Право на второй шанс

      Хоук:       Нелепый страх мешает подойти,       Сказать ему, о чем давно мечтала.       Бесстрашный стражник не нашла пути       К тому, кого, так трепетно, желала.       Смешной сюжет придуман второпях.       Я роль свою играю неумело.       Мы говорим о стрелах и мечах,       В таверне душной убиваем время.       Объект любви теряется в толпе,       А к нам приходит новая идея:       Дозор-свиданье в предзакатной мгле…       Создатель! Что за глупая затея!       На следующий день, после полудня, я шагала в крепость наместника. Авелин прислала мне письмо, в котором просила прийти к ней и как можно скорее.       Вчера я просидела у Фенриса до наступления сумерек, читала воину историю Шартана. Мы добрались до сотой страницы, когда эльф поднялся с кресла и, ссылаясь на то, что уже поздно, в молчании проводил меня до имения.       Сколько эльф еще пробудет в городе, я не знала. Он сказал мне, что ждет подходящее судно. Куда он хочет отправиться? В Киринус на поиски своей сестры? Возможно. Или в Минратоус чтобы, наконец, добраться до бывшего хозяина? Хотя… Куда бы эльф не отправился, для меня это ничего не изменит.       Капитан была в своем кабинете, нервно мерила шагами расстояние от стены до стены. — Хоук, мне нужна помощь… — произнесла стражница, как только я переступила порог. — Здравствуй, Авелин, — улыбнулась я. — Это… только тебе и можно доверить, — женщина, словно, не слышала моего приветствия. — Я вся — внимание, — убрав с лица приветливую улыбку, произнесла я.       Видимо, дело было серьезным, раз капитан так волновалась. Может, снова Аришок?       Авелин повела себя еще более странно: выглянула в коридор и, только, убедившись, что рядом никого нет, прикрыла дверь. — Это совсем простое дело, но я волнуюсь, — повернулась ко мне стражница. — Нужно передать кое-что стражнику Доннику. Здесь, в казармах. Никаких вопросов, пожалуйста. Да, и ему не нужно знать, что это от меня. — Доннику, — задумалась я, — имя стражника показалось мне знакомым, — это которого мы спасли от засады? — Да, благодаря ему, я стала капитаном. Но это… особое дело… в интересах капитана и стражи. — Авелин протянула мне сверток — передай ему это. — Надеюсь, внутри не контрабандный лириум, — пошутила я, мысленно благодаря Создателя, что к Аришоку поручение Авелин не имеет никакого отношения. — Я же просила — никаких вопросов. А ты уже любопытствуешь, -стражница устало прикрыла ладонью глаза, видимо, не заметив иронии, — я уже жалею, что попросила. Я защищаю множество людей, горожан. Не считая тех, кем командую. Но… кого я по-настоящему знаю, кроме тебя? Для такого дела мне нужен друг. А их раз-два и обчелся. Можешь взяться за это или отказаться. Но больше я ничего не скажу.       Авелин, нахмурившись, отвернулась к столу. Я вздохнула, примирительно вскидывая руки: — Ладно, я больше ничего не буду спрашивать… Скажи только в какой он казарме? — Сразу напротив доски с расписанием дозоров. — Авелин повернулась ко мне, ее взгляд просветлел, — Большое спасибо! Пожалуйста, вернись поскорее и расскажи, как он отреагировал. Ты мне очень поможешь, Хоук. Правда.       Я вышла из ее кабинета, вертя в руках полученный от капитана сверток, внутри было что-то твердое. Может, это печать или новый вид оружия?       Нужная мне казарма располагалась всего в паре шагов, стражница могла и сама дойти, а если боялась огласки, то ей достаточно было пригласить Донника к себе, но она послала меня. Теряясь в догадках, я постучалась в нужную дверь. На стук отозвался приятный мужской голос, разрешивший мне войти. Я сделала глубокий вдох и решительно распахнула дверь, натягивая на лицо доброжелательную улыбку: — Стражник Донник. — Сударыня Хоук. — мужчина удивленно вскинул бровь. — Давненько не виделись. Вы теперь в Верхнем городе, верно? Вроде бы Авелин об этом говорила. Иногда в дозоре я встречаю вашего дядю, но… разговоров мы не ведем. — Надеюсь, та засада не оставила о себе дурной памяти? — спросила я, чтобы, просто, поддержать разговор. — Да, признаюсь, досталось мне тогда изрядно, ну, а могло быть и хуже, так что я не жалуюсь, — мужчина улыбнулся.       Я отметила про себя, что улыбка у него приятная. — Стражником быть не плохо, если не забывать об осторожности. — Продолжил он. — А беспечные стражники долго не живут. А уж капитан следит за тем, чтобы мы не забывали об осторожности.       Услышав об Авелин, я подумала, что пора уже вручить мужчине пакет: — Возьмите, уверена, что эта штука вам понравится, — я мило улыбнулась, протягивая Доннику причину своего визита.       В его взгляде скользнуло удивление, мужчина принял сверток, что дала мне стражница, и отвернулся к столу, разворачивая бумагу. — Да ну? Это же чеканка по меди… цветы… бархатцы, что ли? — стражник повернулся ко мне, вертя в руках небольшую статуэтку, удивление в его взгляде сменилось непониманием. — Точно, тут так и написано: «Бархатцы». Гм. Искусная работа. Эта штука должна для меня что-то значить?       «Ума не приложу, » — хотелось мне ответить, но вместо этого я растерянно пробормотала: — Просто оставьте ее себе. Уверена, эта штука не просто так. — Да, конечно. Ладно. — Собеседник поставил медную статуэтку на стол. — Думаю, у нас обоих дел полно. У кого — важных, у кого — не очень. Всего вам, сударыня Хоук… — И вам удачи, Донник, — бросила я, поспешно покидая казарму.       Во имя Создателя! Что здесь происходит? Авелин дарит Доннику подарки и дарит их через меня. Бред какой-то. Зачем ей все это? Я шагнула назад к кабинету стражницы, с намерением призвать подругу к ответу. — Уже вернулась. — Женщина сидела за столом и выгляде еще более взволнованной. — Ну да, конечно. Ты все делаешь как надо и хорошее, и плохое… Как же отреагировал Донник? — Как люди реагируют, когда удивлены? — я опустилась в кресло напротив. — Мне казалось, все очевидно, — пробормотала Авелин. — Металл — это сила. Медь к тому же красиво состаривается. Цветы — это мягкость. Не так все надо было начинать. Ладно, не говори с ним больше.       Авелин принялась рыться в бумагах на своем столе. Я открыла рот, чтобы спросить, что же на самом деле происходит, но стражница меня опередила. — Вот держи, — она протянула мне исписанный листок, — это расписание дозоров на следующую неделю. Повесь его на доску и… слушай. Мне нужно знать, как он отреагирует. Это самое важное. Спасибо. — Хорошо, — пожав плечами, я снова покинула ее кабинет.       Как и просила Авелин, я прикрепила на доску новое расписание и встала чуть поодаль с видом: «Не обращайте на меня внимания, дорогие стражники, я, просто, зашла тут постоять». Слава Создателю, ждать мне пришлось не долго, одна из стражниц заметила новое расписание и присвистнув, бесцеремонно распахнула дверь в казарму Донника: — Эй, Донник, чью ты задницу подлизал, чтобы тебя назначили в Верхний город? — произнесла она посмеиваясь. — Что? Да ты дура. — Раздраженно бросил мужчина. — Я расследую в порту дело контрабандистов. — А тут написано, что ты дежуришь на площади, — женщина мотнула головой в сторону вывешенного мной расписания. — Эта работенка всегда была самая плевая. Ты в любимчики угодил, что ли? — Протри глаза. — Донник подошел к доске и ткнул пальцем в висевший листок. — Это ошибка. — Сказал любимчик! — продолжала хихикать стражница.       Слушать дальше я не стала, все и так было ясно. Вернувшись в кабинет, я сообщила стражнице, что новое расписание дозоров Донника не порадовало. — Но ведь дозор в Верхнем городе самый легкий, — стражница поднялась из-за стола и вновь принялась нервно мерить шагами кабинет. — Ты интересовалась, как он отреагирует, — произнесла я, откидываясь в кресле. — Ладно, я это исправлю, — Авелин остановилась, устало потерла глаза, — мне нужно… мне нужно три козы и сноп пшеницы. Ты передашь все это его матери. Обычно все это дают в приданое. Вдруг это… облегчит дело.       И тут я, наконец, поняла, что происходит: наша «железная леди» влюбилась и теперь пыталась ухаживать за объектом своей страсти. — Авелин, — я укоризненно посмотрела на нее, — ты же знаешь, что со мной можно поговорить обо всем. — Ну, а что мне сказать? — стражница всплеснула руками. — Что взрослая женщина не может выразить чувства? До сих пор я заботилась только о том, чтобы быть хорошим капитаном. — Мне даже в голову не приходило, что тебе может быть трудно объясниться, ведь ты уже была замужем, — произнесла я, наблюдая за ее нервным передвижением. — Это было… давно. — Авелин вздохнула. — И там было проще. Казалось, по крайней мере… Я просто… боюсь. Понимаю, глупо, но ничего не могу с собой поделать. Я словно деревенею. Ненавижу себя в этот момент. Я капитан. Он мой подчиненный. Это мне мешает. — Смени обстановку, — предложила я, — прогуляйтесь по порту или Рваному берегу… — Что, вот так взять и… пойти куда-то? Только и всего?       Я кивнула. — Нет… — начала стражница. — Тогда я сама пойду и все ему расскажу, — я решительно поднялась с кресла, — поверь мне, молчание… оно только хуже. — Стой, Хоук, — стражница встала у меня на пути, — ладно… Скажи Доннику… пригласи его в «Висельник». Но меня не упоминай, сочини что-нибудь… что это сюрприз, что ты там будешь, что все там будут… неважно что. — Постараюсь, — улыбнулась я, стражница отступила, пропуская меня к двери, — на какое время назначить встречу? — Через пару часов, — ответила Авелин, она подошла к своему столу, опустилась в кресло, — у Донника дозор на Рваном берегу, позднее он может не согласиться. — Поняла, — я вышла из кабинета.       