Моя рыжеволосая Госпожа

Жизнь протекала очень быстро, унося вслед разочарование и боль, радость и ликование. Хюррем уже три года была женой Сулеймана. Между супругами больше не было ссор, они жили, как говорится, душа в душу. Никто не мог испортить их отношения, даже вернувшиеся из Эдирне Махидевран и Мустафа. Черкешенка закатила настоящую истерику после свадьбы ненавистной Хюррем, и Сулейман принял решение отправить её вместе с Шехзаде подальше от дворца. Это сделалось ради самой Махидевран, которая могла совсем сойти с ума от злости и ревности. Мустафа с радостью поддержал отца, и долгое время не возвращался. Семейные отношения падишаха и рыжеволосой славянки были ещё подкреплены тем, что год назад на свет появился ещё один их сын - Шехзаде Джихангир. Хюррем была матерью уже пятерых детей султана, четверо из которых были сыновьями. Ни одна из девушек в гареме и не мечтала о таком. Но Хасеки как никогда переживала за Селима. А если когда-нибудь раскроется, кто его настоящий отец? Казнят её и всех её детей. А сердце Сулеймана будет разбито... Вспоминая те события почти десятилетней давности, Хюррем становилось стыдно. Как она могла изменить Повелителю? Что ей двигало в тот момент? Если бы она оказалась в такой ситуации сейчас, то ни секунды не медля, оттолкнула бы Ибрагима, заставила его пожалеть о содеянном. Но ничего уже не исправить. Придётся жить с этой мыслью всю жизнь. Валиде не теряла попытки избавиться от нелюбимой невестки. Она видела в Хюррем жажду власти, мечты о покорении мира. Конечно, у славянки были подобные мысли, но они не занимали её постоянно. Все свои силы Хасеки Султан отдавала детям, думала об их будущем, со страхом смотря на то, как вырос Мустафа. Старшему Шехзаде было уже 17 лет, и мать постепенно готовила его к трону. Он не желал слушать Махидевран, ведь ему была страшна одна только мысль о смерти отца, но черкешенку уже заносило так далеко, что даже сын не мог на неё повлиять. Обида отвергнутой женщины превратилась в жгучую ненависть, которая была направлена на двух людей - Сулеймана и Хюррем. И славянка видела это. В глубине души она опасалась, что Махидевран может натворить в таком состоянии, но она же была Хюррем. Она никогда не станет показывать свой страх на людях. Эти времена давно прошли. В жизни Паргалы Ибрагима, казалось, была настоящая идиллия. Падишах доверял своему другу абсолютно всё. Он стал его сераскером, получил обещание от Сулеймана о безопасности своей жизни. Дома его всегда ждала красавица-супруга и трое детишек. Орхан рос настоящим мужчиной. Он заботился и о своей матери, и о маленьких брате и сестре. Три года назад Хатидже родила на свет очаровательных близнецов. Эти роды были очень тяжёлыми, и лекарь серьёзно опасалась того, что или мать, или новорожденные девочка с мальчиком не выживут. Ибрагим в эти дни был сам на себя не похож. Он представил, что может потерять Хатидже и детей, и впал в настоящую апатию, из которой его вытащили Хюррем и Сулейман. Правда, Хюррем делала это тайно, чтобы муж не догадался об её чувствах к греку. Но, так или иначе, Ибрагим был безумно благодарен ей. Но малыши и их мама смогли справиться с этой напастью. Хатидже выздоровела и стала замечательной мамой. Сулейман дал имена своим племянникам. Девочка получила имя Хуриджихан, а мальчик - Осман. С тех пор Ибрагим начал понимать, что его жизнь удалась. Почти. Проходило столько лет, но образ прекрасной рыжеволосой красавицы не желал стираться из его памяти. Любовь к Хюррем поставила клеймо на его сердце, и не желала проходить. Но Хатидже... Об его любви к жене уже слагали легенды. Об их счастливой семейной жизни говорили все. Ибрагим не мог усомниться в своих чувствах к Госпоже - он любил её. Да и как вообще можно не любить мать своих детей? Но иногда Паргалы безумно хотелось, чтобы коричневые волосы стали рыжими, а карие глаза прекратились в голубые, и тут он строго одёргивал себя. Ибрагим больше не желал общаться