Право на второй шанс

      Фенрис:       Ты уснула на моих руках.       Слушаю дыхание твое.       Прочь уходят ненависть и страх.       Боль слабеет, словно, нет ее.       Добрая, наивная душа,       Зверю доверяешь жизнь свою…       Твои веки трепетно дрожат.       О, Создатель, я люблю… люблю!       Сброшу с плеч тяжелый груз потерь,       Обниму сильней, прижму к груди,       Я с тобою… я с тобой теперь!       Не уйду… И ты не уходи.       Когда мы достигли крепости наместника, Авелин из рассерженного капитана превратилась в растерянную женщину. Она бормотала, что должна все исправить, что Донник подаст жалобу, потребует перевода. — Мне нужно… все предотвратить, пока не дошло до наместника, — говорила стражница, поднимаясь в свой кабинет. — Наверное, мне стоит принести извинения, чтобы стражники могли мне доверять… — Ты же их капитан, а не голем какой-нибудь. Они должны понимать, что у тебя могут быть чувства… — пыталась я ее приободрить.       Стражница больше не держала меня, казалось, что до этой минуты, она вообще обо мне забыла. — Если это мешает работе — то не должны, — отозвалась Авелин. — Ты не знаешь наверняка, — настаивала я. — Больше я так не поступлю… — вздохнула стражница.       Мы преодолели лестницу и теперь приближались к ее кабинету, у дверей которого нервно вышагивал виновник недавних событий. Увидев нас, Донник остановился, поправил перевязь меча и произнес осипшим от волнения голосом: — Прошу прощения, сударыня Хоук, но я хотел бы поговорить с капитаном… наедине. — Стражник Донник? — голос Авелин дрожал. — Пожалуйста, — мужчина улыбнулся.       Я кивнула, подтолкнула растерянную стражницу к ее кабинету. Донник пропустил Авелин вперед, потом вошел сам, прикрыл дверь.       Мне ничего не оставалось, как прислониться к стене и ждать развязки этой любовной истории. Мысли вернулись к Фенрису и нашему поцелую. Я коснулась губ кончиками пальцев, улыбнулась. И где беглый раб научился так страстно целоваться?       Из-за дверей донесся смех стражника и сдержанное хихиканье капитана. Все было ясно, моя помощь Авелин больше не требовалась.       Покинув казармы, я направилась к выходу из крепости наместника. Куда идти теперь: домой или в имение Фенриса? Как лучше поступить: поговорить с эльфом сейчас или дождаться утра?       На улице я не успела сделать и пары шагов к лестнице, как кто-то перехватил мой локоть и увлек в тень колонны. Я уже хотела ударить нападавшего, но, различив в сумерках знакомые черты, передумала: — Фенрис, что ты здесь делаешь? — Не хочу, чтобы ты шла до имения одна, — ответил эльф.       Я попыталась сказать, что улицы Верхнего города патрулирует стража и они относительно безопасны, но губы Фенриса мне помешали. Этот поцелуй был таким же, как и на Рваном берегу жарким и напористым. Создатель! Как же долго я ждала этих минут, его губ, его рук… — Теперь ты не уйдешь? — шепнула я. — Нет, — его губы скользнули к моему подбородку. — А как же твои глупые убеждения? — я запустила пальцы в его волосы, закрыла глаза. — Ты для меня дороже, — поцелуи эльфа ласкали шею.       Дверь в крепость открылась, совсем близко раздались мужские голоса, видимо, настало время смены караула. Фенрис теснее прижал меня к колонне, чтобы мы остались незамеченными. — Пойдем, — шепнула я Фенрису, касаясь губами мочки его уха, — иначе нас примут за преступников. — Подождем, пока стражники отойдут подальше, — ответил эльф.       Губы мужчины коснулись моей щеки, скользнули на подбородок, вновь достигая губ и даря мне новый жаркий поцелуй.       