Идея стражницы мне не нравилась, но выбирать не приходилось. Донник все еще был в коридоре, стоял у нового расписания, задумчиво почесывая бакенбарды. Итак, что лучше придумать, чтобы затащить стражника в «Висельник»? Общая пирушка или дружеское свидание? За дружеское свидание пылко влюбленная капитан открутит мне голову. Значит, остается общая пирушка. Создатель, дай мне сил! — Сударь Донник, — я подошла к стражнику, вновь расплываясь в приветливой улыбке, — вы свободны?       Мужчина кивнул. — Хочу кое о чем вас попросить, — продолжила я. — Я внимательно вас слушаю, монна. — В «Висельнике» намечается небольшая пирушка, хочу вас пригласить. — Хорошо, сударыня Хоук. — удивленно протянул Донник. — Я… я так понимаю, вы там тоже будете? — Да. Увидимся в таверне через два часа.       Мужчина кивнул, а я поспешила ретироваться, отметив, что так глупо я себя не чувствовала даже в «Цветущей розе» наедине с Джитанном.       Я пришла в «Висельник» чуть раньше назначенного времени, махнула Изабелле за барной стойкой и заняла свободный столик в ожидании Донника. Я была уверена, что встречу здесь Авелин, но стражницы в таверне не было. Вздохнув, я стала ждать.       И почему стражнице пришло в голову пригласить мужчину именно в «Висельник»? На мой взгляд, им легче было бы объясниться на безлюдном пирсе в порту, чем говорить о любви в окружении подвыпивших бродяг, преступников и наемников. Изабелла, потягивающая свое любимое виски за барной стойкой, и так бросала в мою сторону любопытные взгляды. Уже завтра весь Нижний город будет знать, что капитан городской стражи затеяла интрижку со своим подчиненным, и еще долго из уст в уста будут переходить пылкие подробности их встречи или, того хуже, свидание с Донником будет приписано мне. Создатель, на кой-черт я во все это ввязалась!       Мужчина не заставил себя долго ждать. Он был удивлен, увидев меня одну, но спрашивать, в чем причина, почему-то не стал. Это облегчило задачу, ведь мне не пришлось тратить свое красноречие на лишние объяснения. Я заказала выпить. Дело оставалось за малым — ждать Авелин, поддерживая приятную беседу с интересным мужчиной.       Время шло, деревянные кружки с виски пустели, разрешая нам перейти на «ты», мы с Донником успели обсудить надежность доспехов городской стражи, новые способы изготовления стрел, прелести клинков и неспокойную обстановку в Нижнем городе, а Авелин все не было. Над нашим столиком уже несколько минут висело молчание, Донник барабанил пальцами по столу, а я растерянно озиралась по сторонам. Наконец, среди пьяных рож, я увидела лицо стражницы и улыбнулась, поднимаясь ей на встречу, но Авелин махнула руками и скрылась за спинами посетителей. — Авелин просто чудо, правда? — Я села обратно и посмотрела на Донника.       Мужчина усмехнулся, видимо, теряя терпение: — Я пойду. — Постой… — попыталась я его удержать. — Мне скоро в дозор, — перебил меня Донник, — и вообще, Хоук, ты не в моем вкусе, мне нравятся более решительные женщины.       Я так и застыла на стуле с открытым ртом, ошарашено глядя вслед удаляющемуся стражнику. — Хоук, — голос Авелин вывел меня из оцепенения, — что он тебе сказал? — Что я не в его вкусе, — я перевела взгляд на расплывшееся в улыбке лицо подруги, — почему ты не подошла? Донник подумал, что я с ним заигрываю… — Я не смогла… — Авелин устало опустилась на стул, где минуту назад сидел стражник. — Вот на службе я совсем другая, более решительная. Послушай, а ведь это то, что нужно. Я смогу поговорить с ним в дозоре. Но, когда убиваешь разбойников, болтать некогда. Хоук ты должна обеспечить нам спокойный дозор на Рваном берегу. Вот маршрут…       Авелин сунула мне в руки сложенную вчетверо карту, вскочила из-за стола и побежала к двери. Я даже не успела ей возразить. Более глупой затеи и придумать было нельзя. Дозор-свидание и я пускающая стрелы за кулисами. Ладно, отступать было поздно… Нужно найти спутников, в одиночку мне с этим заданием не справиться. — Хоук, ты одна? А где красавчик-стражник, — на место Авелин плюхнулась Изабелла, со стуком опуская на стол кружку. — Изабелла, ты можешь мне помочь? — я умоляюще посмотрела на пиратку. — Смотря в чем, — Изабелла пригубила принесенный напиток. — Обеспечить спокойное свидание Авелин. — Сколько? — Что сколько? — Сколько нам заплатит стражница? — Изабелла, это будет просто дружеский жест. — Тогда, я — пас, — пиратка махнула кружкой, пролив пару капель спиртного на столешницу, — благотворительностью не занимаюсь. Только без обид. — Что ж, пойду искать других союзников, — я встала из-за стола и отправилась в комнату Варрика.       Через пару минут я вышла из «Висельника». Услышав мою просьбу, гном долго смеялся, но потом, как и пиратка, отказался участвовать в этой затее. Стражники выступали в дозор через три часа, если накинуть время на путь до Рваного берега — получается три с половиной. Мне нужно оказаться там раньше, поэтому на облачение в доспех и поиск помощников у меня чуть больше двух часов.       