Алладином буду я!

Одиночество. Оно бывает таким разным. Как клетки, что бывают золотыми, но от этого не перестают быть клетками. То же самое с тоской в душе. Сворачиваясь в плотный кокон, она обращается в Пустоту и являет себя себе же. Это и есть осознанное одиночество. Маленькая девочка проводит рукой по цветному стеклу высокого арочного окна. Мозаикой на нем изображен какой-то монах, когда-то что-то проповедовавший, может, что-то благое, скорее всего, что-то глупое. Девочка стирает рукой слезу, что пробежала по левой щеке. Подтянув худые коленки к подбородку, она ищет причины, которых не найти, которых, может, и нет. Да и что такое есть причины? Она вздыхает. Всегда в окружении людей, в окружении тепла, любви и ласки, она как никто другой остро чувствует фальшь. Ее не любят – ее боятся. Тепло? Она для них лишь вещь, которую можно выгодно использовать. Она не может уйти - она умрет в этой Ледяной Пустыне, потому что несмотря на все свое могущество, она ребенок, который не умеет выживать. Ей нужен опытный наставник, но такого у нее не будет. Ее жизнь равна монетам, что отдали за нее. Ее жизнь стоит на крови тех, кто умер, пытаясь защитить ее. Родители, от которых остались лишь смутные лики, сжимающие ее в объятьях, закрывающие своими спинами от ударов мечей. Так никогда и не предавшие ее, не отказавшиеся, но вместо этого погибшие. Одиночество в толпе. Среди грязи и фальши. Среди злобы и лицемерия, среди алчущих и скрытных. Они нацепили на нее какое-то невнятное имя, но девочка еще помнила свое. Потому что маг не может забыть свое Истинное Имя. В красном матовом стекле отражается невинное детское личико. Но она уже знает об этом мире то, чего лучше не знать. Ее пальцы скользят по граням мозаики, и в отражениях она видит будущее. Этот мир перестанет существовать. Это она уничтожит его. Отражая на весь мир то, что зародилось в ней, - звонкую Пустоту Одиночества. Весь мир станет Ничем. Пустой Скорлупой чужого падения во Тьму. - Вам пора ужинать, госпожа Варран, - слуга склоняется до самого пола. – Ваши отец и мать ждут вас. Конечно, они не настоящие. Конечно, она не понимает, почему отец может прикасаться к ней так, как прикасается. Почему жадным голосом говорит, что ему надо потерпеть всего пару лет, ибо сейчас она “ну слишком маленькая”. Разве через пару лет она будет сильно старше? Даже через десять она будет еще ребенком. Варран вздохнула. Нет… Через десять она уже будет старухой, которая не будет ничего желать от этого проклятого мира, кроме одного. Избыть его. Исключить. В огромном зале идет сальный пир. Кубки наполняются вином, что проливается на стол. Еда кидается собакам прямо со стола и потом не убирается. Под высоким потолком стоит туман от курительных зелий. Эти люди уверены, что их “покупка” приведет их к Власти над всем Миром. Так им обещали те, кто убили ее родителей. Думая так, они убили Властителей этого места. Варран вздрогнула. Ей стало страшно. В огромном зале с мозаичных окон до потолка укоряюще взирали с витражей воины в черных одеждах. Насмешливо глядели маги, протягивая руки священникам, сжимающим священное писание. А на главном витражном окне был изображен Король, которого ненастоящий отец Варран подло убил. Но девочка считала, что смерть всего лишь смерть. Она всегда приходит, и не важно в чем причина, результат остается тот же. Она забирает с собой, унося из мира навсегда. Лица Короля на витраже не разобрать. Капюшон скрывает его, образуя черное пятно. Однако, сидя на троне, он держит горизонтально меч, который так отчаянно пытались найти узурпаторы власти, но не смогли. Он исчез, потому что по Легенде только тот, кто обладает достаточной силой, может удержать Кикоку. Может, здесь был изображен не убитый Король, а Первый Король Охары*. Из-под капюшона выбивались красные, как тягучая кровь, волосы, заплетенные в длинную косу до пола. Варран, не отрываясь, смотрела на великолепную Мозаику. - Где?! Почему его еще не нашли! – рявкнул “отец” Варран. Сакадзуки Варран Арроу. Он мощным кулаком ударил по столу, отчего тот заскрипел. - Как можно не найти всего одного ребенка… - прошипел Арроу. – Как! Он же был ранен! Я сам вонзил меч в ногу! Сам отсек руку! Почему вы даже труп не можете принести! Воины валялись на полу, но не могли дать внятного ответа. Их сковал страх. - Его рука цела… Мой лорд, она цела... Хоть всю ее теперь покрывают Проклятые Письмена! - наконец заметил один из них, чуть распрямляясь, но дрожа как кленовый лист на ветру. Варран снова глянула на витраж. Позади Короля стояли двое, но образы их были размыты. Разве что у обоих были тюрбаны на голове. Маг и Алладин? Или? - Что ты несешь… - шипел Арроу. - Мы не смогли убить… Не смогли даже близко подойти… Моих людей… Их не стало… - какой ужас открылся воину, что тот сейчас сжимал свою голову руками? Сакадзуки был зол. - Они придут сюда, придут мстить. Неужели ты не понимаешь? Варран… девочка моя… Я звал тебя, но сейчас немного занят, прости… Отнесите еду в покои Принцессы! Фальшь. Кругом одна