Мы шли по улице, приближаясь к богатым имениям Верхнего города: через несколько шагов будет поворот к бывшему поместью Данариуса, а чуть дальше и мое имение. — Фенрис… — я остановилась. — Что, Мариан? — эльф встал напротив, его ладонь ласково коснулась моей щеки. — Не хочу идти домой… — Я сморщила нос, выражая тем самым глубочайшее нежелание двигаться дальше. — Почему? — мужчина удивленно приподнял бровь. — Мне придется расстаться с тобой… на целую ночь… — Рассвет наступит через пару часов… — Все равно долго. — Твоя мама завтра спросит, где ты была. Что ты ей ответишь? — Скажу, что была с Авелин, и это будет правдой.       Эльф усмехнулся, увлекая меня в сторону бывшего имения Данариуса.       Когда мы переступили порог поместья, Фенрис закрыл за нами дверь. — Не думала, что ты запираешь двери ночью, — посмотрела я на эльфа. — Сегодня особенная ночь, не такая как другие, — ответил Фенрис и потянул меня наверх.       В поместье царил полумрак, эльф двигался уверенно и бесшумно, я же, следуя за ним, то и дело спотыкалась о разбросанный хлам, но рука мужчины, крепко сжимающая мою ладонь, всякий раз не давала мне упасть.       Оказавшись в комнате наверху, мужчина отпустил меня, отстегнул меч и, поставив его в угол, склонился к камину. — Ты обещал навести здесь порядок, — напомнила я. — Теперь наведу, — отозвался эльф.       Затрещали дрова, разгорающийся огонь осветил комнату. Я сняла перчатки, бросила их на знакомую кушетку, за ними последовал верх кожаной брони. В льняной рубашке было холодно, я шагнула ближе к камину, подставила ладони нарастающему теплу. Эльф тоже снял нагрудник и перчатки, встал напротив. — Как ты живешь в таком холоде, Фенрис? — посмотрела я на эльфа. — Обычно, я согреваюсь вином, — ответил мужчина. — Вином? — хмыкнула я, — хороший способ.       Эльф усмехнулся, отошел к столу взял одну из стоявших там бутылок и, опустившись в кресло, протянул ее мне: — Угощайтесь, монна Хоук. — А вот и угощусь…       Я подошла к мужчине, взяла протянутую бутылку, бесцеремонно забралась к нему на колени и, устроив ноги на подлокотнике кресла, пригубила вино. — Дрянь, — дала я оценку спиртному. — У тебя просто нет вкуса в хороших напитках, — эльф отобрал бутылку, сделал несколько больших глотков.       Я устроила голову у него на плече, рука эльфа лежала на моей талии, даря коже приятное тепло. Мы вместе. Эта мысль вызывала улыбку. Фенрис отставил бутылку, взял мою руку, переплетая наши пальцы. — Почему сегодня, Фенрис? — прошептала я. — О чем ты? — О поцелуе… Почему сегодня? — Я понял, что могу тебя потерять. — Значит, все дело в разбойнике? — Нет, — эльф усмехнулся, — все дело в Доннике. — В Доннике? Значит, мне нужно поблагодарить Авелин за эту глупую идею с «Висельником». — И отчитать за глупую идею с дозором.       Я засмеялась, рука эльфа скользнула мне на живот, заставляя плотнее прижаться к нему. — Ты рассказала мне о Майдене, — произнес мужчина, — а маг, разве он не был твоим… — Нет, — перебила я эльфа, — с чего ты взял? — Он так смотрел на тебя. — А Изабелла, — я подняла голову, заглядывая воину в глаза, — я знаю, что она приходила к тебе. — Она помогала мне избавиться от настойчивого внимания сборщика налогов. — И все? — я прищурилась, делая вид, что смутно в это верю. — И все, — взгляд эльфа был серьезным. — Для меня важна только ты, Мариан.       Этот взгляд и эта фраза, что сильнее тысячи пылких признаний, укрыла взволнованную душу долгожданным покоем. Он никуда не уйдет, он останется со мной. Через пару часов наступит рассвет, а потом еще сотни других, и он будет рядом. — Скажи мне, Фенрис, я нужна тебе? — произнесла я вопрос, на который эльф мне так и не ответил. — Да, Мариан, ты нужна мне… — мужчина улыбнулся.       Я наклонилась к нему и на этот раз почувствовала касание его губ.       