Спустя, примерно, полчаса я стояла у лачуги эльфийки, но на мой настойчивый стук в дверь никто не отзывался. Мерриль иногда выполняла поручения Хранительницы клана, видимо, она и сейчас была на Расколотой горе. Времени осталось меньше, как и возможных спутников.       Андерс был в лечебнице, бегал от одного нуждающегося в помощи к другому. — Здравствуй, Хоук, — отступник устало улыбнулся мне, протягивая деревянную кружку с настоем, громко кашляющей пациентке. — Здравствуй, Андерс, — я обвела взглядом переполненное помещение. Здесь многое изменилось: исчезла грязь, сменились засаленные занавеси, кушетки, застеленные чистыми простынями, стали крепче, появились новые лавки и столы. — Ты что-то хотела? — отступник забрал у женщины пустую кружку, положил ладонь на лоб мальчика, лежавшего на соседней кушетке. — Ничего важного, — улыбнулась я, — так, зашла тебя повидать. — Прости, Хоук, но я… — Ничего, Андерс, я вижу, — перебила я отступника, — не буду мешать, зайду в другой раз. — Конечно, Хоук, конечно… — Кивнул маг и быстрым шагом скрылся за ближайшей ширмой.       А я поспешила к выходу, прежде чем наведаться к Себастьяну и Фенрису, мне нужно было успеть облачиться в доспех.       Заскочив в имение, предупредив маму о важном деле для Авелин, переодевшись и захватив оружие, я поспешила к Особняку Данариуса, моля Создателя, чтобы воин был в поместье, а церковный лучник оказался свободен. Создатель не заставил себя долго ждать и ответил на мои молитвы, и его ответом был протяжный бой церковных колоколов. Служба… Я выругалась и даже в сердцах топнула ногой по каменной кладке переулка. Сегодня был, явно, не мой день. Значит, в запасе у меня оставался только эльф и предательски мало времени.       Дверь в бывшее имение Данариуса, как всегда, была открыта. — Фенрис! — позвала я, подходя к лестнице, ведущей на второй этаж.       Мужчина вышел из комнаты с бутылкой вина в руках и оперся о перила: — Хоук? — Ты — моя последняя надежда! — Я с облегчением вздохнула. — Мне нужно сегодня ночью очистить Рваный берег от разбойников. — Попросила бы об этом того стражника. Кажется, его зовут Донник, — Фенрис сделал большой глоток из бутылки, спускаясь по лестнице. — Донник? При чем здесь Донник? — Заявление эльфа меня немного смутило. — Послушай, мне нужно помочь Авелин подежурить на Рваном берегу, потому что она не поговорила с Донником в «Висельнике» и хочет объясниться с ним в дозоре. — Авелин? — Фенрис криво улыбнулся. — В «Висельнике» не было Авелин. Зато вы занятно смотрелись с этим стражником… — Подожди, — остановила я мужчину, — ты видел нас с Донником в «Висельнике»?       Фенрис иронично приподнял бровь и снова отпил вина. — И подумал, что… — А что я должен был подумать! — мужчина отшвырнул бутылку прочь.       Стекло жалобно звякнуло, разлетевшись на мелкие осколки. Что за привычка переводить дорогое вино почем зря! Я сделала глубокий вдох и проговорила: — Авелин влюбилась в Донника, попросила меня пригласить его в «Висельник», чтобы объясниться, но не нашла смелости подойти…       Неожиданный хохот Фенриса прервал мои объяснения. Эльф смеялся раскатистым хрипловатым смехом. Это было впервые, обычно мужчина смеялся мало, а чаще ограничивался легким смешком и покашливанием. Я смотрела на Фенриса, не понимая, что его так рассмешило. В это время воин стремительно взбежал по лестнице на второй этаж, перепрыгивая через две ступеньки, и скрылся в комнате.       Я повернула голову в сторону несчастной бутылки «Агреджио Павали», алая жидкость растекалась по полу, огибая темно-коричневые осколки. — Идем на Рваный берег, — Фенрис вновь появился наверху, ловко скатился по перилам и сейчас стоял напротив меня, пристегивая меч поверх брони. — Может, тебе не стоит идти со мной, — странная улыбка на губах воина меня напрягала. — Я обидел тебя? — Нет, просто, ты выпил… Ты уверен, что сможешь сражаться? — Все выветрится еще до того как мы подойдем к Рваному берегу, — заверил мужчина, взяв меня за плечи и подтолкнув к выходу из особняка. — Значит, говоришь, Авелин влюбилась? — Фенрис закрыл дверь поместья и упругой походкой зашагал в сторону Рваного берега. — Да… — И боится признаться в этом? — Да… — Но она уже была замужем. — Любовь — странная штука, Фенрис. — А ты любила, Хоук… раньше?       Вопрос мужчины смутил меня: — А ты? — пробормотала я. — Не помню, — криво улыбнулся Фенрис, — но ты не ответила.       Я сделала глубокий вдох: — Тот, кого я любила погиб, когда мы бежали их Ферелдена. Порождения тьмы ворвались в деревню, вокруг была паника: кричали женщины, плакали дети. Эльфы пришли на помощь, во многом, благодаря им, жителям удалось бежать. Майден был рядом, мы вместе отстреливались от Порождений, покидая деревню. На окраине стрела пробила ему шею, Бетани ничего не смогла сделать.       