнул и дернулся, когда металлический ствол задел нежную кожу головки. Спок спокойно провел кончиком фазера обратно, от паха к груди, покружил им вокруг соска. Вид человека, явно пытающегося совладать с собственной похотью, невероятно возбуждал. Переместив дуло к губам Джима, вулканец медленно обвел их и слегка надавил. ― Открой рот, ― человек не подчинился, плотно сжимая губы. Спок облизал свои пальцы и накрыл ладонью уже полностью эрегированный темно-розовый член. Джим застонал и открыл рот, Спок протолкнул фазер глубже и начал двигать им в том же ритме, что и рукой, вынуждая Кирка сосать. Желание, раздражение, страсть – всё это сочилось сквозь кожу Джима, заводя вулканца до критической точки. ― Сними с меня брюки, ― Джим повиновался беспрекословно, Спок почувствовал облегчение, ткань больше не давила на налившийся кровью член. Поняв, что сопротивления не будет, Спок убрал фазер, кинув его на песок. Резким рывком он развернул Джима, вынуждая опереться о ховеркар двумя руками. Вулканец плотно притерся между упругими ягодицами, одной рукой он стиснул горло человека, обозначая контроль и препятствуя возможному побегу, и, еще раз облизав пальцы второй, опустил её вниз, к напряженно сжавшемуся входу. ― Расслабься, Кирк. Тебе будет хорошо, наверное, ― мнение Джима его не волновало, но почему-то хотелось, чтобы человек тоже получил свое удовольствие, чтобы это не было чистым насилием. Медленно и очень аккуратно вулканец ввел первый палец, Джим дернулся и зашипел. Спок чувствовал, что не от боли, основной эмоцией было возбуждение вперемешку со стыдом. Хотелось грубо взять столь давно желанное тело, но травмировать хрупкого, по сравнению с вулканцем, землянина Спок не планировал. Поэтому он продолжал методично растягивать, добавив второй, а потом и третий палец. Человек стонал и корчился, и уж точно не от дискомфорта. В пустынной тишине издаваемые Джимом звуки звучали крайне непристойно. Чувствуя, что он больше не может ждать, Спок наклонился к шее человека и прихватил его загривок зубами. Убрав пальцы и услышав протестующее хныканье, он приставил зеленоватую головку к растянутому кольцу мышц и, не обращая внимания на скулеж, вошел сразу до основания. Помедлив, вулканец стал размашисто двигаться, Джиму явно было не до наслаждения: человек сдавленно хрипел и пытался отстраниться. Такой возможности Спок ему не дал, продолжая удерживать зубами за холку и стискивая горло одной рукой, свободную ладонь другой он опустил на слегка опавший член Кирка и сжал. Несколько жестких фрикций с одновременными движениями рукой ― и Джим застонал и стал сам тереться о ладонь, не замечая, как насаживается на вулканца. После этого процесс стал напоминать бездушное спаривание, Спок бездумно, эгоистично вдалбливался в тугой жар чужого тела, рычал как животное: никогда раньше он не получал такого чистого наслаждения, его мир сузился до всхлипывающего под ним Джима и зудящего, разъедающего жара в паху. Толчки стали короткими и рваными, Спок чувствовал, что скоро кончит, он слишком хотел этого и не мог дольше растягивать удовольствие. Сжав крепче ладонь, вулканец заставил Джима, судорожно извиваясь и скуля, забиться в оргазме. Тугие мышцы человека плотно сжались, и Спок, рвано дернувшись, излился, рухнув на Джима сверху, прижимая того к нагретому металлу ховеркара. Отстранившись и выйдя из безвольного тела, Спок минуту наблюдал, как его сперма вытекает из растраханного отверстия. Развернув Джима к себе лицом, слегка нагнувшись, он подхватил человека под колени, прислонил спиной к капоту и снова прижал уже восстановившийся член к сочащемуся спермой анусу. Мягко улыбаясь, Спок заглянул в полные ужаса ярко-голубые глаза. ― Ты же понимаешь, что это только начало? ― теперь, получив то, чего так долго хотел, Спок просто не мог остановиться. По такому количеству спермы, оставшейся в теле человека, он вошел легко, почти без сопротивления. Выбрав удобный ритм, он начал размерено двигаться, теперь собираясь трахать Джима как можно дольше.