Мне снился уже знакомый кошмар: запустелый особняк, коридор и множество дверей. Сегодня я знала, что ищу его, открывала одну дверь за другой в надежде увидеть знакомый силуэт. Нашла… — Фенрис…       И снова пустые глаза, и чужой голос из темноты: — Убей ее, волчонок, я хочу, увидеть ее сердце…       Рука любимого эльфа мертвой хваткой сжимает мое горло… — Нет, Фенрис, пожалуйста…       Вспыхивают клейма… Я вздрагиваю и просыпаюсь…       Тяжело дыша, я окинула взглядом комнату: потухший камин, знакомая потертая кушетка, пустые бутылки из темного стекла — поместье Фенриса. Вспомнился мнимый дозор и поцелуй эльфа… Вчера, я уснула на его руках, а сейчас лежала под теплым одеялом. Мужчина, что осторожно перенес меня на кровать, был рядом. Я слышала его дыхание, а рука эльфа, украшенная лириумным узором, обнимала меня поверх одеяла.       Я сделала глубокий вдох, стараясь привести в норму взбудораженные нервы, осторожно выскользнула из ночных объятий эльфа, опустила ноги на холодные плиты пола. Фенрис заботливо снял с меня сапоги и сейчас они стояли у кровати. Я потянулась к обуви. — Уходишь? — знакомый голос заставил меня вздрогнуть.       Я повернулась к нему, столкнулась с настороженным взглядом. Неужели он подумал, что я убегаю? — Не хотела тебя будить, Фенрис, — голос предательски дрогнул.       Мужчина приподнялся на локте: — Что-то не так? — Все хорошо… — Мариан… — Ночной кошмар, — я нервно провела ладонью по растрепавшимся волосам, — просто сон… — Расскажешь?       Я покачала головой, говорить эльфу, что мне приснилось, как он меня убивает, не хотелось. — Мне нужно домой, мама, наверное, волнуется, — я отвернулась, принялась натягивать сапоги. — Я провожу, — эльф встал с кровати, потянулся к висевшей на ее спинке тунике. — Не надо, Фенрис, — я поднялась вслед за мужчиной, — если мама увидит тебя, версия о ночном дежурстве со стражницей перестанет походить на правду. — Хорошо, — он протянул ко мне руку, коснулся щеки, — но ты вернешься? — Конечно, как только улажу все дела… — Какие дела? — эльф вновь насторожился. — Авелин… Ей нужно сказать о карте с маршрутом, что была у Зим. — Только не ввязывайся в это дело. — Обещаю.       Рука эльфа скользнула на мой затылок, я шагнула ближе к нему, принимая нежный поцелуй. — И еще, — прошептал Фенрис, отрываясь от моих губ, — вчера я забыл сказать: ты по-прежнему отвратительно дерешься. — Отвратительно дерусь? — я возмущенно ткнула пальцем в кончик его носа, — а не я ли вчера спасла чью-то безумно дорогую шкурку.       Эльф криво усмехнулся, перехватил мое запястье, дернул в сторону, заставляя развернуться к нему спиной и, оказавшись в кольце сильных рук, безвольно прижаться к груди мужчины. — Я благодарен, но сути это не меняет, — шепнул Фенрис наклонившись к моему уху, — мне нужно всего лишь маленькое усилие, чтобы свернуть тебе шею, Мариан.       Его пальцы ласково коснулись моего подбородка. Я зажмурилась, всеми силами стараясь унять расползающуюся по тему дрожь. Его прикосновение напомнило недавний кошмар. — Но ты ведь меня научишь? — улыбнулась я, стараясь придать голосу спокойную интонацию. — Научу… — Он отпустил меня, шагнул в сторону, — не уходи пока, я принесу воды, чтобы ты смогла умыться, и еще, на каминной полке есть гребень… — Гребень?       Эльф послал мне укоризненный взгляд: — Я знаю, что твои друзья называют меня дикарем, но поверь, все не настолько плохо. — Прости…       Он покачал головой и вышел из комнаты. Гребень, действительно, лежал на каминной полке, еще я увидела там ключ от поместья, знакомые мне нитки и красную косынку, которой перевязывала ладонь Фенриса после столкновения с Идунной. Рука почему-то потянулась именно к ней. Он сохранил ее, но зачем, ведь тогда нас нельзя было назвать даже друзьями. Мы поссорились в тот вечер, и на следующий день тоже, а потом был приступ, после которого Фенрис подпустил меня ближе.       