Это только начало.

Джим очнулся в родном корабельном лазарете. Видимо, МакКой не терял даром времени, потому что физически капитан чувствовал себя довольно неплохо. А вот моральная сторона вопроса была чудовищной. Джима подташнивало от одних только воспоминаний. Самым жутким было то, что Спок стал свидетелем произошедшего. Почему-то мнение остальных членов десанта Кирка интересовало в гораздо меньшей степени... ― Очнулся? ― МакКой был очень сердит и явно обеспокоен. ― Расскажи мне, ради всего святого, что стряслось? Тебя с гематомами по всему телу и разрывами в прямой кишке приносит гоблин и, ничего не объяснив, уходит. Это я еще молчу о составе вытекшей из тебя жидкости. Кстати, все члены десантной группы просили передать тебе, что они никому ничего не скажут, но вскоре подадут прошения о переводе на другой корабль. Что произошло, Джим? ― Нечего объяснять, ты же меня осматривал, картина должна быть вполне ясна! Если хотят переводиться, я поддержу их решение и напишу необходимые рекомендации или... Спок напишет, ― Джим немного смущенно отвел глаза. ― Не хочешь сам рассказывать подробности, понимаю. Задам вопрос по-другому. Это Спок тебя изнасиловал? ― доктор говорил спокойно, но его взгляд был напряженным, тяжелым, почти злым. ― Что?! Почему ты решил, что это был он? ― несмотря на удивленные интонации Джима, он ожидал подобного вопроса, но обсуждать ничего не хотелось, и Кирк поймал себя на том, что ерзает, в нетерпении ожидая конца неприятного разговора. ― Потому что химический состав вулканской спермы, а её в тебе было немало, несколько отличается от человеческой. И только то, что подобное поведение не вписывается в образ зеленокрового гоблина и он сейчас нужен на мостике, позволило ему избежать моих вопросов. Держась из последних сил, Джим рассказал своему въедливому другу всё. Доктор хмурился, но не перебивал. К концу рассказа Кирк с удивлением заметил, что ему немного полегчало. Всё-таки, когда мысли озвучены, они не так разъедают мозг. ― Джимми, я не знаю что сказать, ― МакКой беспомощно развел руками. ― Вот и помолчи, Боунс. Мне не нужна твоя жалость, я взрослый человек и как-нибудь переживу это, ― Кирк почувствовал, что окончательно расклеится, если услышит от друга еще одно «Джимми». ― Доктор, вы не могли бы нас оставить наедине? ― внешне невозмутимый, но со слегка зеленеющими ушами, Спок стоял в дверном проеме. ― Я хочу поговорить с капитаном и попросить об увольнении, и предпочел бы это сделать без вашего присутствия. ― Я не оставлю тебя наедине с Джимом. ― Боунс, уйди. Просто уйди, ― Кирку очень хотелось поскорее всё выяснить. Когда дверь в палату закрылась, и они с вулканцем остались одни, Джим решил не тянуть. ― Спок, почему ты хочешь уйти с корабля? Я понимаю других членов группы высадки, они не смогут нормально работать под началом капитана, которого... изнасиловали у них на глазах. Но я считаю тебя своим другом, а ты малодушно пытаешься сбежать. ― Нет, я не сбегаю, вы неверно толкуете мои действия, капитан. Я осознаю, что после этого инцидента моё присутствие с высокой долей вероятности будет вызывать у вас лишь омерзение, и чем раньше я избавлю вас от столь неприятного раздражителя, тем быстрее вы сможете восстановиться и всё забыть. ― Раз ты так говоришь, ― тяжело вздохнув, Джим опустил глаза. ― Знаешь, раз уж ты всё равно уходишь, я скажу тебе то, что давно хотел. Хуже-то уже точно не будет. ― Что вы имеете в виду? ― Спок вопросительно изогнул бровь. ― Я тебя... А, черт, сложно-то как. Я испытываю к тебе романтические чувства, ― Кирк слегка покраснел, вновь с вызовом встречая взгляд Спока своим. ― ... Джим, это невозможно, ты должен меня ненавидеть после произошедшего. Так не бывает, ― видимо, от шока вулканец растерял всё свое самообладание и начал говорить, как нормальный человек. ― Но это так. Почему я должен тебя ненавидеть? Ты меня защитил от... вытащил из этой переделки, ― терять было нечего, и Джим решил додавить до конца. ― К тому же я испытывал романтические чувства к тебе уже довольно давно, и эта ситуация не смогла бы изменить их. А как ты