Большие игрушки маленького принца

Неразличимые среди треска расширяющихся костей хлопки лопающейся лиловой кожуры виноградин, так же, как и жаренные бараньи ноги, стремительно увеличивающих свои размеры, становились реже. Локи беззвучно ойкнул, широко раскрыв бесстыжие зеленые глаза. Прямо перед Божественным носом, на стол с хлюпаньем приземлился кусок хорошо прожаренного мяса. Маленький принц с лицом забрызганным каплями жира нервно сглотнул, обводя взглядом лица, перекошенные от гнева. — Могло быть и хуже, — пролепетал Лафейсон, вжимая голову в плечи, и изо всех сил зажмурившись. Но тут малышу пришлось из губительного любопытства приоткрыть один глаз, покуда на темную макушку медленно лилось что-то теплое и слегка вязкое. — Локи, закрой глаза, — голос Леди Сиф, подобный стали в этот момент, дрогнул. В груди кольнуло от воспоминаний о тех днях, когда вражда между братьями была ни на жизнь, а на первый кусок от совместной добычи, когда отношения троицы воинов и яростной воительницы с младшим принцем граничили с непозволительным панибратством. А сейчас не имело значения: непонимающе малыш фыркнул на отсутствие должного обращения или на приказ. Это уже не тот Локи. — Зачем? — принц упрямо игнорировал слова взрослых, постепенно опрокидывая голову назад. Через секунду мальчик взглядом встретился со светло-зелеными раздутыми виноградинами, наполнившиеся то ли от неумелой магии, то ли от переизбытка сока, живым блеском. Располагались виноградины среди себе подобных, но, всё же, меньших по размеру виноградинок совершенно иного, темно-синего оттенка, свисающих, к тому же, с двух разных громадных кистей, походящих со стороны и на лисьи уши, и на пару нидавелирских елей с раздувшейся хвоей. — Ой, — виновато опустил глаза ребенок даже ниже, чем нужно, устремив свой взгляд на заляпанный разлитым вином пол. — Это что за... — от удивления у Вольштагга перехватило дыхание. — Это...Локи!!! Взгляды трех воинов метнулись туда, где сидел маленький принц, уже мысленно готовясь к гневной тираде, но, куда там! Лафейсона уже и след простыл. — Вот чертёнок! — прошипела Сиф. В её груди снова начала просыпаться давняя злоба на младшего принца. Натворил дел и смылся! Неожиданно, прямо над головой у воительницы просвистел кусок мяса, забрызгивая её лицо еще теплым жиром. — Пригнись! — громкий голос Фандрала привёл леди Сиф в чувство. Прямо на нёё, оставляя позади жирный след, медленно надвигался нелепого, но устрашающего вида монстр. Грудь, целиком скрытая огромным лавровым листом, вздымалась в такт неровному дыханию существа. «Лис» волочил за собой внушительных размеров виноградную кисть, являющуюся по общему негласному предположению хвостом, и часто натыкался пропитанным маслом носом на колонны. — Слепой что ли? — тихо спросил Фандралл, помня, что у большинства тварей, лишенных зрения, другие органы чувств развиты в сотню раз лучше, нежели у аса. В подтверждение этому «лис» резко повернулся на манящий зов мужского голоса, и громко фыркнул, плюясь. — Слепой, — увердительно пробасил Вольштагг, держа оружие наготове. Локи обладал исключительным умом, позволяющим запомнить десяток мест, где можно было переждать период особого отцовского гнева без вытекающих из этого краткосрочного побега от ответственности последствий. Например, можно было престать к одной из очаровательных фрейлин, отдыхающей в укромной части Чертога. — Здравствуйте, а что Вы читаете? — вопрос не был привычным для стен малой библиотеки. Прислуга заходила сюда регулярно, но редко, с единственной целью стереть осевшую за время пыль со стеллажей и книжных обложек. Бравые воины посещали библиотеку еще реже, ради разнообразия, желая