Задумчиво перебирая в руках косынку, я не заметила, как эльф вернулся. — Хотел отдать ее тебе, но передумал, — он поставил на стол принесенный кувшин. — Почему? — я подняла на него взгляд. — Эта вещь говорила, что я кому-то нужен, — он усмехнулся, — не как оружие или устрашающий предмет интерьера, ну ты понимаешь… ведь раб, по мнению хозяина, не ценнее пуфика для ног… — Перестань, ты больше не раб, Фенрис… — начала я, но осеклась, видя, как эльф напряженным взглядом смотрит на свое запястье.       Я знала, что в это место рабам ставят клейма: «рожденный», «купленный», «приговоренный». Преодолев разделяющее нас расстояние, я перехватила руку эльфа и быстрыми движениями обмотала косынку вокруг его запястья, скрывая устаревшие шрамы, никто и никогда больше не увидит этой уродливой печати. — Ты свободный, Фенрис… свободный, слышишь! — прорычала я. — И если кто-то посмеет в этом усомниться, то получит стрелу в лоб! И пусть Данариус посылает своих охотников… я не отдам им тебя… убью каждого!       Я перехватила узлом края косынки, подняла глаза. Он смотрел на меня серьезно, сосредоточенно… Проклятье! — С таким телохранителем как ты, Мариан, мне ничего не страшно, — его взгляд смягчился, а губ коснулась улыбка.       Я подалась вперед, обхватила руками шею мужчины. — Помнишь, я говорил тебе, что не умею любить, — прошептал мужчина, ласково касаясь моей спины. — Помню…- шепнула я в ответ. — Я ошибся…       Я закрыла глаза, сильней прижалась к его груди.       Когда я покинула имение Фенриса, Верхний город еще не проснулся, за дверью особняка меня встретили безмолвные улицы, да пара уставших стражников, возвращающихся с ночного дежурства.       Проскользнуть в имение Хоуков удалось незаметно. Судя по приглушенным звукам, что доносились из разных концов поместья, Орана помогала маме одеться, Сендал сидел в каморке экспериментируя с рунами, а Бодан накрывал завтрак. Молния, дремавшая в гостиной у камина, встретила меня парой вялых взмахов хвоста.       Я поднялась в свою комнату, сменила доспех на домашнее одеяние, присела к зеркалу улыбнулась своему отражению. Мысли, что вертелись сейчас в моей голове, были легкими и несерьезными. От мягкого и волнующего ощущения радости не хотелось избавляться. Создатель, как же это хорошо, сбросить напряжение с плеч, словно тяжелый и никому не нужный груз! — Монна, вы вернулись, — служанка осторожно приоткрыла дверь, заглянула в комнату. — Доброе утро, Орана, — я повернулась к девушке, посылая ей приветливую улыбку. — Завтрак накрыт в столовой, — эльфийка смущенно опустила глаза в поклоне, она все никак не могла привыкнуть к нормальному отношению, — госпожа Лиандра уже там… — Спасибо, я сейчас спущусь.       Эльфийка снова поклонилась и исчезла за дверью. Мне так и не удалось убедить ее позабыть об этой дурацкой традиции услужливо кланяться в ответ на любую просьбу.       Через пару минут я спустилась в столовую, наполненную приятным ароматом чая и свежеиспеченного хлеба. — Помощь Авелин заняла всю ночь? — произнесла мама, посылая мне недовольный взгляд. — Ну да, — я улыбнулась, невинно пожимая плечами. — Мариан! — Это последний раз, — я опустилась на соседний стул, — обещаю. — Создатель, сколько раз я это уже слышала!       Я виновато улыбнулась ей в ответ, надкусила душистую булочку, взялась за ручку чайника, опередив Орану, что услужливо хотела налить мне чай. Есть хотелось жутко, кроме выпитого напару с Донником виски, да нескольких глотков вина, предложенного Фенрисом, в желудке со вчерашнего вечера ничего не было. — Спешишь куда-то? — мама расценила мои действия иначе. — Да, — кивнула я, наливая себе чай, — Авелин отпустила меня позавтракать, нам нужно еще составить отчет для наместника.       