Фенрис был первым, кому я говорила об этом. — Прости, — эльф остановился, в его глазах читалось сожаление. — Все хорошо, — я тряхнула головой и улыбнулась, — прошло много времени. Майден, он сейчас в лучшем месте. — Твой возлюбленный был эльфом? — Да, долийским эльфом, это он научил меня стрелять. — Я помню, ты мне рассказывала. А твои родные, они не были против такого союза? — О нем знала только Бетани, маме я так и не рассказала.       Фенрис послал мне странный взгляд и продолжил путь. Он больше ничего не спрашивал, шагая впереди меня.       У ворот города я не увидела горящего факела, а это значило, что патруль Авелин-Донник еще не приступил к дежурству, и у нас есть время на расчистку пути.       Когда мы с Фенрисом вышли на обозначенную, согласно плану Авелин, тропу, я развернула карту на ближайшем камне, показывая эльфу предполагаемый маршрут. — На определенных участках тропы собраны сигнальные костры, — говорила я, водя пальцем по красной линии отмеченной дороги, — стражники во время дежурства зажигают их, чтобы часовые в крепости отслеживали то, как протекает дозор, и если какой-то из костров долго не загорается, в нужный участок высылается подкрепление. Тропа идет вверх, поэтому для нас костры будут сигналом, что Авелин и Донник прошли то или иное место. — И наша задача, всего лишь, перебить разбойников, что встретятся на дороге, — в голосе эльфа сквозила ирония. — Ну, да, — я свернула карту, пряча ее за пояс. — Если все закончится благополучно, Хоук, напомни мне наведаться в кабинет капитана городской стражи. — Зачем? — заявление Фенриса меня удивило. — Объясню стражнице, что рисковать жизнью подруги ради своей выгоды немного подло. — Фенрис, — я покачала головой, — каждый имеет право на личное счастье. — И на личную безопасность, — фыркнул эльф. — В любом случае, — я вздохнула, — идти на попятную поздно, я согласилась помочь Авелин, ты согласился помочь мне, поэтому пошли. И вообще, сегодня на Рваном берегу может быть спокойно.       Я достала лук и зашагала вверх по тропе, эльф, устроив руку на эфесе знакомого меча, двинулся следом.       Надежды, что мы никого не встретим, успехом не увенчались. Пятеро разбойников, зарывающие что-то в придорожных кустах, недалеко от сигнального костра, были первыми, кого мы встретили. Мужчины очень бурно выразили недовольство тем, что мы застукали их за черным делом, они даже выхватили оружие, но пара моих стрел и красивый взмах двуручника, рядком уложили преступников вдоль тропы. — Нужно убрать трупы с дороги, — посмотрел на меня Фенрис, возвращая меч за спину, — уверен, что Донник заподозрит что-то неладное, если их с Авелин маршрут будет усеян свежими мертвецами.       Я согласно кивнула эльфу, и мы принялись оттаскивать трупы в кусты.       Присыпав пятна крови песком там, где это было наиболее заметно, я достала карту, отметила место нашей первой стычки. — Зачем ты это делаешь? — поинтересовался воин. — Полагаю, мне нужно будет завтра отчитаться Авелин о нашем «вынужденном дежурстве», — пожала я плечами, складывая карту.       Эльф усмехнулся и махнул рукой, приглашая меня продолжить путь. Через некоторое время я оглянулась, сигнальный костер горел, это означало, что Авелин и Донник шли за нами. Нужно было торопиться. Мы прибавили шагу. Солнце скрылось за горизонтом, от моря повеяло холодом. Теплый плащ остался в имении, озадаченная поиском спутников, я не подумала о холоде. Но больше холода меня беспокоили сгущающиеся сумерки, ведь лучник в темноте — слепой лучник. Я настороженно прислушивалась к звукам Рваного берега: ветер, шелест листвы, перекличка ночных птиц, далекие всклески волн, мои шаги… шагов Фенриса слышно не было. Я обернулась, желая удостовериться, что эльф идет за мной. Он шел позади, устроив руку на эфесе меча, бросая внимательные взгляды то вправо, то влево. Воина не волновало, темнота вокруг него или дневной свет, он был опасен в любое время суток потому, что мог видеть в темноте, слышать то, чего не слышат другие, те, кто долгие годы его приследуют. Он заметил мой взгляд. — Что-то не так, Хоук? — эльф догнал меня и теперь шагал рядом. — Все в порядке, Фенрис, — я вздохнула, — просто, не люблю темноту.       В кустах раздался неожиданный шорох, слишком близко, слишком громко. Я развернулась, готовая выстрелить. — Это всего лишь зверь, Хоук, — эльф положил руку мне на плечо, — не бойся, если кто-то будет прятаться в темноте, я тебе скажу. — Если этот кто-то не убьет меня раньше, — фыркнула я. — Не успеет, — эльф шагнул дальше.       Я последовала за ним. Из-за ночных облаков выплыла луна, посылая на тропу свой серебристый свет — это было лучше, чем ничего, теперь я хотябы увижу в кого стрелять. Через некоторое время мы приблизились к месту второго сигнального костра. Здесь было тихо слишком тихо. — Птиц не слышно, — посмотрела я на воина. — Молодец, Хоук, — эльф наклонился к моему уху, — выстрели, вон в те кусты.       