узнать тонкости охоты на зверя до непосредственной встречи нос к носу. У фрейлин же попросту не было на то времени: добрая царица Фригга, дабы не перегружать хрупких красавиц, разбивала работу на несколько простых поручений, не выматывающих, но занимающих большую часть свободного времени. — «Сказания Ванахейма», — дева приветливо улыбнулась, обнажая высокие манеры, и чуть склонила голову, как полагалось. Локи показалось, что он уже где-то видел её, но обрезанная заклинанием память не позволила трикстеру вспомнить хоть что-то о фрейлине. Дева, увидев, что мальчик о чем-то задумался, по-своему поняла такое поведение царевича и, наклонившись, показала малышу обложку. — Убедились, Ваше Высочество? — без улыбки, чтобы не оскорбить невольным умилением мальчонку, произнесла отлынивающая от работы фрейлина. Лафейсон с минуту недоверчивым взглядом сверлил буквы, отчаянно сжав зубы. Прочесть название не удавалось, но Локи не видел у девушки мотивов для обмана, и посему коротко снисходительно кивнул. — А Вы, Ваше Высочество, ответите мне на один вопрос? — фрейлина отложила не слишком интересную книгу на освещаемый солнечными иголками подоконник и хитро прищурилась. Младший принц неохотно почуял подвох, предпочитая в этой ситуации быть скорее обманутым, чем показаться недоверчивым. Не лучшее качество для ребенка. — Смотря на какой, — Локи усмехнулся, скосив взгляд на оставленную книгу. Дева погладила кожаный переплет рукой и елейным голосом задала самый страшный для сбежавшего от няньки ребенка вопрос: — Что Вы делаете здесь, в одиночку? «Лис» не преступал к нападению, обходя противников по кругу и дыша в лица воинам пряным ароматом, смешанным с жаром от свежеприготовленных бараньих ног. Леди Сиф выдерживала паузу перед резким ударом в сердце снова и снова, не решаясь занести копье над уже готовой едой. Проблемой было и то, что такового органа, как сердце, на столе у троицы не было, а значит, проткнуть его было… невозможно. С другой стороны, зверь вполне хорошо слышал ушами-виноградом, и это наталкивало на мысль о том, что вместо сердца у «лисицы» могло оказаться печеное яблоко или кусок сочной свинины. Решительность, в высшей степени необходимая, покинула воинов. «Лис» не казался угрозой, но размеры и пустые глаза, вызывающие не лучшие чувства у тех, на кого натыкался бездумный взгляд, в который раз подтверждали то, что еда должна оставаться едой при любых обстоятельствах. — Может… пустить в него стрелу? — Фандралл задумчиво почесал подбородок, с усмешкой изучая быстро сменяющиеся на лице Вольштагга эмоции. Первичное негодование в совокуплении с гневом превратилось в восторг, пропитанный сожалением от количества испорченной пищи. Сейчас, изгиб рыжих бровей говорил о том, что голову война посетила идея: а не съесть ли зверюшку? А гуманность отрицала её изо всех сил, заставляя Вольштагга кривить губы. — Ты правда думаешь, что стрелой сможешь завалить...? — не найдя подходящего обзывательства для «лисицы», воительницы мечом нарисовала в воздухе фигуру, походящую на круг, на квадрат и чем-то отдаленным на чудо-зверя. — А знаете, я всегда хотел домашнее животное… — Вольтагг гулко захохотал над своей шуткой и над сложившейся ситуацией в целом. — Прости, дружище, но этот большеват для питомца. Быстро достав из ножен меч, Фандрал проткнул лиса насквозь, прямо перед лицом ошарашенной воительницы. Нечто остановилось, чуть покачиваясь из стороны в сторону. — Ну, вот и всё, я... — облегчённо вздохнул горе-казанова, но договорить ему не дали. Резко развернувшись на месте, Лис схватил своими зубами, которые являлись обглоданными воинами костьми, меч и отшвырнул железку в сторону. — Это