Мама покачала головой: — Нас пригласили на обед, сегодня, видимо, я снова пойду одна…       Я повернулась к ней, посылая маме виноватый взгляд. — Ладно, — она промокнул губы салфеткой, поднялась из-за стола, — спасибо Орана, все было очень вкусно. — Не забудь взять с собой Молнию, — поспешила напомнить я.       Мама лишь кивнула в ответ и вышла из столовой. — Орана, — повернулась я к эльфийке, — можно тебя попросить? — Конечно, монна, — девушка хотела поклониться. — Не кланяйся, прошу тебя… — взмолилась я. — Хорошо, — служанка прервала поклон и посмотрела на меня. — Так-то лучше. — Я улыбнулась, — приготовь, пожалуйста, к полудню чистое белье для постели, четыре занавески и еще тряпок для уборки. — В ваших покоях нужно убраться? — во взгляде девушки я прочитала испуг. — Нет, — я поспешила ее успокоить, — это не для меня, просто, одна комната нуждается в уборке…       Спустя час я поднималась по лестнице к кабинету капитана городской стражи. Зная, с какой ответственностью подруга относится к своим обязанностям, у меня не было сомнений в том, что Авелин окажется там. Уверенно распахнув дверь кабинета стражницы, я переступила порог, но открывшаяся передо мной картина самозабвенно целующейся с Донником подруги, заставила меня ойкнуть и выскочить обратно. — Хоук! — раздался из-за двери голос Авелин, — заходи, не стесняйся. — Извините, — я вошла обратно, чувствуя, как краска смущения заливает щеки. — Ничего страшного, монна, — произнес стражник, — мы с капитаном обсудили все, что хотели… Я уже ухожу. — Постой, — я заставила себя поднять смущенный взгляд на мужчину, — думаю, тебе тоже будет интересно узнать, что мы с Фенрисом обнаружили во время нашего незапланированного дежурства.       Быстрым шагом преодолев расстояние от двери до стола стражницы, я развернула карту, что получила вчера из ее рук: — Авелин, насколько ты помнишь, это твой план, а вот этот, — я развернула вторую карту, — мы нашли у одноглазого предводителя банды Зим. Их отряд устроил засаду невдалеке от второго сигнального костра, вот здесь…       Я ткнула пальцем в крестик, что сегодня утром поставила своей рукой. — Думаешь, они поджидали капитана, — Донник встал рядом, глядя на карту из-за моего плеча. — Возможно, — кивнула я, — но, скорее всего, они ожидали стражников, ведь то, что дежурить будет Авелин, стало известно за пару часов до начала дозора. — Кто у нас отвечает за чертежи маршрутов? — задумчиво произнесла стражница, опустив ладони на стол, — насколько мне известно, Стоун. — Ты считаешь, он делает копии для бандитов? — посмотрел на нее Донник. — Все может быть, — покачала головой Авелин, — умудрялся же Дживен вести нечестную игру. Но все равно чертежнику стоит задать пару вопросов. — Прикажете выполнять, капитан? — тоном подчиненного произнес Донник.       Авелин улыбнулась: — Выполняйте, стражник. — Монна Хоук, — Донник кивнул мне в знак прощания и покинул кабинет. — Он не будет на меня жаловаться, — произнесла Авелин, провожая мужчину нежным взглядом. — Я уже поняла… — Ладно, — взгляд Авелин вновь стал серьезным, — вернемся к делу, значит, говоришь, засада. — Засада. — И ждали стражников? — Думаю да.       