Воин легким кивком указал мне нужное направление. Я развернулась вправо, спуская стрелу с тетивы. Он оказался прав, вслед за моим выстрелом раздался вскрик, и из кустов на дорогу вывалилось тело арбалетчика. — Браво, монна, браво… — из тени кустарника на свет вышел мужчина с повязкой на левом глазу.       Он изобразил пару хлопков, шутливо поклонился мне: — Не ожидал встретить вас здесь. Неужели вы до сих пор промышляете наемничеством?       Я натянула новую стрелу, беря разбойника на прицел. — Не стоит, монна, я знаю, что вы хорошо стреляете, — мужчина коснулся повязки на глазу, — наша прошлая встреча имела для меня последствия. Но тогда с вами было больше людей, сегодня же, вы оказались в меньшинстве.       Мужчина вскинул руку, приглашая остальных выйти на свет. Их действительно было больше, раз в шесть. Я бросила взгляд на Фенриса, эльф улыбался. Воин коснулся моего запястья, заставляя опустить лук. Что он делает? — «Зимы», если я не ошибаюсь, — обратился мужчина к одноглазому, — вернее, все что от вас осталось. — Я помню тебя, эльф, — разбойник прищурил уцелевший глаз, — ты помешал мне убить ее.       Он ткнул кинжалом в моем направлении. — Сегодня мы не собираемся лишать вас дохода, — сказал Фенрис, — поэтому, предлагаю, просто, разойтись.       С каждым новым словом, воин делал короткий шаг, сокращая расстояние между собой и одноглазым разбойником. Я чуть развернула корпус к арбалетчикам, понимая, что задумал мужчина. Заговаривая зубы разбойнику, эльф подойдет к нему на расстояние вытянутой руки. Зимы не видели его способностей, когда мы спасали от них Сеймуса. Вырванное из груди предводителя сердце, наверняка, посеет замешательство в их рядах, и я успею сделать выстрел, а, если повезет, два. — Разойтись? — Одноглазый усмехнулся, — знаешь, эльф, любая банда в Киркволле заплатит золотом за милую головку монны Хоук. И ты даже не представляешь, с каким удовольствием я вскрою горло этой ферелденской шлю…       Клейма Фенриса вспыхнули, я выстрелила в арбалетчика, пробив глазное отверстие в шлеме, выхватила метательный нож, удачным броском вогнав его в шею второго.       Удар щитом пришёлся по плечу, заставляя меня упасть — излюбленный прием мечников, я откатилась прочь, лезвие вонзилось в песок, не дотянувшись до моей шеи. Веселая ночка, нечего сказать! Встав на одно колено, я вскинула лук, спуская тетиву. Первая стрела вонзилась в локтевой сгиб мечника, туда, где не было защиты, чтобы выпустил оружие, вторая — в ногу, чтобы не смог подняться.       Двуручник Фенриса снес раненному разбойнику голову, в отличие от меня, оставлять в живых эльф никого не собирался. Я поймала его осуждающий взгляд, но тут же отвернулась, уклоняясь от разбойничьего клинка, даже потеряв предводителя, Зимы отступать не собирались. Лезвие второго клинка царапнуло нагрудник, высекло пару искр. В отличие от порождений тьмы, чей оскверненный разум преследовал единственную цель — уничтожение, люди желали выйти из схватки победителями, поэтому их удары были прицельнее, а защита искуснее. Навыки, полученные мной из единственного урока с Фенрисом, были мало эффективны, надеяться сейчас я могла только на ловкость и меткость, они то меня и выручили. Увернувшись, наверное, в десятый раз я сумела выхватить метательный нож и с разворота всадить его в незащищенную шею разбойника. Нападавший рухнул на тропу.       Я огляделась в поисках новых противников, но оставшиеся в живых были заняты эльфом. Насчитав пятерых, я приготовила стрелу, желая изменить численное превосходство Зим, но опустила лук. За моей спиной раздался приглушенный рык, боевые мабари выходили из темноты. Собаки скалились, их светящиеся в сумраке глаза были устремлены в мою сторону, видимо приказ «Убить», относился только ко мне. Псов было четверо. Я медлила, переводя стрелу, готовую к выстрелу, с одного зверя на другого, ведь это были просто животные выполняющие приказ человека, скрывающегося в темноте. Собак можно спугнуть, бросив дымовую бомбу, но стоит мне опустить лук, как их вожак прыгнет, а за ним прыгнут остальные. Я сделала шаг назад, рык стал громче. Если не рискнуть собаки налетят все разом. Я спустила стрелу, метя в лапу самой крупной псины, и тут же запустила руку в сумку на поясе, где носила бомбы. Расчет оказался неверен и раненый мабари прыгнул. Мне удалось ударить его древком лука, отшвыривая пса прочь, и бросить бомбу себе под ноги. Раздался легкий хлопок и испуганный визг. Я зажала рот рукой, чтобы не надышаться дымом. В сером тумане с грозным рыком ко мне метнулась крупная тень, острые зубы сомкнулись на запястье, если бы не металлический наруч, мощные челюсти, давно бы вгрызались плоть и дробили кости. Я упала на землю под тяжестью