государственная тайна, — быстро сообразил мальчишка, осмотревшись с важным видом и прилизав взъерошенный волосы. Фрейлина поспешила отвернуться к окну, чтобы беззвучно рассмеяться. Маленький Локи, как сказал бы обычный житель Митгарда, выглядел умилительно, даже в своих детских кривляньях. Но говорить об этом Божеству не стоило. — А Вы часто бываете в библиотеке? — Лафейсон попытался принять «подобающих вид», который до сих пор являлся для принцев таким же редким существом, как дракон, закрыв для пущей убедительности правый глаз. Внешнее, пусть и такое почти незначительное сходство с отцом, обязано было породить в малыше и духовное. — Свободный час, Ваше Высочество, выпадает довольно редко, — девушка через плечо наблюдала за тем, как заложив руки за спину, принц прохаживался меж книжных рядов. Вот ребенок вытаскивает увесистый том и едва не роняет его себе на ногу, — в голове у девы возникла мысль о наказании за то, что фрейлина не уследила за царевичем. — А Вы читали эту книгу? — от скуки у Локи проснулась жажда задавать пустые вопросы. Фрейлина бегло глянула на корешок и отрицательно покачала головой. — Я могу отвести Вас к царице, Ваше Высочество, — девушка говорила спокойно, но очень тихо. Не так давно по Асгарду разнеслась благая весть о том, что любимый младший принц прошел сквозь Бездну и выжил. Не всем были по душе не всегда целиком безобидные проделки царевича. Но устоять перед обаянием юнца, разбавляющего размеренную жизнь в Чертоге и делающего каждую победу еще слаще заклинаниями, схожими с известными митгардскими фейерверками, было чуть более чем трудно. Для народа Локи был Богом, опасным, как вспыльчивый фокусник, готовый стереть неугодного в пыль, а после и зрителям память, и странным, как артист, уходящий со сцены, не получив дозу восторгов. Когда дело касалось политики, то трикстер становился другим, напряженным, как струна и сосредоточенным, расчетливым и юношески горячим, категоричным и неумолимым. Таким Лафейсона видели только высшие слои общества, за что и относились к «мирному Локи» предвзято. Обладатель сугубо личного мнения был хорошим претендентом на трон, но слишком «неудобным», многие «власти» высказывали свои предположения о внезапных перестройках и переменах, в случае если приемником Всеотца окажется младший сын. Но в народе не было единого мнения, асы готовы были принять любого из братьев. Решения, принятые Локи во время короткого правления не обсуждали, а о падении скорбели. И если раньше к принцу относились более—менее дружелюбно, сейчас многие преисполнялись робкой гордостью и больше не могли без трепета смотреть на царевича, обуздавшего Бездну. Наврядли летописцам удастся передать реакцию народа на правду и на суд над тем, кто едва ли не стал героем. — Ведите, — Локи важно повел рукой, по-детски улыбнувшись. Заботы Чертога легли на плечи царицы, как в те годы, когда принцы были не способны заменять отца. Тор, ускакавший на резвой лошадке в яблоках в дальний город к полубезумному старому магу, чтобы узнать ответ на некоторые вопросы о возвращении Локи прежнего облика, не был во дворце уже вторые сутки, а Лафейсон был слишком мал, как и доверие Одина к принцу. Лишь к вечеру у Фригг появилась пара часов, чтобы выпить травяного чаю и заняться собой. Фрейлина, ведущая малыша за руку к матери, перехватила царицу в коридоре. — Моя царица, — девушка склонила голову, и Локи угрюмо сделал так же. Осознание того, что маме вряд ли понравится, что её сын свободно гуляет по дворцу, нарушая обещание слушаться Леди Сиф, пришло к мальчику слишком поздно, когда отнекиваться было бесполезно. — Локи, — Фригга устало выдохнула. Дитя подняло на мать молящий взгляд.