Изгнанники: Амулет Шертрана

      – С ума сойти, новые супруги – за три часа, – пробормотал Корнаэль, когда я ему обо всем рассказал. – Это у всей семейки такое? Или только у твоего отца и у тебя?       – Ну...       Я смотрел на пару драконов, брата и сестру, что прилетели с нами на поединок, решив оценить его со своей третьей стороны. Лурос все еще косился на правителя, шипя что-то неразборчивое, а Дария спокойно точила клинки, намекнув, что если мы пожелаем, то они могут тоже встать на сторону каждого из нас. Для дополнительной защиты. Издевается, хвостатая, увидев мой мелкий облик. Решила, что такому, как я – может понадобиться помощь в бою.       Вообще, Карни был прав. Эмрена так удивило и озадачило появление брата той драконы, что согласилась стать его парой, что он не раздумывая предложил вступить в брак обоим. Лурос так опешил, что даже меч опустил, получив от правителя несильный ментальный удар и совет – не расслабляться. После этого Лурос сам захотел приблизиться к правителю, чтобы когда-нибудь, если получится, ответить тем же и так же. Флаг ему в руки. Отец никогда не расслабляется. Некоторые, кто его хорошо знал, говорили, что даже когда владыка спит, и к нему случайно зайти – можно получить неслабым заклятием в лоб. Я не сомневался, что это было именно так.       Но теперь эти двое по законам драконов были супругами моего отца. Особенно интересно было, как со своими «супружескими» обязанностями будет справляться этот гигант, огромный в человеческом облике, и мелкий, не крупнее меня, в виде дракона. Сестричка его и то покрупнее была.       Эмрен, решив тренировку превратить в первый брачный ужин, ментально приказал принести на поляну, на которой мы должны были сойтись – все, что для этого нужно. Разве что разложить потом, после окончания боя, а пока спрятать под ближайшими деревьями. Чтобы сором не запорошило или случайно огнем не пожгло. Да и слуг всех, что притащили все, что нам требовалось, отправил восвояси, а своих новых супругов предупредил о том, что бой – тренировочный.       Вообще-то я еще в Пеляйне начал думать о том, выбрать ли свой истинный вид или снова скрыться под мелким «недонечто». В первом случае – я покажу отцу, что контролирую ту свою ипостась, во втором – выдержу часа два без проблем и моя тайна останется только моей. Но когда Дария решила выступать на моей стороне против своего мужа – понял: не могу ударить в грязь лицом. Просто самому неудобно перед такой большой драконой будет – скользить мелким детским ящером.       – Карни, – я слегка толкнул своего эльфа в бок. – Твой амулет, что ты делаешь, только мысли передавать будет? Или можно его еще использовать как направляющую для моего разума?       – Для подавления ты имеешь в виду? – зорко посмотрел на меня эльф. И я только кивнул. – Можно. При большом желании. Боишься сорваться и начать биться в полную силу?       – Угу, – я облегченно кивнул, радуясь, что у нас такая полная связь, и мой эльф точно уловил мои сомнения. – У меня просто небольшие проблемы с этим. С контролем. И если я сорвусь – хочу, чтобы ты прервал бой, увел меня в сторону и успокоил. А если не получится – то убил бы.       – Чего я не знаю? – Карни вопросительно поднял бровь.       – Того, что пока тебе знать и не надо, – я закрылся. – Потом, если все получится – поговорим. А нет – отец сам меня прибьет за то, что я сделал.       – Ну что, голубки, наворковались? – Эмрен с усмешкой смотрел, как Карни довязывает амулет. – Начнем, или как?       – Еще пару минут, Эмрен, – спокойно отозвался мой эльф. – Кое-что надо подправить, в связи с открывшимися обстоятельствами. И сразу же начнем. Дария, ты на нашей стороне? – дракона кивнула. – Тогда запомни: вперед не соваться, подстраховывать от внезапных ударов, удерживаться от опасных, болезненных и тех, которые могут навредить. Бить буду масштабно, ослабляя защиту, поэтому – соизмеряй силу своих ударов.       – Ушастый, ты хоть объясни, кто ты, чтобы я знала силу твоего воздействия, – флегматично произнесла дракона. – А то вдруг ты маг льда и огня, а я запущу свое заклятие усиления.       – Корнаэль – магистр магии огня, воды и воздуха, – спокойно произнес Эмрен. – К тому же – прекрасный щитовик. Так что – о щитах не заботься. Просто бей. Я тоже неплохой щитовик и держу удар на высоте. Думаю, у нас получится очень даже неплохой бой.       – Боюсь, это будет более чем серьезный поединок, – коротко улыбнулась дракона. – Но мне было бы интересно оказаться его частью.       – Учти, нам через два дня возвращаться на западный, – предупредил я дракону. – А значит, повторных поединков не будет, пока я снова отпуск не выпрошу.       – Я наметки скину, – Карни любовался плетением, вертя красивую, ювелирной работы драгоценность в руках. – Будете изучать наш бой по памяти.       И в один миг влил в артефакт столько силы, что меня даже ослепило на время. А когда я проморгался, то только переглянулся с отцом, делясь с ним эмоциональным впечатлением о силе своего эльфа.       – Теперь, готовы?       – Ага, – Корнаэль выглядел более чем довольным. – Руд, обернись.       А вот вам и подлянка, папочка...       Замерев на миг, я сосредоточился, полностью опустив щиты, вырвав свою вторую суть наружу, распластав ее по поляне, позволяя себе обернуться.       – Летучие охотники... – простонал отец.       – Магическая сила! – взвыл Лурос.       – Полный армагедец, – спокойно выдала Дария, осматривая меня. – Бешеный дракон – это то, с чем я еще не встречалась.       – Я себя контролирую, пап, – прорычал я, сложив крылья и отодвинувшись на край поляны, чтобы дать остальным драконам обратиться, а Карни залезть мне на шею.       – А ничего так, – Корнаэль похлопал меня по грудной броне, когда я склонился, подставляя шею под артефакт. – Будет немного больно, но ты потерпи... – и слегка отогнул одну из крупных чешуй на моей груди, засунув артефакт под нее. Слегка ожгло магией и болью надорванной чешуйки, но все быстро прошло. Видимо, и заклятие излечения там тоже было. – А вот что такое «бешеный дракон» это ты мне после боя расскажешь, – поцеловал он меня в морду, а потом легко, словно не в первый раз, взобрался по крылу.       А я даже дал себе возможность слегка возгордиться. В этом, втором облике, скрытом от всех, даже от себя – я был примерно в половину роста отца. Нет, мог бы и больше, но полностью отпускать себя не намеревался. Зачем? И так с трудом держу свой разум. А если дать ему полную волю... Но лучше об этом вообще не думать. А просто видеть цель, которую убивать нельзя. И просто добиться победы. * * *       Бой был скоротечен. По меркам драконов, конечно. Но, если мы сначала бились пара на пару, то потом это перешло в одиночное противостояние, закончившееся для Луроса и Дарии полным поражением и их отдыхом. Эмрен же сдаваться не хотел. Уж не знаю, его ли это щиты работали или ему маги делали защиту, но те горели с неимоверной скоростью. Карни меня «кидал» куда ему заблагорассудится, а стоило мне только уйти за пелену бешенства – как тут же гасил мои эмоции, делая только послушным ездовым ящером, пока я не возвращался из-за грани. И бил. Бил – не прекращая, буквально прижимая моего отца к земле, а потом применил что-то такое, что его перевоплотило в полете, и тот, уже человеком – низринулся к земле, буквально перед самой поверхностью, в своем человеческом виде – выпустив крылья, приземлившись почти мягко.       – Вау, папа, и я так хочу! – было моими первыми словами, стоило только обернуться. – Научи, а?       – Держи, – Эмрен кинул мне перстень с потускневшим камнем. – Плетение есть, его только напитать нужно. С чем, думаю, твой ушастик справится, – и буквально рухнул на траву, раскинув руки, пытаясь восстановить силы.       – Пообедаем? – буркнул Лурос, принеся в скатерке с десятка три бутербродов, что успели наделать, пока мы кувыркались в воздухе. – И если никто не против, то я бы хотел услышать то, почему бешеный дракон до сих пор жив!       – Ах, да, – Карни делал вид, что вполне нормально себя чувствует, хотя по его ощущению – был полностью истощен. – Я бы тоже хотел это услышать.       – Как ты заметил – уже не бешеный, – расслабленно отозвался отец. – А скорее – яростный. Да и сам пойми, Лурос, как я мог убить сына, который себя всегда держал в руках? Даже не смотря на то, что болен бешенством?       – Как-то звучит, двояко, – деланно рассмеялся Карни, но при этом не отстранился. – Не покусаешь ведь?       – Бешенство драконов, – Эмрен с благодарностью принял от Дарии кубок с вином, – это не зараза. Это – состояние души. Просто некоторые из нас впадают в подобное состояние и остановить их может только смерть. Или – многослойные щиты. По данному бою я заметил, что мой сын изредка срывался в неконтролируемую ярость, но умел ее остановить.       – Это Корнаэль, – я прилег, уложив голову своего эльфа себе на живот. Ярость боя все еще бурлила в моей крови, но я постепенно поднимал щиты, погружая себя в то беспамятство и эйфорию, в которой жил последние полвека. – Он вплел в артефакт заклятие принуждения и применял его тогда, когда я выходил из-под контроля, послабляя его действие, когда я начинал снова все осознавать.       – Я принесу в дар пару сундуков золота первым драконам за то, что у моего сына такой супруг, – пробормотал Эмрен. – Удерживать в узде бешеного дракона – это уметь надо.       – Эй, а я? – обиделся не на шутку. – Или думаешь, что это только заслуга моего ушастого? Я ведь, тоже над собой работал!.. И, как видишь, вполне неплохо, если выпустив себя – не порвал вас всех на части.       – Возможно я буду слишком настойчив, но я попрошу рассказать мне все по порядку, – повысил голос Корнаэль. – Мне с ним жить! И я должен знать, чего ждать. Я прав?       – Руд? – отец взглянул на меня и, увидев кивок, вздохнул. – Все началось с того, что Руджельда выкрали. В детстве. Потому что узнали, что он один из моих любимых детей. Старших не посмели бы, потому что те бы сами вырвались, а его, мелкого – похитили. Я отказался вести разговоры с похитителями, не стал принимать никаких условий, и те в отместку замуровали его заживо.       Карни повернулся ко мне с сочувственным взглядом, на который я только чуть больше, чем надо, в улыбке – оскалился.       – Замуровать молодого дракона... – Дария замерла с таким взглядом, что попадись ей в лапы хоть кто-то из моих похитителей – разорвала бы.       – Не молодого, маленького. Руду тогда еще тридцати лет не исполнилось... Я всех своих детей на крыло поднял, заставил искать, разбиться, но найти тех, кто совершил такое. И они нашли. Через недели три после того, как Руд оказался в западне.       – Пап? – я чуть приподнял голову, заставляя его замолчать, чтобы продолжить рассказ самому. – Дело в том, что психика драконов очень ранима, особенно в юном возрасте, особенно – когда их учат любить свободу. Я не слишком сильно страдал, когда оказался в цепях и получал еды ровно столько, чтобы поддерживать себя. Не сильно разочаровывался, когда меня били. Это была игра, пусть жестокая, но игра, которая могла закончиться, когда бы за мной прилетел мой папа... И что тогда, что сейчас я уверен: он бы позволил меня убить, но никогда бы не позволил делать со мной то, что они делали. А когда я оказался замурован – запаниковал. Мы, драконы, условно бессмертны. И долгий период без воздуха, еды и воды – ослабляет нас, но не убивает. А мой страх – гнить в подземелье годами, не в состоянии выбраться, довел меня до безумия. До такого состояния, которое драконы называют «бешенством».       – Когда мои дети его нашли – Руд уже наполовину прогрыз, продрал стену. Окровавленный, лишившийся половины чешуи и большей части разума – он мало чем напоминал того ребенка, который попал в лапы этим тварям, – продолжил Эмрен. – Я сам, слыша отчаяние своих детей, прилетел туда, увидев во что превратился мой сын. И когда он, израненный, в измененном сознании, выказал желание уничтожить всех, кто был причастен к его похищению – я дал ему это право. И мои сыновья и дочери только охраняли его путь, позволяя уничтожить весь город, в котором невиновных было больше, чем виноватых. Но это было его право, – Эмрен вздохнул, вспоминая, как отдал мне на растерзание целый город, чтобы хоть немного унять мою жажду.       – Но все-таки... Бешеный дракон?.. – Дария внимательно взглянула на Эмрена. Гораздо внимательнее, чем смотрела на него в клане Южных Пределов. – Неужели ты так любил сына...       – Мы поговорили...       – ...потом, – одновременно начали мы фразу с Эмреном, но я дал ему знак продолжать. – Поговорили, и Руд признал то, что был не в себе, и позволил мне наложить на его суть щиты.       – А потом их укрепили маги, и я сверху наложил свои, – дополнил я. – Но, временами, слегка приспускал все это хозяйство, позволяя себе ощутить то, что было скрыто. А как только начинал окунаться в ярость и бешенство – срывался и улетал на безлюдные острова, чтобы там привести себя в норму. Правду говорят, что если суть не взял Отец-дракон, то ее заменяет суть Матери, – и прижал к себе Карни, поцеловав его в макушку.       – Есть такая легенда, – увидев недоумение моего эльфа, усмехнулся Эмрен. – Что бешенством дракона изначально управляет Отец-дракон, а его мягкостью и покладистостью – Мать... Дария, там, вроде, побольше принесли еды, чем на бутерброды? – внезапно переключился он на другую тему.       – Я помогу принести! – подорвался мой эльф, убежав за Дарией, словно ощущая, что нам надо пару минут, чтобы поговорить. Лурос почти так же незаметно смылся, но только в сторону ручейка, чтобы воды принести.       – Руд, – отец улыбнулся как-то неестественно-ласково. – Ты даже не представляешь, как я рад, что теперь твое бешенство подконтрольно. Убивать тебя, потому что ты стал бы угрозой, мне очень бы не хотелось. И, даже если твою суть удерживаешь не ты, а твой эльф – пусть так. Лишние сто-двести лет – могут помочь тебе стереть из памяти ту боль.       – Немного не так, – я пожал плечами. – Я могу себя контролировать. Почти могу. Но не хочу, чтобы та моя суть слилась с этой. Тогда я стану обычным, а я желаю сохранить в себе ту, первозданную ярость. Вдруг, понадобится? Зачем объединять?       Эмрен расхохотался так, что опрокинулся на спину, пытаясь удержать смех.       – Руд!.. Сын!.. Да ты хоть понимаешь, что делаешь?! – он продолжал смеяться, пока внезапно не прекратил. – Ты можешь осознать, что я – белый дракон?       – А-а-а... – я повел рукой, – чешуя...       – Крашу. Сразу после линьки. Магией. Близкие знают, что я белый, и просто не обращают внимания, а дальние кланы считают меня черным.       Я только икнул, узнав истину всей империи драконов. Ведь светлые цвета чешуи – всегда считались слабостью. Но, назвать слабым своего отца я просто не мог. Хотя бы из-за того, что сила из него буквально сочилась, даже в закрытом состоянии.       – То есть, ты – сын Матери, но сила твоя – от Отца?       – Это первые драконы были такими, – отмахнулся Эмрен, - а потом всяко пошло. Осталось только это осознание и игнорирование светлых, хотя темные были иногда глупее своих собратьев.       – Мясо! Жареное! На вертеле! – весело и задорно предложил Карни, вернувшись с разделанной тушей на плече. – А еще я нашел пару наших эльфийских травок, что сделают его вкуснее! Кто-то против?       – Каша, варенная на воде, с маслом и кусочками сала, – добавила Дария, неся крупу, заметив брата, что возвращался с полным казанком воды. – Хлеб свежий, испеченный часа два назад. Овощи, фрукты...       – Всего и много! – рассмеялся я, видя голодный взгляд Эмрена, которому его статус не позволял возопить первому. – И побыстрее!       – Побыстрее? – Карни сбросил тушу на траву. – Марш за дровами, лежебоки!       Я махнул головой в сторону леса, предлагая присоединиться, и Эмрен нехотя поднялся.       – Пап! – подхватив его под руку, я потащил владыку к лесу. – Мы поговорили? Поговорили. А теперь им надо обсудить, что такое мы. Понимаешь? Карни свое узнать хочет, Лорус и Дария – свое... Дай им время. К тому же, ты открыл перед моим эльфом такую тайну – с которой не каждый дракон смирится!       – Я, видимо, совсем ничего не понимаю, зарывшись в мелочных проблемах, – буркнул владыка. – И советников нанять не помешает.       – Ага! Советников – из вампиров, казначея – эльфа...       – Руд, с головой все в порядке, или тебя того, ведет после высвобождения сути? Какие советники и казначеи из других рас?       – Расофоб! – припечатал я. – Кто как ни вампиры – вникают в проблемы? Кто как не эльфы – умеют считать деньги? Расширь свое сознание, папа, и будет у тебя счастье! Учись жить не вдали от рас, а взаимодействуя с ними. И думай. Думай, давай!       Высказав свои мысли, я пошел в противоположном направлении, и чтобы дрова собрать, и чтобы подумать. А думалось мне о легенде о первых драконах.       Почему-то все, как один, считали, что был первый Дракон-Отец и первая Дракона-мать. И что отец, Черный дракон, изрезанный и истерзанный в пламени десятка битв, успел ухватить последнее целое яйцо племени Белых драконов и пуститься в путешествие через звезды, чтобы найти благодатную почву для жизни. И, уже обессилев – нашел наш мир, где только и смог, что выпустить из пасти яйцо белой драконы, прежде чем впасть в сон. И пока он спал – дракона росла, взрослела, и к моменту пробуждения старого Черного дракона – уже была готова к кладке. И что именно от их потомства пошли все остальные драконы.       Да, я был согласен со всем. Кроме одного: когда этот старый хрыч брал яйцо, он что, знал, что это именно самка? А вдруг – самец! И как бы они тогда не старались – вряд ли бы получили потомство. Но по легенде – Дракон-отец – был воином, а Мать – нежной и ласковой. И редко когда было смешение сути, обычно дракон вырастал или в Отца, или в Мать, независимо от того, каким характером кто из родителей обладал. И чешуя обычно была под цвет. Светлая – значит в Мать, темная – значит в Отца. И привыкли к этому настолько, что темных драконов любили больше, чем светленьких, хотя те, порой, были умнее и сильнее своих собратьев. А уж если по папочке брать, если он не врал, что белый – так и вообще, надо легенду переделывать. Тем более, если я темный, а веду себя как светлый... А может, потому и средний, что взял и разделил себя пополам, часть Отца сокрыв за блоками и пользуясь частью Матери?       К опушке я вышел первым, держа в руках стопку хвороста и древесины, и прислонился к дереву, ожидая Эмрена.       – Я думал, ты уже там, – папа, как всегда, не заморачивался. Ухватил сухостоину, с его тело диаметром, и тащил ее к костру.       – Я вот что тут подумал, пап, – я оценил его добычу против своей и хмыкнул. – Если наши изначальные родственники Черный дракон и Белая дракона, то мы должны были смешаться настолько, что не видно в ком больше добра, а в ком агрессии. А у меня вот, получилось разделить эти две части.       – Возможно потому, что в тебе все пополам? – хмыкнул Эмрен. – Иногда такое бывает. Когда в драконе равнозначно встречается ярость и мягкость, и тогда он или совмещает в себе все, или... – владыка задумался. – А ведь, получается, не будь в тебе так все разделено, ты бы или не взбесился, или бы не сумел подавить в себе бешенство, потому что стал бы несовершенным... – Эмрен взглянул на меня.       – А то я сейчас совершенен, – пробормотал, стряхнув все принесенное у будущего костра. – Меня только половина.       – Если я правильно понял, – вмешался Карни, видимо уже услышавший интерпретацию легенды от сестрички с братишкой, – то в тебе полная половина, не урезанная. Смешай ты свою ту часть с той, что ты закрываешь, получилось бы... хм... нечто. Но не ты. А вот так, разделяя – два дракона в одном.       – И каким тебя ебать? – склонил я голову к плечу, услышав смех с трех сторон.       Но меньше всего подумал, что мой эльф просто поднимет голову и так на меня посмотрит, что все вопросы из головы вылетят.       – Вы это... сами мясо приготовите? – прошипел я, боясь говорить в голос, чтобы не сорваться.       – Эльфячьи травы нам знакомы, – отмахнулась Дария.       – Эй, Руд, надо? – Лорус протянул колбочку с маслом, которым смазывал механизмы.       – И это тоже не помешает, – Эмрен снял с себя тонкую цепочку, накинув на шею моего эльфа.       Я только глаза прикрыл, чтобы усмирить в себе свою внутреннюю суть, еще до сих пор рвущуюся наружу. А ощущения были похожи на те, как дразнят ящера, еще не успокоившегося после боя, кидая ему живую перепелку. Я издал то ли всхлип, то ли стон, то ли рык, но все замолкли мгновенно.       – Все возьму! – рявкнул Корнаэль, потащив меня к роще. – Ублюдки, твари, скоты! – бормотал он. – Не понимают что ли? Ты на срыве, я – на истощении, нет, надо поиздеваться! Убил бы!       – Давай я?.. – то ли в шутку, то ли всерьез предложил, ощущая, что внутри буквально ворочается что-то огромное, темное, дикое и жестокое.       И получил хлесткий удар по щеке.       – Ты сейчас, чудище чешуйчатое, припрешь меня к стволу дерева и поимеешь! Понял? – Карни рванул меня за волосы, приближая мое лицо к своему. – И только попробуй тронуть кого из них! Расчленю!       – Я только рад буду, чтобы только эту боль не ощущать... – простонал, уткнувшись ему в плечо. – Не могу больше... Сил нет...       – Руд? Два момента, – Корнаэль встряхнул меня за волосы. – Перед тем, как ты их порвешь – у нас есть час нашей любви. И, если ты их порвешь – я обещаю, что я лично тебя убью.       – Карни... – я выдохнул. – Не сейчас, но вообще... Пообещай мне, что когда я попрошу...       – Я тебя убью быстро и безболезненно. Обещаю. И да, я знаю, как убивать драконов, – завершил он мое нытье.       – Поклянись, – я так и стоял, уткнувшись лбом в его плечо. – Клянись всем святым, что у тебя есть, что ты это сделаешь.       – Руд, – Корнаэль приподнял мою голову, и даже пришлось открыть глаза, чтобы уловить его сочувствие во взгляде. – Нет большей клятвы, чем клятва души. И я не знаю, что может отменить мою правду. И я всем сердцем, всей душой, всем, что у меня есть – клянусь, если я не смогу подарить тебе желание жизни – я убью тебя сам. Но, пока в тебе есть хоть грань этого желания – я буду возводить ее в пик. Я буду заставлять тебя думать о том, что есть, кроме того, что ты желаешь. Я буду делать все, чтобы ты улыбался не для кого-то, чтобы ты жил не в долг, чтобы каждый вздох тебе приносил радость. Ты прячешь свою боль и свой хаос растерянности за щитами, делая вид, что у тебя все хорошо, но я увидел сегодня тебя всего. Все то отчаяние и всю ту боль. Нет, я не смогу исцелить тебя, но я смогу заполнить собой то, что всегда было пустотой.       – Врешь, – грустно улыбнулся я.       – Увидишь, – шепнул он, коснувшись моих губ поцелуем. – И давай не расстраивать тех, кто сейчас готовит нам есть, – внезапно усмехнулся он. – И сделаем то, что они от нас хотят.       – Совокупимся, в смысле? – я усмехнулся. – А почему бы и нет?       – О, звезд небесных дождь! – простонал Карни. – Ты, драконище мелкое, чешуйчатое, достал меня! Веришь? Когда я шел в рощу, я ждал, что меня припрут к дереву, насадят на красивый и толстый уд, и поимеют так, что я забуду, кто я есть! И что я вижу! Я вижу ноющего драконыша, который готов пресмыкаться! Ты ли это? И твоя ли это роль?       – Пользуйся, что ли, – я развел руки, а потом и рухнул в траву. – Мелкий ноющий драконыш, к тому же, в начале общения обещавший то, что будет податлив.       – В ручей марш! – Корнаэль поднял меня пинком. – Или думаешь, ваши полеты на вас запаха не оставляют?       – А заклятие чистоты? – возопил я.       – Тратить на тебя силы не собираюсь, и так пуст, – Карни подталкивал меня к воде, а я тем временем полностью восстанавливал блоки, уже даже не понимая, с чего так расклеился. Видимо, это то, внутреннее, что связано с моим бешенством. У отца спросить надо...       Ополоснувшись в ледяной воде, успев полностью закрыть свою вторую суть, я согрел свое тело и шагнул к Карни, впившись в его губы. Эльф не сопротивлялся, наоборот, скинул одежду как можно скорее, оказавшись в моих объятиях полностью обнаженным, и даже не сопротивлялся, когда я подхватил его на руки, как он и просил – прислонив к дереву, с низким суком, чтобы он мог держаться, если что.       Ох, не знал я действие отцовской цепочки. И не знал до тех пор, пока Карни, распластываясь по стволу дерева, стонал, принимая меня, цепляясь за любой выступ коры, чтобы держать себя в «руках». А потом оттолкнул, сняв с себя цепочку, набросив мне ее на шею...