мохнатой туши. Этот пес не испугался хлопка и дыма, чтобы выжить, мне придется его убить. Но я не хотела. Решение пришло быстро. Молния всегда берегла уши, у мабари это было самое слабое место. Я выпустила древко лука и сжала в кулаке косматое ухо псины. Собака завизжала, разжимая челюсти, упала на бок, перекатилась в сторону, вырываясь из моей хватки. Я достала из сумки еще одну бомбу, бросила ее в сторону трясущего головой пса. Собака взвизгнула и, к моему облегчению, метнулась в темноту. В дымовом тумане я слепо нащупала древко лука. Меня бесцеремонно сгребли за шиворот, поставили на ноги. — Ты, что чокнутая! — Над моим ухом раздался яростный голос Фенриса, — почему…       Но, в этот момент, меня скрутил кашель, и окончание фразы эльфа я не услышала. Воин потащил меня прочь от дымового облака, усадил на траву, протянул флягу: — Пей… — Нужно убрать трупы, — прохрипела я сквозь новый приступ кашля. — Пей, — повторил Фенрис.       Он заставил меня поднять голову, наклоняя горлышко фляги к губам. Вода сделал свое дело, кашель прекратился. Дым рассеялся, открывая тела разбойников. Эльф принялся стаскивать трупы в придорожные кусты, я поспешила ему помочь. Когда мы засыпали песком последнее пятно крови, мужчина протянул мне свернутый в трубочку лист: — Это было в сумке у одноглазого главаря, полагаю, стражницу заинтересует.       Я расправила бумагу, подставляя изображение под лунный свет. Это была карта, точно такая же, как мне дала Авелин. — Зимы ждали патруль… — Скорее всего.       Из темноты донесся голос Авелин. Я вздрогнула. Стражники приближались к сигнальному костру. Фенрис схватил меня за руку, увлекая в темноту, мы встали за уцелевшую среди руин статую. Голос Авелин стал громче, а потом я услышала и бормотание Донника.       Прижимаясь спиной к холодному камню, я чувствовала на виске дыхание эльфа. Сигнальный костер загорелся, его свет достиг нашего укрытия, Фенрис схватил меня за плечи, теснее прижимая к холодному каменному изваянию. Сейчас он был так близко ко мне, бессовестно близко, захотелось послать к демону это глупое дежурство, прижаться щекой к его плечу, прошептать: «Останься, Фенрис, ведь я люблю тебя…» Голоса Авелин и Донника удалялись, а с ними и наваждение вызванное близостью мужчины. Я мягко высвободилась из рук эльфа. — Мы должны их обойти, — мой голос предательски дрожал. — Доставай карту, Хоук, посмотрим, как это сделать, — бросил Фенрис.       Мы вернулись к сигнальному костру, я развернула карту: обходной путь был неблизким, придется бежать.       Мысленно проклиная Авелин, я бежала за Фенрисом по темной тропе, так же как и маршрут стражников, тянущейся вверх. Через некоторое время, которое мне показалось вечностью, эльф остановился: — Все, Хоук, хватит! — О чем ты? — Я тоже остановилась тяжело дыша. — Сейчас мы повернем назад, а завтра утром ты скажешь капитану, что не смогла выполнить ее просьбу. — Нет, Фенрис! — Да, Хоук. Рисковать жизнью ради чье-то романтической беседы глупо, уверен, стражница все поймет. — Авелин рассчитывает на меня. — Ты — не Создатель, Хоук, чтобы вершить чьи-либо судьбы. — Фенрис, я должна… — Ты никому ничего не должна, Хоук. Venhedis, раньше я мог понять твое желание быть частью сомнительных историй, ведь ты хотела вернуть имение своей матери. Но сейчас, когда ты его вернула, что и кому ты хочешь доказать? — Я хочу помочь тем, кто никогда не отказывал в помощи мне. В этом и есть смысл дружбы, Фенрис. — Если смысл дружбы в том, что бы рисковать своей жизнью попусту, я не понимаю такой дружбы. — Ладно. Я все поняла и больше тебя не задерживаю…       Я отвела взгляд в сторону, прошла мимо эльфа, желая продолжить путь. Хочет уйти? Пожалуйста! Никто его не держит... А с дежурство я как-нибудь разберусь... Постреляю из темноты... Хотя и знаю, что это большая глупость. — Куда ты? — эльф догнал меня, перехватил руку. — Рисковать жизнью попусту. — Хоук… — Фенрис, хватит! - По непонятной причине каждое новое слово воина выводилось меня из себя. - Что ты пытаешься мне доказать? Что риск ради друзей пустая трата времени? Прекрасно. Тогда зачем ты оттолкнул меня от падающих камней на Глубинных тропах, зачем прикрыл от стрелы, когда мы вызволяли Сеймуса, зачем терпел побои охотников, когда к моему горлу был приставлен нож? Скажи мне? — Это другое… — Отчего же? — Я хотел защитить тебя, Хоук, и сейчас тоже хочу…       Нельзя отвлекаться на ссоры во время дежурства, ох, нельзя... — Фенрис… — прошептала я, обводя взглядом выходивших из темноты разбойников.       Их было гораздо больше, чем членов банды Зим, и мы с эльфом позволили им себя окружить. Я перевела растерянный взгляд на воина. Шестеро подошли ближе. — Пригнись, — шепнул мужчина.       