фальшь. Все знают об этом, но все продолжают играть. В сердцах она сказала: - Да лучше бы все сгинули! Девочка чувствовала, как что-то побежало по ее лицу вверх, будто тьма мелкими иголками скользила под кожей, стремясь сделать ее частью себя. Ее никто не слышал. Кто-то продолжал жрать. Король - орать. В этот момент все и случилось. - Где она? С диким ревом разбились все витражи. - Вырезать всех! – рявкнул голос, приказывая. Мелькнула бордовая коса, взмахнул тяжеленный меч, одним ударом сметая всех на пути. Вместе с этим ревом Варран услышала тихий смех. Полный безумия и наслаждения чужой смертью. Она упала на колени. - Убей! Убей! Убей их всех! Вырежи всех до единого! – это были приказы. Но кому? Великой Тьме? Она подняла личико и слабо усмехнулась. Злое чувство, в котором не было ни грамма фальши, она чувствовала его. - Где Вейзе? – вдруг услышала она. Молодой паренек с белыми волосами, едва касающимися плеч, в фиолетовом тюрбане стоял перед Арроу, удерживая возле его шеи тонкий кортик. - Ха! Думаешь такой игрушкой напугать меня? - Где. Моя. Вейзе. – Этот парень даже особо не повышал голос, но воздух вокруг них стал в десятки раз тяжелее, придавливая к полу. Варран обняла свои плечи руками. В этом Хаосе битвы вокруг она видела только блондина и парня с длинной косой. Ее семья. Она вдруг отчетливо поняла, что эти люди, что не приемлют фальши – ее семья. - Она у меня! – Вейзе едва не вскрикнула. Ее подхватил на руки красноволосый парень. - Ито! Я нашел ее! Счастью парня не было предела, девочка чувствовала, как душу его переполняет радость встречи. В этих объятьях было настоящее тепло, в них не было ни грамма пошлости и грязи. - Стойте! – с отчаянием предложил Арроу. – Давайте договоримся. Вы забираете эту проклятую пигалицу, а мои люди и я спокойно покидаем замок! Проклятую пигалицу? Варран с недоумением смотрела на Арроу. - А? Вы что, не знали? Она проклятие для этого мира! Она рождена, чтобы уничтожить его. Вейзе задрожала. Ну почему сейчас, когда ей казалось, что она нашла близких по духу ей людей, надо было говорить такое? Что, если они тоже бросят ее? Ее поцеловали. Нежно коснулись губами левого глаза, который плакал. - Все хорошо, малышка, - ей улыбались. Улыбались несмотря ни на что. А блондин глянул на Арроу. - Ты убил отца Вейзе – Греммоу. Убил ее матушку – Айзе. Это была наша дальняя родня. Ты убил Риммоу – ее брата и нашего близкого друга. Ты убил Айрию – отца моего Короля. Похитил Вейзе и думаешь… - Это не я убил ее родителей! – почти взвизгнул Арроу. - Ты нанял убийц, не прикидывайся идиотом, - спокойно сказал юный Король. Вейзе смотрел на него, а потом прижалась к груди паренька, закрывая глаза. - Убейте их всех, - приказала она. – До единого. - Слушаюсь и повинуюсь, моя Королева, - заявил блондин, вскидывая руки. Вейзе с наслаждением смотрела, как ничто, что она именовала Эфиром, подняло парня в воздух. Она слышала мелодию, что пел Эфир. Это была Колыбельная. Заклятье, что в неумелых руках стирает все вокруг. Но было ли это вообще заклятьем? Не совсем так. Этот парень повелевал Основой. Повелевал Эфиром, совсем не очерняя его, не заключая в какие-то формы, что громоздко именуют “заклинаниями”. Вейзе радостно хлопала в ладоши. Он “стирал”. Стирал всех тех, кто был не на их стороне. Эфир не подчинялся его воле, он был добрым другом. И в какой-то момент остались только они трое, их люди и Арроу, в одиночестве восседавший за огромным столом. - Ито Арзам Бейзе к вашим услугам, - насмешливо сказал блондин. - Я… - начал Арроу. - Прости. Твое время в этом мире истекло, – юный Король взмахнул своим клинком, разделяя Арроу надвое, так к нему и не прикоснувшись самой сталью. Вейзе сжимала руками кожаную броню юного Короля, а тот ласково глядел на свою дальнюю родственницу. Ибо все Короли в раздробленной Акромарии в каком-то смысле родственники. Слишком дальние, чтобы переживать о кровосмешении, но достаточно близкие, чтобы мстить. - Я действительно уничтожу мир… - сказала Вейзе, но вдруг почувствовала, что блондин ее тоже обнимает. Так они стояли втроем какое-то время, а потом Король сказал. - Загляни в Будущее. Что ты видишь? Вейзе послушалась его. - Мы… Отстроили Охару… Возродили Акромарию… - она осеклась, сжимая руку на груди. Она больше не чувствовала одиночества. Ее поставили на ноги, а двое опустились перед ней на колено. - Ремия Роу Дэйзе, - представился юный Король, пачкая длинную косу о грязный пол. - Ито Арзам Бейзе, - тихо сказал блондин, - к Вашим услугам. Вейзе улыбнулась, обнимая обоих за шею. Она больше не одна. На нее смотрят и ее видят. Ее не боятся – ее любят. Парни смеются, видя ее улыбку. - Может, нам тут все прибрать? – вдруг сказал высокий парень в серебристой броне. - Да, Траффа. Пожалуй, придется обживать это место заново. Воины и маги рассмеялись. Вейзе и не заметила, как много людей окружило их. Она снова была в толпе. Но одиночество здесь не жило. Маг, Алладин и Палладин встретились вместе, положив начало новой Истории. Легенде о Своде.