Изгнанники: Амулет Шертрана

      «Бедненько, но уютненько», – так можно было охарактеризовать те несколько комнатушек, которые Клейн гордо называл офисом. Если все выгорит с компанией, снявшей все здание, то можно будет на переговоры с клиентами напрашиваться к ним, а пока проводить беседы в ближайшем кафе. Ну, или в той дальней комнате, наиболее светлой и объемной. Здесь, в передней – поставить стол и пару кресел помягче, повесить люстру покрасивее... или нет! Магический светильник! В конце-то концов, чем не реклама?       Я поделился своими впечатлениями с Корнаэлем.       – Посуди сам, – тут же осадил меня эльф. – Ты – бедный, или не имеющий права открывать на всеобщее обозрение свои активы... – и так окинул меня взглядом, что я чуть не вспыхнул от стыда. Оказывается, даже те мои мысли, которые были о материальной выгоде нашего контракта, эта эльфятина заметила. - И как ты себя будешь чувствовать в том месте, которое буквально орет: «Здесь – роскошь!»? Даже если у тебя есть деньги – ты обойдешь его стороной, чтобы не нарваться на налоговую. Поэтому – никаких магических финтифлюшек. Только то, без чего не обойдемся. Охранка там, магическая, портал на собственной запитке, заклятия чистоты, которое легко можно будет спутать просто с хорошим механическим уборщиком. Сканер... – Карни задумался. – Да, сканер - обязательно магический. А так – офис как офис. Чистенький. Клерки прилично одетые, – он взглянул на Клейна так, что тот из большеглазого совенка превратился в нахохленный комочек. - Охрана... Ну, охрану, думаю, наймем из вампиров. Еще я вот что подумал. Стену здесь надо снести, если позволяет архитектура здания, чтобы можно было поставить выставочный стенд с самыми обычными артефактами. Мало ли. Ну, а что подороже и посерьезнее – во второй комнате, уже после переговоров с клиентами. Кофеварку, чайник, небольшой буфет со всякими пирожными...       – Э, нет! Это мы делать не будем! Если что – кафе за углом. Зарезервируем там столик, отгородим ширмой, поставим глушилок парочку. Чайник и кофейник можно. Но только обычные, а не на магической подпитке. Думаю, персоналу мы и так платить достаточно сможем, чтобы не глотали один чай, – я тоже посмотрел на Клейна, но только уже как на тощую скелетину, которому есть нормально надо, чтобы Фериса потом не капризничала. – Кстати, портал где сделаем?       – В кладовке, – сломал мое мышление Карни. – Не, ну Руд, а что, много места надо? Дверь снимем, проход расширим, для очень уж «важных» клиентов все красиво сделаем, и будет просто уже готовая ниша для портала. И да, не мешало бы ковры постелить. Какой-нибудь неброской расцветки.       – А вот это уже – роскошь! – взвился я. – Давай лучше – безо всяких этих наворотов. Красивый паркет из настоящего дерева сам за себя все скажет. А уж с помощью магии поддерживать его в нормальном виде проще простого. Раз решили, что скромно и стильно, значит так и будет. А смешение стилей...       – А ты у нас лучше всего в стилях разбираешься? – встряла Фериса. – Лично я бы все сделала...       – В финтифлюшках, кружавчиках, с домашним комфортом и шторками с бантиками, – поддел я дракону, услышав шипение.       – Укушу! – обиженно заявила она и отвернулась.       – Ладно, зубастик, не злись, – я примирительно обнял Ферису за плечи. – Что ты хотела предложить?       – Вы оба говорите об одном и том же, но друг друга не слышите, – дракона дернула плечами, но не отстранилась. – Для того, чтобы офис выглядел так, чтобы в него не страшно было зайти бедняку, но и не брезгливо богатому клиенту, надо сделать все из натуральных, дорогих материалов, но так, чтобы только действительно золотые клиенты могли разобраться, насколько это все дорого. Поэтому кожа и дерево. Настоящее, дорогое дерево. И отлично выделанная кожа. Можно даже – драконья.       – Да ну!.. – я поморщился. – Мало кто на западном знает о ежегодной линьке драконов, могут подумать, что используем содранную заживо. А если к тому же здесь будут работать и два дракона, то сама понимаешь, репутация у нас будет не очень приличная. Так что – только животная. Но выделанная так, чтобы любому было приятно опуститься в кресло.       – Панели на стены – тоже деревянные. До середины. А верх стен – дорогая материя. И под цвет ей – тяжелые портьеры. И тюль, – все же внесла она свое чисто женское предложение, показав мне язык. – Ну, а если все натуральное и дорогое, то и люстры должны быть такими же. Что-то старинное, массивное...       – Так, теперь уже ты из образа выбилась, – нахмурился Корнаэль. – Получается, что и стиль всего помещения должен быть массивным, весомым, этаким... – он сделал вид, что что-то поднимает. – Ну, не знаю. Может, как кабинет твоего отца сделать? – внезапно обратился он ко мне. – Вроде как и роскошь, и все сочетается, и тяжеловесность есть, и при этом – светло и приятно глазу.       – Окна придется переделывать, а это будет выбиваться из общего облика здания.       – Зачем? Оно таким и останется, изнутри сделаем по-своему, поставив какую-нибудь голограмму. А с наружной стороны – вообще зазеркалим. Вот и все дела. И вообще, что мы занимаемся такой чепухой? Дизайнера нанять, дать ему все запросы, и пусть крутится, как хочет! Только проверять, чтобы натуральные материалы использовал. Да и всегда можно будет заказать парочку эскизов, на которых точно поймем, что нам надо.       – Это уж точно, – я улыбнулся. – Клейн, надеюсь, ты не спал здесь же?       – Комната у меня есть.       – Ну, вот и отлично. Нишу рабочую ты сам себе определил, с зарплатой потом решим, когда работать начнем. А пока – лови на комм номер нашего портала. И да, – я хмыкнул. – Коррекцию сделай. Лучше всего у магов. Мои реквизиты, – я так же скинул и данные своей карты, поставив пометку: траты только на коррекцию зрения. А то еще решит, что все позволено. Так, теперь с вами... – я повернулся к Карни и Ферисе. – Ты сама знаешь, что и как. Только не забывай таскать с собой вампира. Конкурентов у нас появится много. Точнее – это мы пытаемся сейчас вцепиться зубами в тот кусок пирога, который уже давно поделен. А вот ты... Хочешь или нет, но теперь выходи на улицу только со щитами, и тоже приобрети себе контракт на охранника. Эх... Разорюсь я с вами быстрее, чем обогащусь...       – Как скажешь, – совершенно равнодушно произнес Корнаэль, согласный с моими предложениями.       Потому что одно дело – самому постоянно в напряжении быть, пока не отхватим себе свой кусок, а другое дело – знать, что тебе напрягаться только во втором случае придется.       И уже собрался выйти, когда внезапно, словно из хаотичного портала, вышагнул высокий человек, закованный в тяжелую броню, да еще с каким-то массивным орудием на плече.       – У-у, сколько мелких в одном месте, – весело рявкнул он, щелчком пальцев в перчатке приподняв забрало шлема, глядя на нас весело и агрессивно, не смотря на то, что все его лицо было покрыто паутиной бугристых шрамов. А потом повернулся ко мне, взглянув своими невозможно черными, с золотыми точками зрачков глазами. – Ну, привет, Бесеныш.       – И где ж тебя так... – меня даже перекосило от понимания, какую боль перенес Мербен, когда его так обожгло.       – А! Мелочи! Выхлопом из дюз задело. А ты сам знаешь, какая регенерация, пламя еще мясо ест, а оно уже заживает. Вот так и получилось, - он снял перчатку, протянув такую же обожженную руку Корнаэлю. – Ну, привет, золотая половинка, – и подмигнул так, что я понял: обошлось. Даже мое эльфячье чудо и то растаяло от этого обаяния, буквально прущего изнутри брони.       – Ты к магам обращаться не пробовал? – сочувственно произнес Карни, осторожно пожимая большую ладонь. – Больно, наверное...       – Пустяки, – Мербен только рукой махнул. – Ну что, Руд, поехали. Чего здесь задерживаться и молодежь смущать? – он подмигнул Ферисе, а потом одной лапищей сумел сгрести меня и Корнаэля, потащив к выходу. – Если сильно нервирует – могу морок наложить, – даже мгновения не прошло, как лицо феникса приняло ту первозданную красоту, которой я восхищался не так уж и давно. – Правда, это сил много отбирает, ну ничего, потерплю.       – Расслабься, Мерб, – я улыбнулся старому другу, чувствуя всю широту его души. – Если будет сильно мешать тебе лично – всегда можешь полностью регенерировать.       – Вот именно, – поддакнул он, подталкивая нас к выходу. – Руд, а настрой-ка координаты. Я сейчас нас вместе всех и переправлю. Неохота по городу переться в таком виде.       И стоило мне произнести координаты портала, как нас перенесло. Вот только не обычным или хаотичным порталом, а через прокол. Отчего появилось ощущение, что все внутренности ухнули вниз, а потом вновь вернулись на свои места.       – Ванная комната прямо, гостевая комната – налево, – спокойно улыбнулся Карни. – А я пока приготовлю что-нибудь поесть.       – Есть – это всегда хорошо, – рявкнул Мербен и, ступая с такой силой, что весь дом шатало, пошагал в выделенную комнату.       – Руд... – мой эльф задумался. – Почему он не...       – Не пройдет полную регенерацию или не обратится к магам? – усмехнулся я. – На фениксов магия не действует. Сами они ею пользоваться могут, но скользят между потоков заклинания – как рыбы в воде. А полная регенерация – это новая трансформация. И все, что Мербен нарастил на себя долгими годами тренировок – пропадет. Останется лишь мелкий хлипкий мальчик, которому заново придется не только воссоздавать свое тело, но и вспоминать целые куски жизни, которые тоже будут стерты. Видимо то, что с ним случилось, гораздо меньшая проблема, чем новый круг.       А сам задумался. Фениксы – они вообще не из нашей галактики, как рассказывал Мербен. А откуда-то, куда еще долго не доберутся корабли нашей системы. Летая меж звезд – фениксы перебирались в любые уголки мира. Нет, драконы тоже могли в своем истинном виде спокойно оказаться в космосе, но что такое трепыхание крылышек ящера в полном вакууме, против стремительного полета феникса, который пронзал пространство как игла кусок ткани? Среди этих инопланетных созданий даже ходила легенда, что они на своих крыльях когда-то во многие миры принесли зачатки жизни. Я в этом не сомневался. Точнее – просто не задумывался над правдивостью этих историй. Был Мербен. И он был одним из трех фениксов, на данный момент находящихся в нашей системе. О двух других я даже и не слыхал. Это Мерб сказал, что они есть. А сколько им лет, точнее – периодов трансформации – не интересовался. Да, думаю, Мерб и сам не знал. Не принято таким делиться в среде тех, чьи жизни порой длятся дольше, чем жизнь одной звезды.       Единственное, что фениксов отличало от других представителей нашей цивилизации – это неуемная, буквально хлещущая из всех пор, жажда жизни. Поэтому, да еще по глазам, можно было вычислить феникса. Да и то, когда тот за мороком не скрывался. А морок у них не простой, а трехуровневый. Не только видимость. Они, как представители расы, что живут в нескольких измерениях сразу, да еще и в нескольких периодах времени – могут придать себе любой вид. Точнее – как бы перетянуть свое более молодое тело в данный момент и жить в нем. Свое теперешнее тело отправив в некий пространственный карман, в котором то пребывает. Кто и когда из фениксов лишался одного из своих тел в каком-то измерений – они и сами не помнили. Слишком большие потоки информации, которые накладываются друг на друга.       Говорили даже, что фениксы помнят только те свои части жизни, когда полностью, всеми своими личностями перетягивались в одно пространственно–временное измерение и что-то там творили. Обычно – спасая миры. Потому что для других мелочей им хватало той десятой, а то и сотой части личности, что пребывала здесь и сейчас.       Еще Мерб мне рассказывал, что с возрастом фениксы как бы суммируют себя, пока не оказываются одним плотным и всеобъемлющим существом в одном отрезке пространства. И тогда для них наступает период обновления. А до этого стараются даже не взаимодействовать без надобности.       Об этом и многом другом я рассказал Корнаэлю, по его взгляду заметив, что эльф завис. И плотненько так. Кажется, не один день еще обдумывать все будет, пытаясь разобраться. Да и для меня когда-то это стало шоком, заставляя все переосмысливать, понимать и прокручивать в разуме, пока я не смог все представить в целостном варианте.       – Перезагрузка разума! – грохотнул Мербен, пару раз щелкнув пальцами, когда появился в столовой уже без своей брони, вряд ли став хоть немного меньше. Скорее теперь его внутренний энтузиазм, не видя оков, разливался еще шире, буквально заставляя тонуть в нем, захлебываться и желать действовать даже вопреки всему. – Ладно, все, парни, отвисните. А то я ощущаю себя какой-то неведомой зверушкой. Да и вообще, мне тут кто-то пожрать обещал.       Корнаэль кивнул, все еще находясь в процессе осмысления информации. И даже чуть не сел мимо стула. А я только посмеивался над ним, вспоминая себя. Зато теперь, когда разум моего эльфа был загружен полностью, внимания на шрамы ожогов он уже не обращал. И так хватало о чем подумать и во что погрузиться.       – Расскажешь, что ты и как?       – Да все то же и там же, – Марбен ухватил ложку, потому что есть вилкой ему было смехотворно. Я даже на маленький половник покосился, уловив тот же задумчивый взгляд своего давнего друга. После чего мы оба расхохотались. – В общем, после того, как я тебя из отряда выпихнул – ничего не изменилось. Так и работали то здесь, то там... Пару раз были даже за системой, с какими-то экспедициями. Да и не запоминал я особо. Потом меня, правда, во время ремонта двигателя пригрело хорошенько, но я посчитал, что на новый круг идти – слишком рано. Да и унывать особого повода нет. Не обижен вниманием, как ты понимаешь. А тут ты вновь в эфире появился, ну я и решил узнать, чем могу помочь. А вот теперь скажу, что дело интересное, сложное, и есть где повеселиться. В крайнем случае, если я буду нужен – меня всегда вызвать смогут.       – Как раньше память теперь о себе не стираешь?       – Кто сказал? – Мербен удивленно посмотрел на меня. – Всем обо мне помнить – жирно будет. Я только так, ниточку ассоциаций оставляю, да и то, после просмотра ближайшего будущего. Ну, так, на сотню-другую лет. Раньше появляться в жизни смертных – слишком скучно.       – Что-то где-то сдохло, если ты со мной раньше связался, – хмыкнул я.       – Отнюдь. Твоя жизнь интересная в некоторых ответвлениях будущего, так что – терять связь с таким как ты – обрекать себя на скуку.       – А...       – Бэ! Ешь давай! Мне рожу, а не мозги пожгло! И я тебе ничего рассказывать не буду! Или сам не знаешь, что бывает в таких случаях?       – Мерб, – я нахмурился. – А ты?       – Что я? – феникс шумно выдохнул. – Да смотрел я все... Еще перед ремонтом смотрел. Это был единственный выход, чтобы остальные остались живы. В любых других вариациях корабль разносило в пыль, а меня секло осколками так, что эта моя часть переставала бы существовать. А я помнил, что еще тебе понадоблюсь, Бесеныш. Вот и решил пока остаться. Так что – не переживай, чего я не возьму – остальная часть доберет.       – А можно мне еще раз, но... твоими словами, – поколебавшись между «ты и вы» – Корнаэль выбрал «ты». – А то пояснения Руда я не понял.       – Вот представь себе мир, – Мерб отложил ложку и отодвинул тарелку. – Одинокую планетку, на которой все верят в создателя. И представь, что все, кто на ней живут – это части самого создателя, который всех ощущает, все знает, всех понимает и каждому может помочь в силу своих возможностей. Так вот, мы, когда единое целое, чем-то напоминаем это сверхсущество. Когда же по отдельности – это каждый сам по себе. И чем больше наша изначальная часть, собранная вместе, тем яснее и полнее мы ощущаем все свои частицы. Только мы как бы обитаем на одной планете, но в разных измерениях. Хотя феникс весь находится только в одной точке пространства... Или еще точнее объяснить? Ладно, представь, что все цветы в твоем саду – это один цветок, только растущий на секунду раньше или позже другого. И все они находятся в пределах твоего сада. А когда ты пожелаешь – возьмешь и все цветы соберешь в огромный такой цветище, который будет обладать всеми навыками и способностями каждого цветка в отдельности. Вот, вижу, что понял. Вот так и мы. Ограничиваем себя определенным ареалом. Кто-то галактикой, кто-то системой, кто-то одной планетой. Все от возраста зависит. И просто расползаемся по измерениям, чтобы ловить кайф как можно большим количеством своих частей, узнавать и запоминать как можно больше. Нам это просто нравится. Но каждая часть мыслит и существует отдельно, иногда имея возможность соединяться с другой частью, или даже перебрасывать часть себя в нужный кусок измерения. Ко всему прочему, мы сразу существуем в настоящем, прошлом и будущем, и можем в любой момент задействовать свои силы, чтобы вспомнить нужный кусок времени.       – И как вы только с ума не сходите... – Корнаэль вздохнул.       – Так же как маги, по сравнению с другими людьми, видя не только обычное пространство, но и сплетение всех магических нитей. Попробуй кому-то необученному дать эти знания сразу – крыша поедет. А если рожден с даром – даже не думаешь о том, что видишь. А!.. Что я тебе, техномагу, рассказываю, который в состоянии разобраться с управлением целого космического крейсера! И не надо говорить, что не разберешься! Попадешь на корабль – сразу поймешь, что я имею в виду, и будешь как тот паук в паутине, ощущать мелодию каждого узла любого механизма. Разве что пару дней голова покружится, пока привыкнешь различать оттенки звучания. И вообще, лучше не пытайся понять структуру мышления того существа, которым никогда не будешь. Ты же вот, не пытаешься понять внутреннее устройство драконов? Дракон и дракон. Мясо и кости. Разве что чуть магией сдобренные. Вот считай и меня таким. Разве что с большей регенерацией, да умением предсказывать будущее. Да и то, не конечный вариант, а возможности его развития. Да и прошлое мы не меняем.       – А как же откат? – я усмехнулся.       – Откат, Бесеныш, можно сделать только в том случае – если четко видишь другую ветвь будущего. И если она не приведет к еще худшим последствиям, чем эта. Кто много может, с того много и спросится. Поэтому в нас, помимо умений и знаний, которые не теряются в переходе с круга на круг, вбиваются и нормы поведения. И поэтому мы часто кажемся безжалостными и прагматичными тварями, – голос феникса загустел, как карамель, став таким же хрустким и острым. – И нет, золотой мой, я не исполню твою просьбу, в каком бы виде ты мне ее не подал, – он смотрел на моего ушастого так, что будь я на его месте – ощутил бы жуткое смущение. И чуть смягчился. – Прости, ушастик, но и много времени прошло с тех пор, и ничего бы хорошего не вышло. Да-да, я даже сейчас вижу те ветви судьбы, в которых бы согласился и сделал все то, что ты просишь. Они не усохли, а значит, имеют право на существование. Но этим путем я не пойду, даже если от меня будет зависеть жизнь всего этого измерения, – и снова голос обрел ту же колкость. – Так что – смирись. Отомсти и забудь. Это все, что я могу тебе посоветовать, и в чем помочь.       – Я последую твоему совету, – спустя какое-то время молчания произнес Корнаэль, и Мербен улыбнулся, обнажив белоснежные зубы в задорном оскале.       – Вот так-то лучше, золотой мой.       – Почему ты меня золотым называешь? – Карни слабо улыбнулся, весь еще находясь в своих мыслях.       – Потом что ты лучшая, а значит – золотая половинка этого Бесеныша, – Мерб потрепал меня по волосам. – Могу бриллиантовым или алмазным называть, но это как обозвать тебя колкой ледышкой. А золотым... Ну, драконы любят золото наверное даже больше, чем своих родных. Вот и все объяснение... – и тут же обернулся ко мне. – Так, Бесеныш, для тебя два условия: работу не бросать, левых охотников в отряд не брать! Это не предсказание, а предупреждение. Если не исполнишь – много не потеряешь. Просто все сложится иначе. И да, тому мелкому, глазастенькому – тоже охрану подбери. Лучше из вампиров. И не скупись. Скоро деньги лопатой грести будешь. И это тоже не предсказание, а чуйка, вот! – он хохотнул. – Все, мелкие, наставления получили, указания всем раздал, дерзайте. К следующему походу появлюсь – как штык! Можешь даже не вспоминать, – махнул он мне рукой. – Координаты я запомнил.       И исчез прямо из-за стола, словно свернутая голограмма. Даже без единого звука. А по манере Мерба уходить – я уже и не сомневался, что его броня и оружие – исчезли вместе с ним. Разве что на секунду позже.       – Вот такие они, фениксы, – я все еще улыбался, до сих пор ощущая себя словно стоя на краю вулкана, бурлящего лавой и выбрасывающего целые столбы огня вверх.       – Если кого и можно назвать создателем, то только их... – задумчиво произнес Корнаэль, – потому что большей силы и большего знания я не встречал.       – Всего лишь бродяги космоса, которые ищут веселья, – я пожал плечами, – и иногда останавливают свой взгляд на ком-то из смертных или условно бессмертных. Неуловимые тени будущего и прошлого, что скользят по потокам времени и пространства, даже не запоминая большую часть. Я даже не знаю, чем привлек его взгляд.       – Ну, не зря же он тебя Бесенышем называет. Видимо то, что ты один в двух ипостасях, не только физических, но и духовных – чем-то привлекло такого как он.       Я только отмахнулся. Скорее всего, на данный момент со мной Мерб может получить именно то, чего ему не хватает. А как только получит – исчезнет. И, наверное, даже память о себе сотрет. Вырежет себя из пространства в те моменты, когда был рядом. Но я думать об этом не хотел. Зачем? Если можно наслаждаться его присутствием, не думая о том, будет ли он завтра рядом или нет. Возможно, именно потому я и остыл, желая воспринимать его как часть себя, а не как часть мира, которому он принадлежал так же, как и тот ему. Хотя, кто его знает?..