с Хюррем как раньше, чтобы не причинять боль друг другу. Их отношения не выходили за рамки дозволенного. Кто увидел бы их наедине, не усомнился, что она для него лишь жена султана и мать его детей, а он - Великий Визирь этого государства. И ни грек, ни славянка не собирались ничего менять. *** - У него что-то болит! - Хюррем чуть не плакала, укачивая рыдающего ребёнка на руках,- позовите лекаря! - Но, Госпожа, лекарь была вчера, и ничего не обнаружила,- начала лепетать служанка. - Я же вижу, что моему сыну плохо,- закричала рыжеволосая,- немедленно отправляйся за этим лекарем. Наложница поспешила выполнять приказ. Хюррем крепко прижала Джихангира к себе, чувствуя себя ужасно. Что может быть для женщины хуже, чем наблюдать за страданиями своего ребёнка и быть не в силах помочь? - Хюррем, мне сказали, что Джихангиру плохо,- в покои ворвалась напуганная Хатидже,- что с ним такое? - Я не знаю,- воскликнула Хасеки, передавая Шехзаде его тёте,- он постоянно плачет, совсем не спит. Лекарь подозревала, что у него болит животик, и дала лекарство, но оно не помогает. - Я уверена, что всё будет хорошо,- сестра падишаха покрепче обняла племянника,- надеюсь, Повелитель знает об этом? Хюррем отвела от Хатидже взгляд. - Ты ему не сказала? - догадалась Хатидже и ахнула,- ты не можешь скрывать от него такие вещи. Пусть немедленно оповестят моего брата. Последствия могут быть непредвиденными. - Я сначала подумала, что ничего серьёзного, поэтому и не рассказала,- вздохнула Хюррем,- но ты права, сегодня же скажу ему. - Главное, держись,- попросила шатенка, сжав Хюррем плечо,- а мы все будем рядом. Всегда. *** - Вот как ты приглядываешь за моим внуком? - возмущённый голос Валиде был явно слышен на другом конце гарема,- какая безответственность, Хюррем! Я разочарована в тебе. - Это не новость,- пробубнила себе Хюррем под нос,- вы меня никогда не любили. - Что ты сказала? - Госпожа, я понимаю, что вы переживаете за Джихангира,- начала Хасеки,- но это не моя вина. Повелитель пригласил своего лучшего лекаря, скоро мы узнаем, что с ним. Вскоре Хюррем вместе с сыном пошла в покои Повелителя. Мехмет, Михримах, Селим и Баязид тоже хотели пойти, но мать настояла, чтобы они остались здесь. Незачем и им это переживать. Лекарь, Иосиф - эфенди был лучшим врачом из всех, которых видел Сулейман. Султан был уверен, что только он сможет понять, что за болезнь у его Шехзаде и вылечить мальчика. Осмотр был долгим. Хюррем сходила с ума от страха. Сулейман прекрасно понимал все её чувства, но не мог успокоить - он сам был подавлен. В покои вошёл Мустафа. На его лице была боль за брата, но Хюррем ему не верила. Она всегда мысленно проводила параллель между Мустафой и его матерью. И считала, что они одного поля ягоды. Не может сын этой черкешенки, видевший постоянные слёзы матери и слышавший, что в этих бедах виновата ведьма Хюррем, стоять горой за своих сводных братьев. В детские годы славянка видела его привязанность, но, как известно, когда проходит детство, проходит и невинность. Но она ошибалась. Мустафа недолюбливал Хюррем, это правда, но он всегда хорошо относился к братьям и сестре. Он любил их, и готов был отдать за них жизнь. - Как он? - спросил Мустафа, смотря на отца. - Мы ждём,- ответил Сулейман, тяжело вздохнув. - Повелитель, боюсь, новости не утешительные,- вздохнул Иосиф,- Шехзаде родился с отклонениями. Он будет горбат. И если мы не вмешаемся, то эти боли продолжатся. - Ты должен остановить это,- закричал падишах,- мой сын не должен носить горб. Неужели ничего нельзя сделать? - Мы не сможем остановить горб,- покачал головой лекарь,- этого не избежать. Остаётся лишь уменьшить страдания. Сулейман стремительно развернулся к Хюррем. Она так смотрела на мужа, будто надеясь, что он опровергнет это, скажет, что это ложь. В глазах потемнело, и она упала в обморок, вовремя подхваченная Сулейманом. Перед тем, как закрылись её голубые глаза, Повелитель увидел в них слёзы.