Изгнанники: Амулет Шертрана

      – Чаю?.. – как-то растерянно спросил Корнаэль, направившись к кухне.       – С печеньем! – добавил я, с удивлением понимая, что за десяток дней успел забыть свой дом. И пошел следом, чтобы не оставлять своего перегруженного информацией ушастика в одиночестве. – А еще – с вареньем.       – Руд, как у тебя в голове все это поместилось? У меня не укладывается... – пожаловался Карни, переместившись к столу с двумя глубокими чашками, тут же, как огненный дракон, начав прихлебывать кипяток из одной из них. – Вроде и понимаю все, но как-то мимо разума все проходит. Ну, с измерениями все понятно вроде как. Что в каждом – свои копии, едва отличные... – он завис на пару минут. – Но собственное расслоение своей копии на проявления...       – С реальностями, которые отражения и копии – ты уже свыкся, – осклабился я. – А насчет проявлений... Возьми нашу единую сеть, например. Каждый гаджет к ней подсоединен, и каждый двуногий может внести свои изменения, а искин обрабатывает все данные, сводя их воедино, каждую вероятность...       – Обрабатывая с помощью сотни людей, просчитывающих и читающих отводы информации! – перебил меня Карни. – При этом, не обмениваясь мыслями, а каждый воспринимая данную информацию по-своему.       – А феникс все, что получает – сводит воедино и сразу. Ментально. А потом, когда набирает определенный багаж знаний – скидывает пакет во все отражения, что расходятся по копиям. Этакий общий обмен информацией. Просто ты привык думать частью разума, а они используют весь. Одномоментно.       – Вот это меня и напрягает, – Карни вздохнул. – Я слишком мелок по восприятию, чтобы даже осознать то, что они делают ежесекундно. Хватит одного того, что каждый миг они просматривают тысячи реальностей, выбирая наиболее желанную, всегда в состоянии сделать откат, который сотрет память всем миллиардам личностей, повернет время, не дав свершиться тому, что может быть...       – То есть, – я посерьезнел, – сейчас ты пытаешься разобраться с той информацией, что получил?       – Пытаюсь, – Корнаэль пожал плечами. – Но не получается. Единственное, что я понимаю – что мы с тобой такая мелочь, что на фоне общего пространства – вообще нас нет... Если мы не начальная точка воздействия. Разум – как кисель... – выдохнул он, упершись лбом в чашку.       – Карни, – попытался взбодрить я его. – Просто прими это все – как сказку. Ну, послушал, и – забудь. Ведь ни ты, ни я в другие измерения не попадем. Феникс просто расслабился, рассказав нам то, чего мы не получим.       – А не получим ли? – как-то слишком густо и жестко впился мне в душу этот ответ. – А что если нас готовят, чтобы мы, как подобия фениксов скитались по мирозданию?       – И что? – не понял я.       – Я привыкну к этому состоянию? – внезапно в голосе Корнаэля прорезались жалобные нотки.       – Привыкнешь, – кивнул я, стараясь не улыбаться слишком сильно. – Но до того, как нас куда-то швырнут, у нас один путь. В зараженные. Искать то, что тебя воссоединит.       – Амулет Шертрана, – твердо произнес мой эльф. – Говорят, что он соединяет все живое и неживое, все разделенное и неполное, выискивая части в пределах небытия, воссоздавая единое целое. Последние записи заканчивались тем, что он находится на западном, в зараженных, в одной из башен.       – Точнее? – я сосредоточился.       – У нас есть возможность соединить меня, надев на шею кулон с амулетом, – терпеливо объяснил мне Корнаэль. – Амулет – в одной из башен магов. Башен на момент катаклизма было шесть, окружающих силовыми линиями седьмую. В шести башнях обитали архимаги, которым наши в подметки не годятся. В седьмой, находящейся в центре пересечения, жил маг всех магов, степень которого утеряна в веках. То есть, если каждый из магов обладал всеми ступенями всей магии, то кем был тот, кто обитал в седьмой – вообще тишина. Так что – нужный мне амулет может находиться как в одной из шести башен, так и в седьмой... Но на месте седьмой – возмущение пространства. Точнее – горы гранита, стянувшегося в совокупность, всего континента. Все еще желаешь помочь мне?       – Карни, – я допил чай, уставившись в тарелку с печеньем. – Я не знаю, что ощущаю к тебе... Это не любовное влечение, это... нужность. Но я не могу понять, то ли я тебе нужен, то ли ты мне. Я просто знаю, что с момента, как тебя встретил, моя ярость подконтрольна настолько, что я могу освободить свою суть, не боясь покалечить тех, кто доверился мне. Я знаю, что мне будет не хватать тебя, если вдруг ты исчезнешь из моей жизни. И я знаю, что наше приключение придется мне по вкусу. Если я буду в своем истинном виде, – добавил, чувствуя, что эльф готов меня перебить. – Остальное – не имеет значения пока. Я просто стремлюсь это сделать. Доставить ли удовольствие тебе, себе, фениксу – не понимаю. Знаю, что это будет не просто правильным, но и доставит мне, тому, кто скрыт – то, чего я не имел давно: сытость. Давай остановимся на этом! – повысил я голос, понимая, что Корнаэлю снова есть что сказать, но не желаю слушать его объяснений. – Просто сделаем потому, что это хочу я.       – И как с тобой таким быть? – Карни грустно улыбнулся. – Еще недавно я тебя понимал, а сейчас – нет...       – Просто, – я опустил часть щитов, как учил меня феникс. – Как с воином.       – Как с Бесенышем, – легко мотнул головой Корнаэль, рассыпав волосы по плечам. – Как с необузданным и не принимающим правил, как с тем, кто готов с головой уйти в реальность мира или принять нереальность... – а потом и рассмеялся, удивленно глядя на меня. – Да ты почти феникс, Руд!.. Тебя от того, чтобы стать одним из них – отделяет только недостаток силы!       – Хочешь, я кое-что тебе покажу?       Сладкой болью во мне отозвалось воспоминание скрытой реальности фениксов, куда я был вхож, благодаря Мербену, что раз за разом открывал мне свой подпространственный карман, пряча туда мое бешенство, вместе со мной в придачу. И поэтому, протягивая руку Карни, я все-таки боялся показать ему это великолепие. Слишком тонко и слишком ярко. И уже готовый провести его туда, куда я был вхож как к себе домой – я не хотел сломать представление о мире тому, кто мне был дорог.       – Из мира фениксов? – чутко прочел он мои эмоции.       – Из необузданного, яркого, хаотичного мира фениксов, – прошептал я, боясь, что Карни пойдет со мной, и желая этого больше всего на свете.       – Я частично заблокирую свое восприятие, – внезапно вполне серьезно пообещал он. – Видеть буду, понимать тоже. Но если это окажется слишком ирреально – мой разум заблокирует визуальные образы, выдавая их потом, постепенно, чтобы не лишиться разума.       – Тогда – вперед, – улыбнулся я, сомкнув пальцы с пальцами своего эльфа, утянув нас в подпространство феникса...       – Гребанная случайность! – пророкотало спустя секунду в кухне, где осталась пара недопитых чашек чая и тарелка с печеньем. А феникс, понимая, что не успел, плотно грохнулся на пол, просчитывая реальности после подобной выходки своего подопечного. * * *       Плотный туман не давал никакой видимости, как и всегда, поэтому я просто держал Карни за руку, не давая ему потеряться в этом безмирье. Оно было не то, что пространным, оно было многомерным. Разъединившись, не зная, где вход – мы могли выскочить в любом времени любого мира. Мерцание – как называли фениксы свое движение по времени – проходило именно здесь. Они могли быть в этом пространстве годами, появляясь на секунды бытия, правя сознание выбранных личностей, и уходить сюда снова.       Пространственный карман фениксов был не просто их жизнью, он был их миром. И сейчас мы с Корнаэлем находились на одной из межей их сознания. Это было сложно и непонятно, но бесконечно красиво: туман перехода рассеялся, и мы увидели сотни каменных столпов, возвышающихся над облачным туманом, розовой дымкой стелящейся под нами. Но, столбы столбами, но над каждым из них было свое сияние. Своя эмоция. Здесь феникс, когда приходило время, собирал сам себя, чтобы рассказать самому себе то, что хотел. Здесь он скрывал свои части, израненные и полные боли, здесь он учился снова воспринимать яркость мира. Здесь он держал свои эмоции, которые не хотел открывать. И здесь, в этом пространстве – он держал меня, пока я не приходил в полную гармонию с миром.       