Изгнанники: Амулет Шертрана

      Утром я застал Корнаэля, задумчиво листающего закладки на планшете.       – И с чего ты такой грустный? – я поцеловал своего эльфа, присев рядом.       – Задумался, – Карни отложил планшет, взглянув на меня так, что я понял, что нам предстоит очень серьезный разговор. – Как ты знаешь, техномаги намного ближе к технике, чем все остальные магические существа. Поэтому я просто хочу, чтобы ты меня выслушал. Не знаю, в состоянии ли будешь понять, осознать всю глубину того, что я расскажу, и последуешь ли моим выводам.       – Да, в общем-то, если не пойму – переспрошу, так? – я попытался добиться от своего эльфа хоть одной приятной эмоции. Но, видимо, он себе надумал что-то такое, с чем придется разбираться не только мне, но и фениксу.       – Хочу поговорить с тобой о тотальном контроле, – Корнаэль вздохнул, видимо, уверенный в том, что я не разберусь в его ассоциациях и мыслях.       – Тотальном контроле координатора, который направляет феникса расслаиваться по реальностям и временным осям, чтобы в любой момент воссоздать мощную армию на любом отражении или даже копии, и покорить все живое и неживое, если оно не согласится идти тем путем, который ему выбрало высшее сознание, следящее за миром? – мне большого труда стоило удержать лицо и не рассмеяться, но получилось.       – Хорошо, что ты меня понимаешь, – облегченно выдохнул Корнаэль, даже сумев улыбнуться, видимо, по самую маковку загруженный собственными мыслями. – Я просто хочу, чтобы ты подумал над тем, что всех нас ведут к какому-то будущему, которое на всех многомерных реальностях должно прийти к какому-то консенсусу, чтобы в идеале воссоздать то, чего добивается то, самое высшее существо...       – Карни, – я поднялся, загрузил программу приготовления завтрака и заодно налив себе стакан сока. – Давай я тебе все сам расскажу, – а рассказать мне было что. Видимо, предвидя такой разговор, или подобные мысли у меня – феникс уже делился своими думами насчет подконтрольности реальностей. – Да, не спорю, есть некое количество копий, где феникс отрабатывает варианты развития идеального будущего, построенного по модели, данной ему изначально. В основном же – это не ученый, который исследует разведение мурашек или мышек, создавая им те или иные условия, чтобы проследить их реакцию, а любопытный мальчишка, которому просто интересно следить за движением и развитием социума. Не игрок, а самая сильная фигура, которая с удовольствием влезает в любые авантюры, не прикрывая двуногих своим бессмертным телом, не руководя, как гениальный координатор, которому известно все наперед, а участвуя, как самый обычный условно бессмертный.       – Именно, – Корнаэль отобрал у меня сок, чтобы промочить горло. – Приходит туда, где все развалится без его воздействия, слегка корректирует мироздание, чтобы все удалось как можно ближе к идеальному плану завершения, придуманного заранее. Пусть даже не им! А что если та реальность, которой он добивается – в будущем отразится негативно на всем будущем?       – Поэтому и просчитывает вперед на несколько столетий каждое из своих движений, стараясь только поучаствовать. Да и то, там, где нет совокупности точек реальности, чтобы не изменить что-то действительно глобальное. Просто это мы здесь и сейчас живем, воспринимая свою жизнь как что-то строящееся. Для них же, или же для координаторов, мир имеет завершенную структуру, прошедшую все изменения. Можно сказать, что те, кто над ними – давно увидели не только зарождение жизни, ее продолжение, но и смерть всех цивилизаций. Поэтому вмешательство фениксов в любое предприятие – это всего лишь игры в солдатиков маленького ребенка, представляющего себя кем-то большим. С возможностью минимальной смены реальности, которая не создала бы общий катаклизм отражений, не получивших где-то одну маленькую поддержку от копии, что исчезла или расслоилась из-за глупости или случайности, которые могут происходить с любым существом, не видящим всю суть свершений.       – Вот это я и имел в виду, говоря о тотальном контроле, – вздохнул Корнаэль, помрачнев еще больше. – Как бы мы не трепыхались – изменить реальность невозможно, потому что все давно просчитано за нас, и стоит только выбиться из графика действий – приходит феникс и пинком направляет туда, куда идти не хочется или нет возможности. А если кто-то отказывается подчиняться – просто делает откат на определенное время, и воссоздает все условия для того, чтобы индивидуум осознал себя и был готов к своему пути. А когда понадобится – побежал бы к цели, убежденный в том, что это единственный выход из создавшейся ситуации. Нет, Руд, я не сошел с ума, пытаясь проникнуть в структуру сознания фениксов, я просто понял то, что они так скрупулезно скрывают от всего мира: они не просто боги реальностей, как считают их некоторые, не дарующие кому-то и что-то, что даст возможность быть счастливым... Они репликаторы, которые рисуют проекты каждой реальности по единому эскизу, сразу же подправляя все потеки краски, чтобы они не тронули особенно важных линий. Каждый это делает по-своему, но в общем – добиваются одного и того же рисунка. Просто используя разные краски, разные виды полотен или графических изображений, применяя свою фантазию... а если картина мира их не удовлетворяет – просто уничтожают полотна, начиная заново. А координатор, как учитель рисования в художественной школе – зная, какой вид должна приобрести вся расслоенная реальность – подсказывает, как и что. И все подчинено своим правилам, формам и линиям.       – Вот это ты загнул... – я усмехнулся, чувствуя, что начинаю подумывать над тем, чтобы обратиться к фениксу, который бы затуманил все знания и выводы Корнаэля, не позволяя воссоздать из него нечто гениальное и очень серьезное, что начнет уничтожать фениксов в любых проявлениях и реальностях, уверенный в том, что они – поводыри. А потом пришло и внезапное решение: – Тогда, судя по твоему раскладу, любое проявление искусства – это всего лишь набор одних и тех же фрагментов реальности, копирующих самих себя? И что если кто-то нарисовал ромашку, то больше никто не имеет права рисовать этот цветок? А если кто-то сочинил музыку, в которой кто-то увидел что-то свое, воспользовавшись фрагментом реальности, чтобы подкорректировать свою – то уже репликатор? А если уже однажды родился ребенок со светлыми волосами и голубыми глазами, то все остальные, в ком отложится подобный набор генов – уже репликаторы? И если, например, родители разных семей учат своих детей одним и тем же нормам поведения, то получается, что они создают неразумную биомассу, вынужденную подчиняться одним и тем же нормам? И если не случайности, то жизнь каждого – повторение судеб предыдущего?       – Мы говорим о разном! – поморщился Корнаэль.       – Да нет! Как раз – об одном и том же! Потому что, разделяясь, феникс ведет дальнейшую судьбу мира по своей линии восприятия.       – Но ведет! – ухватился он за мои слова. – А значит – руководит, потому что его поставили над всеми нами, чтобы завершенное полотно, которое координатор уже видит – висело бы на стене, не вырываясь из общего контекста! Потому что, в общем – картина мира уже известна!       – Ладно... – я снова задумался, решая для себя задачу, что мне предложил эльф. А по большому счету – вряд ли бы он со мной говорил на эту тему, если бы не ждал, что я должен его разубедить. – Давай посмотрим на все это с точки зрения координатора. И точки зрения фениксов. Но так, будто это куратор в каком-нибудь учебном учреждении и его ученики. Есть модель какого-то прибора. Рабочая модель, уже давно просчитанная, прекрасно отлаженная, работающая на полную мощность. Если смотреть с твоей стороны, то получается, что на этом можно и остановиться. Ведь будущее этой модели уже известно наперед. Ну а что, если не менять ее, а дать ученикам все данные, рассказать и разъяснить, почему работает то или иное соединение, и зачем нужна та или иная деталь, а потом дать лабораторным занятием каждому – создать этот прибор с помощью применения всей своей фантазии и умений. Десять из ста – просто скопируют каждую деталь, поработают со схемами и выдадут точный прототип. Примерно столько же – просто забьют на задание, загрузив все данные в репликатор, и будут