Я юркнула вниз, лезвие двуручного меча просвистело надо мной, срубая головы, обступившим нас разбойникам. Смертоносный пируэт Фенриса обезглалил всех, кто осмелился подойти близко. Раздался лязг обнажаемых клинков.       Я вскочила на ноги, доставая лук и прижалась спиной к спине эльфа. Мне вспомнились пещерные духи, тогда, в коридорах гномьего тейга, мы стояли так же. Моя стрела остановила выстрел одного из арбалетчиков, металлический скрежет встретившихся клинков, сообщил, что Фенрис метнулся к противнику. Я снова выстрелила, на этот раз угодив в плечо мечнику. Сейчас нам бы не помешала поддержка Авелин и Донника, но стражники идут по другой тропе, здесь они не появятся. Арбалетный болт царапнул кожаный наплечник, мне повезло, что противник стрелял хуже. Ответная стрела застряла в глазу разбойника. Я выхватила нож, метнув его в шею одному из подошедших близко мечников, второго проткнул двуручный меч, позволив мне выстрелить в третьего.       Бой приближался к своему завершению. Сраженные эльфом разбойники лежали на траве, а сам он безжалостно рубил оставшихся. Я отстреливалась от единственного, оставшегося в живых лучника, тот прятался за кустами, неумело посылая в меня стрелы, видимо, ему тоже мешала темнота. Год наемничества с частыми ночными вылазками научили меня вычислять лучников: нужно было дождаться выстрела и тут же ответить. Я так и сделала. Женский вскрик раздался вслед за моим выстрелом, сообщая, что лучница ранена или убита.       Я нашла глазами Фенриса, эльф бессовестно отвлекся, тоже посылая в мою сторону встревоженный взгляд. Противник воспользовался этим и ударил щитом, повалив воина на землю. Моя стрела настигла разбойника раньше, чем тот успел занести меч. Эльф тут же вскочил на ноги, но продолжения я не увидела, получив сильный толчок.       Разбойник, сбивший меня с ног, ударил кинжалом, я подставила лук, удерживая его атаку. В силе с мужчиной мне было не сравниться, поэтому с каждой новой секундой кинжал приближался к моему лицу. Фенрис, появившийся со спины разбойника отбросил его прочь и пронзил мечом. Затем наклонился ко мне: — Ты в порядке? — Да.       Эльф помог мне подняться, взял за плечи, бросил изучающий взгляд на тело в поисках ран, прикоснулся к щеке. В этот момент я заметила движение позади него. Немногие разбойники умели прятаться в Тень, этот умел. Он появился за спиной Фенриса, собираясь нанести удар, но я успела оттолкнуть эльфа в сторону и метнуть нож. С такого близкого расстояния лезвие по самую рукоять вошло в лоб нападавшего. Разбойник выронил приготовленный для атаки клинок и повалился на песок. — Фенрис! — я повернулась к воину. — Ты с ума сошел! Какого гарлока ты снова отвлекся!       Воин сделал быстрый шаг, преодолевая разделяющее нас расстояние, его рука легла на мой затылок. Эльф рывком притянул меня ближе, а потом реальность потеряла всякий смысл, потому что он поцеловал меня, с жадностью припадая к моим губам, больно сжимая волосы на затылке, царапая металлическую броню на спине. Я обхватила руками его шею, прижимаясь еще сильнее к груди эльфа. Как долго я мечтала об этом, но никогда не могла себе представить насколько умопомрачительным и безумным будет желаемое мгновение. Я чувствовала соль на губах мужчины, может это была его кровь, а, может, брызги чужой, я слышала его дыхание, вдыхала его запах, ощущала силу его рук… — Эй! — Мужской голос заставил меня вздрогнуть и оторваться от губ Фенриса. — Что все это значит?       Авелин и Донник стояли в паре шагов он нас. — Мы… мы гуляем здесь… с Фенрисом, — пролепетала я, воин все еще сжимал меня в своих объятиях.       Донник обвел взглядом трупы разбойников, догадываясь, что привело нас сюда. — Хоук, я требую объяснений, — стражница пыталась придать голосу строгость, но у нее это плохо получалось. — Да поцелуй ты ее уже, — бросил Фенрис, обращаясь к Доннику. — Что? — мужчина был удивлен, как, впрочем, и я, не ожидавшая услышать подобного от эльфа. — Не повторяй моих ошибок, стражник, а то потеряешь женщину, готовую пойти ради тебя на безумство.       Донник перевел взгляд на меня, потом посмотрел на Авелин. Стражница выглядела растерянной. И неудивительно, даже я не ожидала такого поворота этой сумасшедшей истории.  — Я возвращаюсь в казармы, — бросил мужчина и с шумом развернувшись, зашагал в сторону города. — Хоук! — прорычала Авелин.       Капитан городской стражи, наконец, смогла взять себя в руки, и теперь ее взгляд метал молнии. Она шагнула к нам, ее пальцы сомкнулись вокруг моего запястья, и женщина буквально вырвала меня из объятий Фенриса. — Ты пойдешь со мной, Хоук, — прошипела Авелин, и метнула взгляд на воина, — а ты, эльф, даже не вздумай попадаться мне на глаза… Она развернулась и зашагала прочь, увлекая меня за собой. Я бросила последний взгляд на Фенриса, мужчина стоял, опустив руки, а на его губах играла кривая усмешка. Тропа вильнула в сторону, и видеть воина я больше не могла.