Авелин вышла из-за стола и, сложив руки на груди, встала рядом со мной: — Я не хотела говорить тебе, Хоук, но в рядах стражи последнее время не все спокойно: непонятные разговоры относительно моей персоны, жалобы наместнику, а не так давно был даже донос… — И чем это грозит тебе? — Пока ничего не ясно… помощник ведет расследование. — Ты думаешь, копия карты имеет к этому отношение? — Я уверена в этом. Гибель стражников во время дозоров стала бы последней каплей в чаше терпения Думнара. — Он мог тебя разжаловать? — Или уволить, — вздохнула стражница, — но теперь, благодаря тебе, у меня в руках есть доказательства возможного заговора. Жаль, вы с Фенрисом перебили банду и нельзя допросить кого-нибудь из ее членов… Хотя, на Рваном берегу могли быть не все Зимы. Хоук, ты можешь… — Прости, Авелин, — вздохнула я, догадываясь, что скажет стражница, — я пообещала эльфу не ввязываться в это дело, конечно, можно попытаться его уговорить, но боюсь, это не принесет результатов. Он все еще злится на историю с мнимым дозором… — Кажется там, на Рваном берегу, мы с Донником вам… помешали… — пробормотала капитан городской стражи. — Совсем немного, — слукавила я, — не бери в голову. — В таком случае передай Фенрису мои извинения и… мою благодарность, ведь, как я понимаю, только он согласился ввязаться в эту историю… — У меня было не так много времени на подготовку к дозору, — вновь солгала я, — успела только к нему заскочить.       Авелин прищурилась, видимо, не поверив ни одному моему слову: — Скажи мне, Хоук, только честно. Я хотя бы на мгновение показалась тебе безнадежной… — Если только самую малость, — улыбнулась я. — Что ж, — вздохнула стражница, — я так и думала. Спасибо тебе, Хоук, то что ты вчера сделала для меня… для нас… Это очень важно, поверь мне. — Я верю, Авелин… я верю.       Поместье Данариуса, как и всегда, гостеприимно встретило меня открытой дверью. Дверь мне пришлось бесцеремонно толкнуть ногой, так как в одной руке я несла узелок с чистым бельем для постели, занавесками и тряпками для уборки, в другой — корзину с еще теплой мясной похлебкой в глиняном горшочке и завернутым в чистое полотенце домашним хлебом.       Видимо, я слишком громко толкнула дверь, потому что Фенрис выскочил на площадку второго этажа с обнаженным двуручником. — Мариан? — напряжение на лице эльфа сменилось удивлением. — Да, это всего лишь я, а не толпа наемников, пришедших по твою душу, поспешила я успокоить мужчину.       Фенрис усмехнулся, прислонил меч к стене и быстрым шагом спустился по лестнице мне навстречу. — Я думал ты придешь позже, — он взял из моих рук узелок и корзину. — Авелин, даже после дозоров, выходит на службу вовремя, — улыбнулась я, поднимаясь на второй этаж. — Что она сказала о карте? — спросил эльф, поднимаясь следом. — Что под стулом капитана городской стражи уже не первый месяц кто-то роет яму, также она просила меня помочь ей в этом разобраться. — А ты? — Отказалась, ты же просил, — сказав это, я перешагнула порог единственной жилой комнаты этого особняка. — Ты начал уборку? — Как и обещал.       Я сняла плащ, забрала корзину из рук эльфа, шагнула к столу. Уютнее в комнате, конечно, не стало, но, тем не менее, из нее исчезли пустые бутылки, коричневые осколки и прочий хлам, что до сегодняшнего дня был разбросан по углам. — Я принесла тебе поесть, Фенрис, — улыбнулась я, выкладывая на стол хлеб и горшочек с похлебкой. — Решила меня откормить? — эльф опустился в кресло. — Поверь мне, тебе это не повредит, я, если честно, до сих пор теряюсь в догадках, чем ты здесь питаешься.       Фенрис усмехнулся. — Только не говори, что вином, я уже выяснила, что им ты согреваешься. — Иногда я обедаю в «Висельнике»… — Ты меня успокоил, — я подвинула к эльфу горшочек, отрезала несколько ломтей хлеба, — ты кушай, а я пока продолжу уборку, которую ты начал. — Монна Хоук будет убираться в моем доме? — иронично заметил эльф, перехватывая мое запястье и заставляя подойти ближе.       