Полюби меня, если хватит смелости, Поймай меня, если хватит глупости

Каюк. Трындец. Хана. Амба. Полная жопа. Я вляпался по самые нидерланды. Я это окончательно понял, когда по телеку в новостях увидел моего визитера. Джон Хезел, мать твою, председатель Европарламента, не больше, не меньше. Прошу любить и жаловать. И какого х…я мне теперь делать, а?.. С такими господами ведь не шутят. Придется делать то, что он от меня требует, хоть об этом даже подумать дико. Соблазнить Ясона Минка, самого распутного из всех распутников, фрика, циника и жестокого мерзавца, сына самой Магды Юпитер. Да для этого голливудский какой-нибудь суперхрен нужен, а не бедный потасканный полицейский-мулат. Впрочем, выхода-то у меня все равно нет, значит, придется что-то думать. Перед самым дежурством, когда мы с Гаем перекусывали в Макдональдсе, я осторожно поинтересовался: - Слушай, герой, ребята говорят, что ты на любовном фронте зверь. Может, поделишься опытом? Рожа у моего напарника моментально засияла, как новый унитаз. - Что тебя интересует, шоколадка? За это «шоколадка» я уже готов был засветить ему между глаз, но сдержался. - Ты когда-нибудь соблазнял очень красивого парня?.. Как и чем? - Всего-то? – Гай пренебрежительно вскинул свои косматые брови. – Да я каждый день только этим и занимаюсь. Мне снова захотелось ему вмазать. - Ты не понял, - терпеливо повторил я. – Речь идет об ОЧЕНЬ красивом парне. - О модели, что ли? – прищурился тот. - Ну...почти что. - О! - он самодовольно ухмыльнулся и закусил кончик своего длинного «конского» хвоста. – С такими конфетками, конечно, сложнее, уж очень они вниманием избалованы. Ну, да ничего – ниже пояса они устроены абсолютно так же, как и самые обычные мужики. Тут главное – напор и нахальство. Красавчики, они привыкли к тому, что вокруг них все на цирлах ходят, и когда их сразу же прижимают к стенке и хватают за яйца, они моментально теряют гонор. Но за яйца хватать тоже нужно умеючи – так, чтобы парень в первые же пять минут «уплыл». Тогда, считай, дело в шляпе. Я задумался, пытаясь представить себе, как я хватаю за яйца Ясона Минка, тут же нервно захихикал и чуть не подавился гамбургером. А, в принципе, что я теряю?.. Ну, даст он мне в морду. Ничего, переживу - попытка, не пытка. …И вот я снова в особняке Первой Леди преступного мира. Моя территория – второй этаж плюс прилегающая к нему оранжерея. Чувствую себя, как боец, которого выпустили на поле боя с рогатиной против танка. Но проходит час, проходит другой, а танка моего все не видно. У симпатичной пампушечки, пылесосившей картины, я ненавязчиво поинтересовался, где хозяева. «Мадам по делам уехала, а господин Минк еще не встал», - вполне доброжелательно ответила она. Ну, ни фига себе – здоров мой танк спать-то, двенадцатый час ведь скоро!.. Эх, аристокражоперы, не жизнь у вас, а сплошное повидло на золотом блюдечке. Мне-то какая разница? Мне спешить некуда. Подожду. Жаль только, что курить здесь нельзя. От нечего делать я стал рассматривать картины на стене. Мазня какая-то. Видно, дорогие. А вот эта, слева, право, ничего. Какой-то вроде фантастический город: небоскребы, похожие на стальные стрелы, сверкающие серебром кольца автотрасс, металлические скелеты каких-то строений – то ли гробницы, то ли ангары, то ли фрагменты какой-то адской машины… И над всем этим, словно гигантский, упирающийся в небо луч, высится огромная серебристая башня, над которой, как белые бельма, висят две луны. Блин, я даже рот раскрыл от удивления – в жизни своей я еще не видел такой зловещей красоты. Молодец, художник, такое извращение придумал – прямо за душу берет. - Нравится? – низкий, влажно-мурлыкающий голос за моей спиной заставил меня подпрыгнуть. Где-то внизу живота мигом потеплело – я знал, очень хорошо знал, кому этот голос принадлежит. Собравшись с духом, я обернулся. О, ез!.. Если он и был стервецом, отморозком, негодяем, каких мало, то он имел на это полное право – с такой внешностью можно позволить себе все, что угодно, и никто тебя за это не осудит. Тонкий белый шелковый халат, наброшенный на голое тело, приоткрывал еще более белую грудь и один из крошечных, похожих на розовую ягоду, сосков. А, поскольку я намного был ниже его ростом, то мой жадный взгляд уперся аккурат в эту самую ягоду. Я поднял глаза выше и понял, что пропал. Точеное лицо с высокими изящными скулами, капризным изгибом надменных розовых губ и синие глаза – то ли кошачьи, то ли вообще из ненашенского мира, в которых расплавленными льдинками светились насмешка, цинизм, пренебрежение и, как ни странно…грусть. - Ты что онемел, сладкий? – усмехается он, глядя на меня сверху вниз с этим своим прищуром. – Или вас в полиции разговаривать не учат, а учат только морды бить да стрелять. Кстати, - он слегка наклонился, вглядываясь в мое лицо, - мне твоя физиономия подозрительно знакома. Мы нигде не пересекались с тобой, детка? От этого его вкрадчиво-мелодичного «детка» у меня мгновенно потеплело в паху. Вот стерва. И как только он ухитряется выглядеть так надменно и так блядски одновременно?.. Однако, он, кажется, меня