ко мне относишься? Ты говорил раньше, что мы – друзья, и мне этого было всегда достаточно. И знаешь, если ты не испытываешь отвращения от того, что видел, или от моих признаний, и сможешь, несмотря ни на что, со мной нормально общаться, то я не подпишу твоё прошение об увольнении, ― чтобы хоть как-то подбодрить себя, Джим ударил кулаком в раскрытую ладонь другой руки. ― Джим... ― больше ничего не сказав, Спок буквально упал на стул рядом с койкой Кирка и взял руки человека в свои. ― Что, Спок? Скажи хоть что-нибудь, ― Джиму стало страшно. Кисти покалывало от приятного тепла. ― Я люблю тебя. Давно. ― Спок не двигался, завороженно смотря Джиму в глаза. Кирк понял, что на этот раз змея – он, а вулканец – кролик. ― Ну и почему тогда ты не отвечал на мои попытки флиртовать с тобой? ― Я не... Потому, что ты флиртуешь со всеми, это твой стиль общения. Джим, как ты нашел в себе силы признаться мне в своих чувствах после того, что сделал мой двойник? Я не понимаю, как мы сможем двигаться дальше? ― Ладно, я просто очень рад, что мои чувства взаимны, ― Джим смущенно улыбнулся. ― Я бы не смог стать капитаном и управлять кораблем класса «Конституция», если бы неприятные происшествия в моей жизни ломали меня каждый раз. Давай перечислю: меня всю жизнь сравнивали с погибшим отцом – героем, не воспринимая мою собственную личность, второй муж моей матери избивал нас с братом, я пережил голод и геноцид на Тарсусе, ― Джим перевел дыхание и продолжил: ― В Академии один дотошный вулканский профессор подал на меня жалобу за взлом симулятора, и меня почти исключили, хотя он мог просто сделать выговор с занесением в личное дело. Он же, не будем показывать пальцем, высадил меня на Дельта Веге, где меня чудом не сожрали местные обитатели. Неро вообще уничтожил на моих глазах целую планету и убил многих моих друзей – кадетов, попутно чуть не разрушив Землю. Дальше был тот дурацкий вулкан, в котором ты чуть не погиб, затем очередные два психопата: Хан и адмирал Маркус, а потом я вообще умер в отсеке с варп-ядром. Кстати, это было физически чертовски больно. Продолжать? ― Нет, я понял ход твоих мыслей, Джим. Но как ты справишься с нынешней ситуацией? ― Просто. Раз мои чувства тебе приятны... ― Джим нежно потянул на себя ошарашенного вулканца и мягко поцеловал приоткрытый в удивлении рот. *** МакКой выпустил капитана из лазарета в обед с предписанием отдыхать до завтрашней смены. Спок, несмотря на утренний разговор и поцелуй, был сильно удивлен, что Джим, как это часто бывало раньше, пригласил его в свою каюту сыграть в шахматы. Десять минут вулканец выбирал одежду, было крайне нелогично тратить на это так много времени, Споку почему-то казалось, что следовало одеться неофициально, но остановиться на чем-нибудь он так и не смог. В итоге вулканец всё равно пошел в форме. Полчаса они спокойно играли, разговаривая на отвлеченные темы, Споку казалось, что события последних двух дней были страшным сном. Джим вёл себя так же, как и всегда: спокойно, уверенно, отпуская иногда игривые шутки. Видимо, слишком глубоко погрузившись в размышления над поведением капитана, Спок отвлекся от шахмат, потому что умудрился проиграть, причем поражение было сокрушительным. ― Хватит загоняться. У тебя на лбу написано, о чем ты думаешь, ― Кирк грустно улыбнулся. ― Джим, прости. Но не думать я не умею, а эта тема меня сейчас волнует больше всего, даже медитация восстановила мой контроль не полностью, ― это было абсолютной правдой, три часа медитации не сильно увеличили степень душевного спокойствия вулканца. ― Ладно, я знаю, как тебе помочь избавиться от этих мыслей, ― Джим спокойно встал, подошел к кровати и неожиданно для Спока лег, поманив вулканца к себе. ― Что ты делаешь? ― Спок окончательно был сбит с толку, он просто не мог поверить, что Джим совершенно без страха предлагает интимную близость тому, чей двойник недавно зверски его изнасиловал. ― Мда, я, конечно, знал, что с тобой будет сложно, но не настолько же. Я предлагаю тебе подойти и утешить меня для начала при помощи объятий и поцелуев. Коммандер, не тормози, ― Джим