Я закатила глаза: — Во имя Создателя, Фенрис, не становись Варриком, подобные шуточки из его репертуара. — Гном говорит, что я не умею шутить, — ладони мужчины обхватили мою талию. — Он тебе явно недооценивает, — улыбнулась я, чувствуя тепло его рук сквозь тонкую ткань рубашки. — Ты так думаешь? — он поднял голову, смотря на меня снизу вверх. — Я уверена.       Эльф рассмеялся. Я наклонилась, коснулась губами его лба: — Кушай, Фенрис, а то остынет.       Мужчина отпустил меня, взял ложку: — Знакомый запах, сама готовила? — Да, чем до смерти перепугала Орану. Для эльфийки дикость видеть, как аристократка стоит на кухне у очага.       Эльф тем временем отправил в рот первую ложку похлебки, потом вторую. Знакомая картина, сейчас мужчина улыбнется и скажет: «Очень вкусно…»       Фенрис улыбнулся, повернулся ко мне: — Очень вкусно… — Рада, что тебе нравится, — я улыбнулась ему в ответ, потом обвела комнату взглядом, думая с чего стоит начать наводить здесь порядок. — Утром ты принес воды, где ты ее взял? — На заднем дворе есть колодец. — Отлично.       Я уверенным шагом отправилась к двери. — Стой, ты же не собираешься тащить тяжелое ведро наверх? — Вообще-то собираюсь. Не переживай, Фенрис, я еще помню, как это делается. — Нет, — возразил мужчина, — я доем и помогу тебе. — Ладно, — я пожала плечами, вернулась к столу, садясь в противоположное кресло, — приятно слышать от мужчины, что он хочет помочь тебе по хозяйству. — Твой брат не помогал тебе? — Карвер считал это ниже своего мужского достоинства, но ты не подумай, он любил меня, Бетани, просто, был немного заносчив…       Память вернула меня на пару лет назад. — Карвер, — бросила я через плечо, опуская в ведро половую тряпку, — подожди, пока высохнет… — Мне некогда, Мариан, — фыркнул брат, топая сапогами по только что вымытому полу, — в отличие от тебя, я опаздываю на работу.       Он прошел через кухню, взял кусок сыра, краюху хлеба и потопал обратно, оставляя на еще мокрых половицах грязные следы. Я проводила его печальным взглядом. Придется перемывать. — Расскажи, как ты жила в Лотеринге, — голос Фенриса отвлек меня от воспоминаний. — Не думаю, что тебе будет интересно, — покачала я головой. — Это уже мне решать.       Я улыбнулась, эльф в точности повторил фразу, что несколько месяцев назад услышал от меня. — В Лотеринге, — начала я свой рассказ, — мы жили в маленьком домике на краю деревни, там был небольшой сад, огород, озеро недалеко, лес. До восьми лет мое детство было таким же, как и у других деревенских ребят, но все изменилось, когда отец покинул семью. Мама никогда не говорила нам, почему он ушел. Я не раз спрашивала ее об этом, но в ответ получала лишь грустный взгляд и напряженное молчание. Близнецам тогда было пять лет. Мама стала работать в лечебнице для бедняков, уходила рано утром, возвращалась поздно вечером. Мне пришлось взять на себя ведение нашего скромного хозяйства: сад, огород, стирка, уборка, готовка и воспитание близнецов, не скрою, было тяжело… Но я не жаловалась, ведь нашей маме было еще тяжелее. Я видела… Ведь, как ты уже знаешь, она родилась в богатой семье, никогда не держала в руках ничего тяжелее расчески…       Я замолчала, отвела в сторону взгляд, нахмурилась: — Так я жила до восемнадцати лет, не умела сражаться, стрелять из лука… — Знакомиться с весьма странными личностями… — улыбнулся Фенрис. — Нет, это я всегда умела, взять хотя бы Майдена — долийского охотника, согласись, что это весьма странное знакомство для человека, — усмехнулась я. — С ним мы впервые встретилась, когда я в один из дней заменяла маму в лечебнице. В лесу появился медведь крупный и озлобленный, он не единожды нападал на охотников, травников, и просто жителей деревни. Кому-то удавалось спастись, кому-то не везло. Майден и его друг Орен притащили в лечебницу одного такого бедолагу. Карен занялся раненым охотником, а мне поручил обработать царапины Майдена, что остались после их схватки с медведем, так мы и познакомились.       