долго удивляться, почему модель не работает, хотя все сделали правильно. Но фишка в том, что одно соединение никогда не воспроизводится в репликаторе. А вот представь, что остальные восемьдесят – слишком увлечены наукой и имеют каждый свое мнение, как можно улучшить данный механизм. Всегда можно разобрать и собрать по общему аналогу, каждую схему можно сделать по-своему, а можно воспользоваться прототипом, можно воспользоваться как уже имеющимися материалами, так и взять совершенно отличные. И вот эти восемьдесят – играются с этой моделью не сутки-двое, как остальные, а предпочитают проводить за работой каждый миг своего времени. Как ты понимаешь, среди восьмидесяти любопытных распиздяев, готовых и саму начальную модель разобрать, чтобы понять, как и что действует – не все окажутся гениями, способными превысить начальные установки, создав что-то свое, гораздо более практичное, а иногда и работающее во много раз лучше. Или вообще найдя совершенно новое воздействие этой модели, перекрутив всю ее наизнанку. А вдруг, используя какой-то материал, например – что-нибудь радиоактивное – уничтожат своим творением не только себя со своей копией, но и все учебное заведение? Поэтому кое-что запрещено всем и каждому. Или разрешено в закапсулированных от всего мира лабораториях, где хоть антимир создай – никому от этого хуже не будет. Но именно поэтому и создаются копии, в которых можно творить все что угодно, а не дается на разборку тот эталон, который создан изначально. Как думаешь, будет ли эталон оставаться самой лучшей моделью, если кто-то из учеников сумеет превзойти разум предыдущего ученого и создать лучшее?       – Ну... Если посмотреть на все с этой стороны... – Корнаэль пожал плечами. – Но ты же говоришь, что все известно наперед. Тогда смысл во всех этих изменениях? Если реальность давно застыла...       – Потому что она застыла на каком-то этапе своего свершения, получив нужную модуляцию, но это еще не значит, что кто-то из учеников не в состоянии превзойти своего учителя, – гордый собой, я отобрал стакан, допив сок одним глотком. – А так как полного идеала не существует даже среди тех, самых высоких и знающих, то всегда остается возможность кому-то из самых низших – создать то, что изменит мироздание. Ведь мы же учились у насекомых и животных создавать свои дома, брали за исходники созданное ими, чтобы сделать что-то свое. Так почему, например, кто-то из фениксов не получит знания и умения от одного из нас, а кураторы и наставники самих фениксов не примут во внимание их расчеты, что были ими взяты у нас?.. Поверь, если научить животное проводить какую-то последовательность действий, то не случится ли так, что это животное совершит прорыв в науке, создав свою последовательность просто случайно? И пусть искусственный интеллект способен просчитать каждую из последовательностей, создав триллионы вариантов – это еще не значит, что в живом сознании не сможет произойти некий всплеск мысли, позволивший найти выход там, где машина даже не станет просчитывать, считая данный момент абсурдом? И все потому, что это было абсурдом для человека, когда-то вычислившего такую последовательность. А спустя годы и десятилетия – выясняется, что отбрасывать такую вероятность было неправильно? И все это позволило понять действие животного разума, далекого от реалий науки.       – Хм, – Корнаэль задумался, а я улыбнулся, понимая, что научился у Мербена загружать разум не хуже его самого. Вот что значит – долгие беседы «ни о чем», когда нечем было заняться. Особенно в засаде, да еще ментально, чтобы «не засорять эфир». – Хочешь сказать, что при неизменной модели уже свершившегося будущего – всегда есть вариант вывести нашу реальность во что-то новое, что будет принято как еще одно имеющее право на жизнь измерение? И что наш мир относится к тому, где поселился именно такой распиздяй, что будет каждую деталь пробовать «на вкус», пока не создаст новое гениальное творение?       – Ага! – я расслабленно откинулся на спинку стула. – А не тотальный контроль со стоящими вдоль трасс миротворцами, готовыми отправить тебя на «путь истинный», если ты вдруг решишься не по дороге брести, а ромашек нарвать. Хотя, ведь ты не возмущен правилами и нормами, придуманными правителями и их советниками, чтобы слегка подкорректировать сознание общества и не привести к полной анархии? Вот так и здесь. Корректировка фениксов касается только моментов, которые могут погубить наш мир. А то, что не понесет глобального уничтожения измерений – может применяться на практике. И именно поэтому феникс делится своими наработками со своими проекциями, чтобы случайность, которую смог предотвратить здесь – не стала бы смертельной для другой копии или даже отражения. А не потому, что весь мир надо вести по одной тропке. Я смог тебя убедить?       – Смог поколебать мою уверенность в собственной правоте.       – Ну, и это неплохо, – я улыбнулся, понимая, что раз феникс не появился и не начал сам все рассказывать, чтобы убедить эльфа, то я сам прекрасно справился с задачей.       Хотя, я был бы совсем не против того, чтобы он еще пару часов провел рядом. Слишком сильно в свое время сплелись наши судьбы, чтобы я нормально ощущал себя отделенным от него. Но, раз все это теперь открыто мне, вплоть до ощущения тоски от разлуки – значит, феникс посчитал это правильным. Ведь не зря же несколько лет я вообще даже не вспоминал его? А еще с грустью понял, что вскоре наступит время, когда все, что было сокрыто воздействием феникса на мой разум – вырвется на свободу, и придет тот болезненный момент, когда я вспомню все и сразу. А так не хотелось...       – Вообще-то я думала, что вы чем-то другим занимаетесь, раз на вызовы не отвечаете! – Фериса, какая-то встрепанная, запыхавшаяся – выскочила из портала, ехидно окинув нас с Корнаэлем разочарованным взглядом.       – А что случилось? – Карни изобразил вежливое удивление.       – Ру-уд? – дракона с возмущением повернулась ко мне. – Так вы действительно настолько погрузились в себя, что ничего не слышали, а не игнорировали с десяток запросов на переход, и не знаете о том, что за дверью стоит с десяток тех, кто хочет с вами пообщаться?       – Ох... – Карни даже побледнел. – Нам с Рудом надо было поговорить, и поэтому я активировал щит над домом и заблокировал портал. А как ты...       – Ребят, что с вами? – Фериса насторожилась. – А с тобой что, ушастый? Или ты забыл, что портал настроен так, чтобы пропускать меня в любое время? Чем, кстати, и воспользовались те, кто ждет вашего ответа, связавшись со мной и попросив узнать, все ли в порядке. А то как-то все слишком тихо и спокойно было.       – А кому там нас так резко надо? – оборвал я дракону и не дал Корнаэлю устыдиться тому, что слишком глубоко ушел в себя.       – Сам посмотри! – фыркнула Фериса, достав завтрак. – Остыло уже все, кстати. Так что – по всему можно судить, что разговор у вас был очень серьезным, – и, столкнув меня со стула, а так же подогнав движением руки моего эльфа, в одиночестве начала предаваться чревоугодию, видимо собравшись сжевать все то, что было приготовлено на двоих.       – Злыдня, – ласково буркнул я, чувствуя какое-то приятное тепло к драконе, как к младшей сестренке. Жаль, что все мои младшие сестры слишком отличались от Ферисы, чтобы я мог полностью понять те эмоции, что сейчас грели душу.       – Да уж... – Корнаэль подошел к двери первым, и пришлось его отстранять, чтобы посмотреть в ту же щелочку и увидеть полтора десятка людей и кучу подогнанной к дому строительной техники. – Наш дом что, сносить собираются?       – Судя по тому, кто это – расширять, – со стоном ответил я, понимая всю подлянку, которую сделал папочка.       – Сад свой громить не дам! – тут же взъярился эльф.       – А ты на него вообще поставь купол, чтобы заходить туда имел право только ты. Ну и я...       – Отличное зрелище! – фыркнула Фериса, выглянув в коридор. – Сфотографировать бы вас и вам бы потом показать!       И я устыдился тому, как мы выглядим: два взрослых парня тихо шепчутся у щелочки приоткрытой занавески, боясь выйти наружу и познакомиться с теми, кто уже почти плотно обосновался на нашей земле. А ведь, не перекрой Карни портал, и можно было бы решить проблемы с расселением драконов до того, как они сговорятся и решат, что достроить наш дом – правильнее, чем устраивать свое отдельное жилище.       – Иди в кухню, мелкая! – возмутился я. – И приятного аппетита!       – Спасибо, папочка, – отозвалась мелкая язва, скрывшись.       – Ну что... – переглянулись мы с эльфом и вышли наружу.       Драконы, а это были именно они, только с полностью перекрытой магией – все как один повернулись к нам, легкими поклонами ознаменовав свое внимание. А я даже не знал, то ли сопроводить всех прочь, используя задор и яркую импульсивность феникса, когда тот пытался доказать кому-то его неправоту, то ли смириться и махнуть на все рукой.       – Лорд Руджельд, – подошел один из них, держа в руках планшет. – Посмотрите будущий план вашего особняка.       – Я не заказывал особняк! – вырвалось само собой, хотя мысль о том, что это уже меня не касается – окончательно оформилась, когда увидел непонимание в глазах остальных. – Но, видимо, мне от него не отвертеться... Сад – не трогать! – рявкнул я, пытаясь нырнуть в спасительную глубину дома, подталкивая Корнаэля перед собой. – Землю рядом выкупайте, надстраивайте этажи!       – Будет сделано! – еще успел услышать я.       Но уже мало интересовался тем, что будет дальше. Не сговариваясь – мы с Карни паковали самое необходимое, чтобы весь этот кошмар застройки, который будет длиться неизвестно сколько – пережить в гостинице. Ведь кто-кто, а Эмрен всегда действует с размахом. И значит – здесь может вырасти все что угодно, от уютного особняка, до модернизированного высотного дома в сто этажей.       – Может, другой дом купим? – уже у портала спросил меня Корнаэль. – Все проще, чем жить в такой компании.       – Найдут. Эту постройку продадут – и новую возводить будут, – вздохнул я, заметив пару драконов внушительной наружности, пробирающихся к нам. – Если мой папочка решил, что я должен быть в окружении драконов, то теперь так будет всегда. И даже там, куда обычным смертным ходу нет. Попались. И даже ближайшие пару лет я не смогу ему объяснить, как он не прав, выставляя меня на всеобщее обозрение, а не позволяя скрыться в толпе, – я вздохнул. – Продумал все, кроме самостоятельности и жертвенности тех, кого к нам направили...       Так и хотелось добавить: «А это все ты, со своими разговорами!», но сдержался. Зато сопел так красноречиво, что Карни все понял и без слов. Только и прошипел в ответ: «Если бы не твой феникс...»       – Милый, это первая семейная ссора, – оскалился я, махнув драконам, чтобы не задерживались. – И первая – на почве ревности.       – Поверь! – Карни только вздохнул. – Если бы сексом он занимался с тобой, а не моим мозгом – мне было бы легче! Давай сначала поближе к конторе, надо кое-что сделать, а потом уже в гостиницу. И да, Ферисе координаты своего коммуникатора оставь, чтобы смогла предупредить, если еще какой-то апокалипсис, вроде нашествия драконов, будет.       – Не поможет... – я отмахнулся. – Сам же все видел. Разве что своих предупредить, чтобы сами контроль держали?       Бодигарды изобразили вежливое внимание, хотя я был более чем уверен, что отец отбирал всех по наличию разума и возможности проявить себя в экстренной ситуации. Так что это был не больше чем профессиональный налет «тупости» у вышколенных драконов, чтобы мало чем отличаться от своих собратьев технов, под которых затачивали умения каждого, кто должен был на время поселиться на западном.       – А убедить их в том, что мы и сами справиться можем?       – Вот это вряд ли, – тяжелый вздох подавить не удалось. – Приказы правителя драконов не обсуждаются. И уверен, что каждому было более чем ясно показано, чем грозит непослушание. Ладно, ребята, отомрите. Я не владыка, и живые статуи мне не нужны. Будете частью команды, раз уже явились. Кто меня просветит насчет дальнейшего продвижения дел?       – Думаю я, – переглянувшись, один из драконов слегка поклонился. – Керц мое имя. Являюсь начальником всей охраны, прибывшей на западный материк. Ближайшее время приставлен – чтобы изучить все ваши...       – Твои, Керц. Мне нужно чтобы все, кто меня видит – воспринимали вас, как часть моей команды, а не личность с приставленной охраной.       – Хорошо, Руд, твои, – легко перешел на панибратский тон дракон. – Так вот, мне надо узнать все твои привычки и потребности, чтобы удовлетворять их в наилучшем виде, при этом не оставляя вас, – он кивнул на меня и Карни, – в одиночестве. Владыка много чего рассказал из того, что может случиться и почему. Поэтому постараемся сделать все, чтобы выглядеть так, как нанятые работники, с возможностями на уровне возможностей обычных людей.       – У меня уже охранники вампиры завелись, – предупредил я. – Один – для Ферисы, второй – пока на общей основе. И да, если вам придется сопровождать нас всегда и везде – готовьтесь к тому, чтобы с нами ходить в зараженные на поиски артефактов. – Керц слегка побледнел, но от вопросов удержался. – Поэтому все оборудование и обмундирование – обговаривать с Ферисой, как наиболее понимающей в этом. Да, еще, взять под охрану человека. Покажу какого, если он уже прибыл с восточного. Посадить постоянную охрану в нашу контору для престижа и возможностей силового вмешательства, если кто-то задействует антимагическую бомбу. Внедриться в ряды персонала обслуживания портала, где я работаю. Пока все понятно?       – Вопрос можно? – Керц задумался. – Если ты сын владыки, если... кхм... в общем, зачем тебе работать, если у вас нормальные отношения с отцом? Можно было полностью отдаться.       – А потому и приходится, чтобы для всех я был мелким драконышем, изгнанным из дома. Хотя, думаю, теперь это будет уже неактуально. Можно же будет придумать мне любую должность в нашей новой конторе? – я ухмыльнулся. – Все, инструктаж закончен.       – Еще нет, – вмешался мой эльф, активируя малый защитный купол. – Надеюсь, я этим выразил все отношение к нашей личной охране? Так что ваше присутствие не обязательно. Разве что действительно, как Руд сказал – охранять контору, человека, да влиться в персонал обслуживания портала, чтобы вовремя заметить направленную на Руда угрозу. Так что... – он зло прищурился. – Очень надеюсь, что вы будете заниматься своей работой, а не таскаться за нами.       – Принято к сведению, – четко отрапортовал Керц, коротко кивнул, но не сделал назад даже полшага.       – Ну?.. – если бы Корнаэль мог распространять свой холод вовне, то уже бы весь коркой льда покрылся.       – Ты же сам сказал – в контору сначала, – начальник охраны оскалился совсем, как я, когда хотел сделать вид, что туп как пробка. – Так что – чего нам ждать? Покажешь место работы, оставлю одного дракона там, и, честное слово, больше рядом с собой ни ты, ни Руд меня не увидите. Разве что сами не пожелаете пообедать в моей компании.       – Видеонаблюдение отметается! – взревел я. – Маячки – тоже! Я свободный дракон! И у меня есть право на личную жизнь!       – Руд, – Карни улыбнулся так, что Керц ненавязчиво переместил руку к энергетическому оружию, находящемуся на поясе. – Ну, уж защитить нас от механического или магического вмешательства я, техномаг, более чем способен. Так что – пусть пытаются.       В портал вошли только мы двое. И Корнаэль выдохнул с облегчением, как-то слишком уж глубоко задумавшись, даже не заметив, как тишина нашего дома сменилась гамом улицы ближайшего городского стационарного портала.       – Слушай, а если переехать в другой город, поменять документы, внешний облик, создать себе новую жизнь?       – Муторно и поможет ненадолго, – отмахнулся я, зная своего отца. – Разве что попросить Мербена перебросить нас в ближайшее отражение... Но, думаю, что в ближайшем есть такая же своя ненормальная парочка, у которой проблем хватает так же, как у нас. Да и искать амулет мы должны здесь, а не на отражениях. А то вдруг копия амулета или сработает не так, потому что ты отличен от того себя, или же не даст найти его тем, кому он так же нужен, как и нам.       – Ага, а еще вдруг узнаешь, что в том отражении у вас с Мербеном все хорошо, а здесь вот, раз и расстались! – язвительно поддакнул Корнаэль и я понял, что или придушу эту ушастую ревнивую заразу, или же добьюсь, что его ревность перестанет быть актуальной. Благо, идеи, как это сделать, у меня уже были.