выжидающе смотрел на всё еще сомневающегося вулканца. Спок неуверенно подошел и присел на краешек капитанской кровати. Забавно фыркнув, Джим приподнялся, обхватил вулканца за талию и притянул ближе, укладывая рядом с собой. Через соприкосновение с кожей человека Спок чувствовал, что от Джима исходят волны счастья, спокойствия, уверенности и, как это ни удивило вулканца, желания. Решив, что он явно имеет на это разрешение, Спок повернулся и нежно прижал к себе любимого человека. Они лежали в объятиях друг друга довольно продолжительное время, и вулканец не заметил, как провалился в сон, утомленный событиями последних суток. Следующие несколько дней для Спока были очень приятными. «Энтерпрайз» спокойно шла на варпе к звездной базе, смены проходили практически идеально. Джим при экипаже вел себя профессионально, позволив себе лишь немного большее количество улыбок, зато после смены они обычно проводили время в каюте капитана, лежа в его кровати, где обнимались и разговаривали, иногда прерываясь на поцелуи. Споку казалось, что такой формат отношений может длиться очень долго, и его это вполне устраивало. Но он не принял во внимание темперамент землянина. Джим не выдержал первым: в очередной раз находясь в объятиях человека на его постели, Спок почувствовал, как руки Кирка уверенно расстегивают на нем пояс. Вулканцу до сих пор не верилось, что ему позволено даже просто касаться Джима, не говоря уже о большем. Но он так давно этого хотел, так мечтал об этом, что как бы Спок ни пытался, он всё же не смог подавить собственное, как ему казалось, неуместное возбуждение. Но человек лежал рядом, такой теплый, такой соблазнительный. ― Джим, я спрошу тебя в последний раз. Ты точно уверен, что хочешь подобной близости? ― пытливый, внимательный взгляд вулканца, казалось, проникал прямиком в душу. ― Хорошо, что последний. Спок, если ты мне не веришь, то можешь опустить руку в мои штаны. Там ты обнаружишь стояк размером отсюда и до Нового Вулкана, ― Джим притерся к нему бедрами, и вулканец почувствовал, что человек точно не лжет, хоть и несколько преувеличивает. Спок нервно выдохнул, наполняющие его свои и чужие ощущения были слишком острыми. Аквамариновые глаза, пухлые губы, невероятно шелковистая, по сравнению с вулканской, кожа манили его так сильно. Но самым будоражащим был собственный запах Джима, измененный человеческими гормонами: адреналином, серотонином и эндорфинами, смешанный еще с чем-то мятным. Спок никогда раньше даже представить не мог, что аромат человеческого возбуждения будет так пагубно влиять на его самоконтроль. У вулканца кружилась голова, в груди и паху пекло огнем, Споку казалось, что он пьян. Вулканец перестал сдерживаться, его руки блуждали по телу любимого, гладили, мяли, сжимали, попутно раздевая активно отвечающего на ласки Джима. Человек и вулканец целовались так, как будто завтра наступит конец света. Спок только удивлялся своему напору. Он всосал чувственную нижнюю губу человека, отпустил, провел по ней языком. Джим перехватил у него инициативу, и Спок оказался прижат к кровати и втянут в еще более непристойный поцелуй. Вулканца затрясло, когда ко всему прочему Джим переплел их пальцы. Никогда раньше ему не было так хорошо. Спок издал слабый разочарованный звук, когда человек чуть-чуть отстранился, но перестал протестовать, почувствовав, что с него снимают одежду. Ощущение прижатого к нему полностью обнаженного тела оказалось еще более невероятным. Он впитывал эмоции партнера каждым квадратным миллиметром кожи. Чужие похоть, желание и любовь струились в тело Спока, как самый сладкий яд. Казалось, что огонь лижет его внутренности. Последние сознательные мысли покинули вулканца, когда Джим отстранился, сползая вниз, собрал губами выступившую на члене Спока тягучую смазку и размазал ее языком вокруг сжавшегося колечка мышц. Окружающий мир растворился в восхитительное ничто. Губы человека вернулись к члену вулканца, обволакивая тугим скользким жаром, а в тело вошел палец, раздвигая чувствительные стенки. Джим не торопился, совершая движения рукой в медленном