Просто это пространство действовало так, что хотелось откинуть все личное и несущественное, вроде мелких эмоций, и просто упиваться бездонностью этой пустоты прекрасного воссоединения камня и воздуха. Дышать этим пространством. А еще – двигаться по нему, наслаждаясь чистотой чувств. И – я шагнул вперед, поддерживая Корнаэля. Из столба эмоций светлой печали вкинув его в безумство сладкого восторга, даже с какой-то тоской понимая, что мне все это знакомо, а ему – впервые... И – радуясь тому, что мой эльф может все это испытать. А за восторгом – окунул его в действие, а за действием – в жажду жизни. А за ним – в эйфорию единства эмоций, а потом – в агонию предначертания, при этом замечая где-то вдали искорки мерцаний перехода проявлений феникса... а может быть и фениксов?.. Мербен молчал насчет этого, я же – не спрашивал. Для меня это пространство воздуха и камня – было местом спокойствия, где я мог прийти в себя. А то, настолько простирается данный мир, ограничен ли он рамками или же это просто портал в их собственный мир – не задавался вопросом.       – А теперь... – изменив свою суть, что в мире фениксов было легче легкого, я воссоздал крылья в своем человеческом облике.       В каком-то подобие невесомости, больше похожем на то, как опускаешься вниз в плотном киселе – расправил крылья, позволяя себе тонуть в розоватом тумане, опускаясь в долину, покрытую травами изумрудно-аквамаринового цвета. Птички, цветочки василечки, белоснежные зайчики прыгающие в траве... Рай в мгновении от реальности. Чистый и непорочный мир, которого никогда не коснется нога человека. Место отдыха для пернатых красавцев цвета огненной зари.       Если ты здесь был голоден – пространство давало тебе еду, если ощущал жажду – получал воду. Если хотел эмоцию, которая залечит твои душевные раны – тебя обволакивало ею, чистой и непревзойденно яркой, словно ощущаешь ее впервые. И безграничное счастье, покой и радость – над всем этим. В моменты потерь, боли и скорби – не было лучшего места, чтобы восстановить свою душу, встряхнуться и вновь ринуться на покорение вершин мира.       – Домой?.. Корнаэль только заторможено кивнул, позволяя мне поднять его на тот столб, с которого мы сошли, задыхающимся, потерявшим на миг осознание реальности – выкинув его в реальность.       – Невозможно прекрасно, – пробормотал мой эльф, а потом и заметил Мербена, в бессознательном состоянии сидящего у стены. – Руд!       Но я и сам уже спешил к фениксу.       – Ты себе не представляешь, какого мне труда стоило, вести вас по своему подсознанию, – Мербен едва шевелился. – Зачем ты его повел туда?       – Потому что ты вел меня тогда, – я присел на корточки. – Потому что тогда ты, истекая кровью, лишаясь жизни в период моего очередного бешенства, не убил, а вырвал меня туда, не дав причинить еще большую боль. Потому что... Мы тебе нужны, Мербен, – закончил я, прижавшись к нему, делясь своей энергией, предпочитая быть выпитым до дна, чем не прощенным. – И мы будем с тобой, только дай нам закончить наш квест.       – Ты еще впечатлен, – ладонью в лоб ударил мне Мербен, отшвырнув прочь. – Его погребай под своими эмоциями, а я и так все вижу, – и поднялся, держась за стену. – Комнату мне выдели!       Корнаэль помог мне довести феникса до гостевой, позволяя ему рухнуть на хрустнувшую под весом кровать. А потом, сославшись на какие-то мелочи, вышел, оставив нас вдвоем.       – Я совершил очень большую ошибку? – виновато опустив голову, я присел на табурет рядом с кроватью.       – Сейчас, когда вы вернулись, пройдя не так уж и много, и получив то, что вас не изменит, могу сказать, что это ошибкой не было, – Мербен слабо улыбнулся. – Но мне пришлось впервые отринуть запреты и вести вас, буквально предопределяя каждый шаг. И, хоть нас этому учили, сил это тратит неимоверно много. Считай, что за четверть часа, пока вы были там – я постарел лет на сто...       – Для фениксов же нет возраста? – аккуратно начал я.       – Моя душа постарела, если так можно выразиться, – Мербен хмыкнул. – Теперь все мои проекции моложе меня... – он помолчал. – Но знаешь, оно того стоило. Если раньше для твоего эльфа я был каким-то сумасшедшим сумасбродом, решившим одарить вас толикой своей благости, то теперь он ощутил реальность. Не так, как ты, нет. До тебя ему далеко, но суть происходящего для него теперь яснее. Он ощутил свою принадлежность чему-то большему, чем самому себе.       – А нас твой мир коснется? – одновременно и хотелось стать ближе к фениксам, и терять свою суть не желал.       – Руд, – Мербен протянул мне руку и я сжал его пальцы. – Ты так и не понял, мальчик, что суть наша, та, изначальная, которую мы якобы стираем – остается в нас. Если есть что-то внутри, то оно продолжает жить и в сути феникса. Памятью нашего прошлого, пронзая все наши действия... А значит, что если вдруг мне потребуется расслоение на реальности, и я вдруг выберу тебя или твоего эльфа – вы не станете вместилищем. Вы станете полноценными созданиями, разве что с большими умениями и знаниями.       – А ты...       – В одной из дальних реальностей такая возможность проявляет себя с вероятностью более 20%. Так что – возможно, это ваша судьба, стать хранителями одной из реальностей. А возможно – что такого никогда и не произойдет.       – Но процент вероятности слишком велик, чтобы его игнорировать, – задумчиво произнес я. Все зависит от того, удастся ли нам соединить моего эльфа?       – Нет, – Мербен устроился поудобнее. – Только от вашего согласия. Видишь ли, расслоение твоего эльфа – не такая уж и большая беда. И, уйдя в другое измерение, он будет ощущать тоску по утерянной части, но перестанет нуждаться в ней, как мы, фениксы, не нуждаемся в своих проекциях. Поэтому, если все пойдет не так, как планировалось, ты сможешь его спасти, просто войдя в мое пространство и оттуда шагнув в любую реальность. А там тебя уже подхвачу я, отправив туда, куда следует. * * *       Из комнаты, где отлеживался Мербен, я вышел в еще большем недоумении. Оказывается, феникс уже задумался даже над этим. Но, потому ли, что мы ему нужны, или потому, что для него я значу больше, чем просто фигура в игре? Потому ли, что мы с Корнаэлем возможные будущие фениксы, или же ему просто хочется сохранить нас, как некую редкую особенность этого мира?       Хотя, по тому, что он сказал, получалось, что фениксы предпочитают занимать собой неразумные тела, а если их действие касается разумных – значит им нужны наши личности?.. Именно такие, которыми мы являемся?       Услышав, что Карни шуршит на кухне, я прошел туда же, присев за стол.       – Руд?.. - Корнаэль присел напротив. – Что-то случилось?       – Не уверен, – я пожал плечами, теперь, наконец-то, начиная понимать тяжесть мира, который в любую секунду может обрушиться на мои плечи своим весом. – Мербен сказал, что возможность нашего становления как части его силы – равна двадцати процентам. Это значит, что стоит готовиться к тому, что мы в какой-то момент сможем уметь и знать все, что знает и он. При полном сохранении личности, если вдруг тебя пугает то, что ты будешь только вместилищем.       – А ты сам как? – Корнаэль захрустел печеньем с такой беспечностью, что я испугался, все ли в порядке с его разумом.       – А ты?       – Я?.. – Карни хмыкнул. – Мне кажется, что я принял все то, что хотел сказать Мербен и все, что хотел показать мне ты. Не так уж это и страшно и невозможно. Скорее – невероятно и необычно. Разум эльфов более гибкий, чем человеческий, поэтому мне легче с этим разобраться. Просто когда видишь эту совокупность личностей и расы в едином целом... Когда понимаешь, что побывал в самом сокровенном, где тебя в любом случае приведут в порядок – понимаешь, что это не только вечный бой, в котором ты одинокий воин, а что есть кому позаботиться о тебе. И ощущение этой поддержки – куда как важнее, чем то, что тебе приходится бороться за выбранный тобой мир, – Корнаэль вздохнул. – И ты понимаешь, что в том бою, который ведут фениксы – больше значения и сути, чем казалось ранее. Ведь чего только стоит прослеживать каждую секунду реальности не одного объекта, а миллионов, выбирая из этих миллионов фигуры, которые станут значимыми, прорабатывать всю партию, проигрывая каждую реальность бытия, выбирая шаги, которые бы продолжили существование реальности, а не погубили ее... не знаю, – Корнаэль улыбнулся как-то беззащитно и робко. – Они – бойцы. Они – это жажда жизни со стремлением к тому, чтобы копия каждого мира стала отражением, расслоившись на свое количество копий. Они – это нечто совершенное, к чему должен стремиться каждый из нас. Хотя бы на уровне собственных действий и желаний, прослеживая итоги собственных поступков. Вот что я понял.       – Все равно, если что-то подобное и будет – то уже после того, как мы найдем амулет и испробуем его силу, – не стал я говорить своему эльфу о такой возможности, как переброс в иное измерение. – Поэтому у нас сейчас свой путь.       – Да, – Карни улыбнулся. – И теперь, зная подоплеку, я пройду его с куда большим желанием, стараясь все сделать максимально точно и правильно, чтобы избежать случайностей, которые заставят феникса лишний раз напрячься и прийти к нам на помощь... – мой эльф смотрел не столько на меня, сколько мне в душу. – Надеюсь, ты понимаешь, что чем чаще феникс появляется в твоей жизни, тем больше ему приходится корректировать твое будущее?       – Да не!.. – возмутился я. – Что ты вообще такое... – и осекся, понимая, что Корнаэль прав, и что необдуманные решения буквально рвут феникса на части, заставляя его успевать везде. И, что самое лучшее, что может быть – это единожды узрев феникса – больше никогда его не видеть, разве что пользуясь его эфемерной поддержкой.       – Вот, – грустно улыбнулся Корнаэль. – Пока он сводил нас с тобой – сколько ему пришлось пробыть в твоей жизни?       – А если ему просто хотелось? – буркнул я.       – Не исключено. Но по большому счету... Как я понял, мы с тобой являемся самыми сильными фигурами в этом времени реальности, а значит – твое существование было ему более важно, чем даже мое. Или он просчитал, что я с тобой встречусь, и все сделал так, чтобы ты, Бесеныш, дожил до этого момента. Потому что одному ему тянуть меня было бы сложнее, чем доверить мою жизнь тебе? И устраивать все то, что устроил ты – потребовало бы больше сил, чем он мог бы дать мне.       – Умная эльфятина, – Мербен стоял в дверях. – Не то что умная, а умеющая проникать в самую суть вещей. Держись его, Руд, и будет вам счастье.       – А ты? – уже интуитивно ощущая, что Мербен вот-вот нас покинет, обернулся я к фениксу.       – Полно забот и кроме вас, – отмахнулся он. – Или ты думаешь, что все вертится только вокруг вашего кристалла? Так поверь, исправить все можно одним движением: свернув голову твоему эльфу. И поверь, чтобы не допустить схлопывание этого измерения – я нарушу свои принципы невмешательства или науськаю других, чтобы они все сделали за меня. Поэтому – у вас, чтобы выжить и спасти мир – один шанс: идти вперед, не смотря ни на что. Все, Руд! Надеюсь, мы увидимся не скоро. Хотя загадывать не буду. Скорее всего – даже побываю в зараженных с вами. Помни одно! – феникс направил на меня палец. – Верь драконам, что послал тебе отец! И, вот еще что, – уже повернувшись, чтобы уйти, ухмыльнулся Мербен. – Карни, будь слегка агрессивнее со своим драконом. И это совет не феникса, а бывшего!       – Гад! – рявкнул я, запустив в Мербена вазой с печеньем, услышав его удаляющийся смех. – Карни... Это не то...       – Не то, что я подумал, – усмехнулся мой эльф. – Его совет, проецируя на твое поведение можно считать актуальным, – и уже с большим любопытством посмотрел на меня: – Вряд ли ты с Мербеном был в активной роли, и вряд ли его совет касается того, чтобы раззадорить тебя, а значит...       – Только посмей! – прошипел я, поспешив уйти, чтобы Карни, увлеченный идеей не додумался применить ее на деле здесь и сейчас. Да и не знал я, сможет ли мой эльф разобраться в том, что имел в виду феникс, сумев удовлетворить все мои желания.