Эльф окончил есть и теперь сидел напротив, внимательно смотря на меня. — Значит, в Лотеринге до восемнадцати лет ты, просто, вела хозяйство, — произнес он, — но я помню, что ты рассказывала о разбойнице, что учила тебя владеть парными клинками. — Да, обычно военному искусству учат до совершеннолетия, но со мной получилось по-другому. Когда Бетани исполнилось пятнадцать, мне удалось уговорить маму выпустить девушку со двора, сестра смогла подчинить магию и больше не нуждалась в постороннем контроле. Когда Бетани получила свободу, и я вместе с ней, Карвер, который считал себя главой семьи, нашел Варгу и за небольшую плату договорился об обучении. Эти два года были для меня самыми тяжелыми. Владеть клинками я так и не научилась, зато научилась стрелять, кто меня учил, ты уже знаешь. Потом был мор, знакомство с Авелин и ее мужем, Вольная Марка, год работы на Атенриль, встреча с Варриком, Мерриль, Андерсом, Изабеллой, Себастьяном и с тобой.       Я улыбнулась эльфу: — Что было дальше, ты знаешь. — Знаю, — улыбнулся Фенрис, — ты влюбилась в беглого раба. — Не сразу, — я поднялась с кресла, — думаю, воспоминаний на сегодня достаточно. Нам нужно успеть до темноты прибраться в твоей комнате, не зря же я все это тащила. — Принесу воды, — эльф тоже поднялся. — И побольше, — сказала я, закатывая рукава рубашки, — грязи здесь накопилось предостаточно.       Мы успели все, что я планировала: вымыли окна, протерли пыль, вычистили кресла и кушетку, перестелили кровать, намыли пол. — Все, Мариан, хватит, — Фенрис поставил передо мной десятое по счету ведро чистой воды, — я после схватки с работорговцами устаю меньше. — А ты думал, что наводить порядки легко? — улыбнулась я, отбрасывая со лба прядь волос, — нет милый… — Надеюсь, в других комнатах мы сегодня прибираться не будем? — перебил меня эльф. — Не будем, — улыбнулась я, — оставим их на завтра. — Завтра моя очередь тебя мучить. — Мучить? — Учить ближнему бою. — Как скажешь, — улыбнулась я, опуская половую тряпку в принесенное мужчиной ведро, — посмотрим, что будет утомительнее.       За окном сгущались сумерки, я сидела на коленях Фенриса прижимаясь щекой к его плечу. Уборка нас обоих порядком вымотала, но результат того стоил. — Ну, согласись, Фенрис, — посмотрела я на эльфа, — ведь так гораздо лучше. — У кого-то руки как лед, — хмыкнул мужчина, стараясь согреть дыханием мои ладони. — Во всем есть свои минусы, зато теперь ты будешь спать в чистой постели, дышать не запыленным воздухом и видеть солнце по утрам. — По утрам мне бы хотелось видеть тебя, — улыбнулся эльф. — С этим проблема, — хмыкнула я, — не думаю, что маму порадуют мои ранние отлучки из дома. Появятся вопросы, придется врать. Не люблю врать. — Я ей не нравлюсь, — нахмурился Фенрис. — Ты нравишься мне, это главное.       Эльф улыбнулся. Я потянулась к его губам, принимая нежный поцелуй мужчины. Пальцы Фенриса скользнули по моему плечу, коснулись груди, его губы опустились ниже и теперь ласкали шею. Я закрыла глаза. Забытые чувства, забытые ощущения, после Майдена еще никто не касался меня так… Ладонь Фенриса переместилась мне на бедро… Я вздрогнула, перехватила его руку, отстранилась. — Мне пора, Фенрис… уже поздно. — Я поторопился? — его голос звучал глухо. — Прости… — я протянула руку, ласково коснулась его щеки. — Ничего, — эльф улыбнулся, — уже, действительно, поздно я провожу.