ритме, добавив второй палец, человек аккуратно развел их внутри. Ощущения от этих действий были крайне возбуждающими, и вулканец тяжело дышал. К удивлению Спока, растягивающие его пальцы нашли простату, видимо, подарок его смешанного происхождения. Первое же уверенное прикосновение к нужной точке – и вулканец выгнулся дугой, задыхаясь и хрипя. Когда Джим отстранился от него, Спок ощущал себя совершенно бескостным, трепещущим и изнывающим от зудящего желания. Человек не стал медлить, он снова прильнул ко рту Спока губами, переплел их пальцы и, мягко толкнувшись, вошел в любовника. Вулканец попытался расслабиться, но все равно осталось не очень приятное саднящее чувство. Впрочем, когда Джим начал двигаться, он умело попадал в правильное место, это позволило снова ощутить все этапы возбуждения. И к моменту, когда человек начал вколачиваться быстро и глубоко, Спок хотел только одного – чтобы Джим ни в коем случае не останавливался. Человек сбился с ритма, толчки стали грубее и глубже, из его груди доносилось рычание. Глаза Джима закатились, и он навалился сверху на и без того переполненного ощущениями Спока. Вулканец почувствовал жар чужого семени внутри, и это толкнуло его за край. Он забился в судорогах, выплескивая на себя сперму, и впал в беспамятство. ― Ashayam, я что, потерял сознание? ― очнувшись, Спок удивленно посмотрел на человека. ― Да. Я укатал вулканца, мне есть чем гордиться, ― глаза Джима лучились озорством. ― Вулканцы значительно выносливее людей, я с удовольствием продолжу, ― Спок нежно провел пальцами по груди человека. ― Это хорошо, потому что пока ты лежал в отключке, я восстановился, ― Джим многообещающе поиграл бровями. На следующее утро они вынуждены были выслушивать возмущенные возгласы Леонарда МакКоя. Оказалось, что регенерировать засосы на телах капитана Кирка и коммандера Спока доктор может только сопровождая процесс обсценной лексикой. Несмотря на это, Спок первый раз в жизни был безусловно и абсолютно не по-вулкански счастлив. P.S. Капитан имперского звездолета был в бешенстве, эти безответственные идиоты потеряли его старпома. Все, кто высаживался на планету или был причастен к высадке, получили по часу в камере агонии, но Спока это ему не вернуло. Джеймс Т. Кирк злился в первую очередь на себя. Да, он не смог допустить проявления своей слабости и не признался в ответных чувствах. В империи это не прощалось, а Кирк слишком многим пожертвовал, чтобы получить должность и уважение. Но сейчас «Энтерпрайз» вторые сутки болталась на орбите, и если сканеры не засекут сигнал вулканца через двенадцать часов, они должны будут оставить Спока и улететь. Капитан просто не мог в это поверить, но ему казалось, что и его холодное, никогда до встречи с вулканцем не любившее сердце останется на этой планете, а не только чертов старпом. Он начал прогонять всех через камеру агонии по второму кругу, когда трясущийся как осиновый лист техник сообщил, что поймал сигнал маячка Спока. Материализовавшийся на платформе транспортатора вулканец был изможденным, злым, подавленным, но, слава Богу, живым. ― Два часа в камере агонии, коммандер, ― Кирк просто не мог простить того, кто заставил его так волноваться. ― Капитан, прошу увеличить наказание до четырех часов, ― Кирк с удивлением уставился на вулканца: обычно о дополнительных пытках не просили. ― Подтверждаю, наслаждайтесь, ― развернувшись на каблуках, капитан пулей вылетел из транспортаторной. Спустя полчаса Кирк подошел к камере агонии. Спок подвергался наказанию уже четырнадцать минут, если верить приборам. Капитан бросил взгляд на спокойно стоящую фигуру за стеклом агонизатора. ― Все вышли вон, я сам, ― одного взгляда на техников хватило, чтобы в помещении не осталось никого. Подойдя к пульту управления, Джим передвинул рычаг и отключил питание. Спок удивленно на него посмотрел. Злясь на себя и этого дурацкого вулканца, Кирк подошел к прозрачной двери, рывком распахнул ее и выдернул своего старшего помощника из камеры за ворот рубашки. ― Капитан? Что вы... ― Кирк запечатал эти невозможные губы жестким поцелуем. Конец.