узнал. Скрывать смысла нет. - Ну, было так, немного, пару дней назад, во время облавы, - говорю я, пытаясь одернуть едва доходящий мне до бедер пиджак, чтобы хоть немного прикрыть казус ниже пояса. - О! – в его хищных кошачьих глазах мелькает нечто непередаваемое. – Так это, значит, благодаря тебе я лишился «приятной» возможности загреметь в обезьянник?.. Ну, спасибо, ковбой. Выходит, я теперь твой должник, так? Его цепкий взгляд оценивающе скользит по моей невысокой плотной фигуре. Я – не красавец, но и привлекательностью меня бог не обделил. Скажем так: у меня типично мужская внешность. Девчонки через одну строят мне глазки, и многие парни совсем не прочь со мной замутить. Взгляд белокурой стервы останавливается на моих оттопыренных джинсах. Он задумчиво хмыкает – по всей видимости, увиденное ему нравится. - Пойдем-ка со мной, - внезапно говорит он и, быстро отвернувшись, идет по коридору в ту сторону, где, я точно знаю, находятся его комнаты. Я, не в силах пошевелиться, продолжаю стоять столбом – в голове моей становится так же горячо, как и в штанах. - Зачем? – чувствуя стук сердца где-то в самых яйцах, хрипло спрашиваю я. Он, хмыкнув, бросает на меня внимательный взгляд – тягучий, обволакивающий и…ледяной. - Я не люблю оставаться в долгу, шоколадка. Я всегда плачу по счетам – всем, и даже копам. Эти его слова снова бросают меня в жар: не отрывая голодных глаз от его высокой прямой фигуры, я топаю следом, зачем-то сжимая в кармане пистолет и через несколько секунд, совсем ошалевший от похоти, я вваливаюсь за ним в спальню. - Раздевайся и становись к стене, - не дав мне опомниться, тут же командует он. Ничего не соображая, поскольку все мои мысли уже давно тусуются ниже пояса, я сбрасываю с себя брюки, пиджак, рубашку… Галстук у меня развязать не получается, и я просто рву его и бросаю на пол. О, черт! а плавки-то на мне вчерашние, сегодня утром я так спешил на работу, что забыл их поменять. Ничего, я сейчас настолько возбужден, что мне даже не стыдно. Я быстро стягиваю их с себя и отбрасываю вслед за галстуком. Он смотрит на меня, сложив на груди свои изящные руки. Господи, ну, что за глазища у него!.. Это же океан, мать твою, то льдистый и неприступный, а уже через секунду откровенно блядский. Он смотрит так, будто бы маски на себя примеряет. - А ты…ты почему не раздеваешься? – пожирая глазами кошачьи изгибы его тела, хрипло спрашиваю я. - Зачем? – томно протягивает он и тут же с холодной издевкой добавляет. – Для того, чтобы доставить удовольствие такой дешевке, как ты, мне раздеваться вовсе не обязательно. Он вдруг оказывается рядом. Б…дь!.. Я и опомниться не успеваю, как его ладонь накрывает мой ноющий от возбуждения пах. Пошло застонав, я запрокидываю голову. Его глаза совсем близко. Зверь…именно зверь, то ли рысь, то ли барс, то ли неизвестной породы животное. Хищное и опасное. Но – красивое, такое красивое, что все мои внутренности словно скручивает жгутом от возбуждения. Он, не спеша, двигает рукой по моему члену, и я, не переставая стонать и всхлипывать, подаюсь бедрами ему навстречу. Я порываюсь распахнуть его халат, посмотреть, какие вкусности он скрывает, но Ясон свободной рукой моментально перехватывает мои руки, вздергивает их вверх и крепким замком своей руки фиксирует их у меня над головой. Я отчаянно дергаюсь, пытаясь вырваться, но – ни фига!.. Эти, блин, фарфоровые пальчики обладают такой силой, что, кажется, легко и стенку проткнут. Он убыстряет темп, и мои всхлипы превращаются в самые настоящие вопли. Ох, надеюсь, у него здесь в спальне плотные стены. Никогда еще в своей жизни я не кончал так быстро и так бурно – как будто бы лампочки у меня в глазах вспыхнули и заискрили. Я задергался, забился, ударившись затылком о стенку, и, если бы этот гад не продолжал одной рукой меня удерживать, я бы точно сполз на пол. …Сквозь туман в глазах я вижу, как он с интересом разглядывает свою испачканную моим семенем руку, лизнув, морщится (вот, уж, паскуда!) и протягивает ее мне. - Давай-ка, оближи, да хорошенько, иначе я вытру все это о твои лохмы. Я даже не пытаюсь возражать. Продолжая, как кролик на удава, смотреть в его кошкосиамские глазища, я покорно вылизываю его ладонь. Какая кожа, елки зеленые!.. Фантастически гладкая шкурка у этого Чудо-Зверя. - Одевайся, - он ногой подфутболивает ко мне брошенную мной на пол одежду. Я безропотно одеваюсь. Руки трясутся, меня ведет, как после бутылки хорошего мартини, и я не сразу попадаю ногами в брючины. - Оделся?.. Отлично, - он открывает дверь и небрежным кивком указывает мне в коридор, как собаке, которая только что удачно выполнила кульбит, который от нее требовался, и получила за это свою косточку. – Теперь вали на свой пост, а то, не дай бог, враги, вредители, террористы уже штурмом взяли маменькину ванную, пока ты здесь кончал. Вспыхнув от бровей до пяток, я покорно потопал к дверям. Но на пороге все-таки не выдержал, обернулся. - А… - Что? – его изящные, так похожие на каких-то диковинных птиц брови, пренебрежительно приподнялись. – Свою плату ты только что получил. Сдачи не надо.