Полюби меня, если хватит смелости, Поймай меня, если хватит глупости

Магда смотрит на меня, как кошка на крупную мышь. А уж улыбается как сладко!.. Все «Рауль, да Рауль»… Если бы тигрица умела улыбаться, то было бы очень похоже. Я плохо разбираюсь в женщинах, но я чувствую, что у нее что-то на уме, и наш брак с Ясоном – не просто удачный способ положить конец вражде между нашими семьями. Я сказал об этом отцу, но он только покривился: «Понять Магду все равно, что понять законы, по которым возникла Вселенная. Не ломай голову – она тебе еще пригодится». Да, голова мне еще пригодится: эксперименты с сывороткой РН1, которую мои сотрудники уже давно в шутку окрестили «гормоном преданности», в самом разгаре. Вот только голову-то свою я все-таки ухитрился потерять. Когда и где?.. Да ночью, на крыше, когда, как безумный, терся своим телом о тело Ясона – до искр в глазах, до пламени под сердцем!.. Это даже и сексом нельзя назвать было, ведь мы же, черт возьми, даже и штанов не расстегнули. Но такого бурного, такого умопомрачительного оргазма я еще не испытывал ни разу в своей жизни!.. Впрочем, секса, как такового, у меня еще ни с кем не было. К девушкам я был абсолютно равнодушен, а на парней у меня катастрофически не хватало времени. В студенческие годы были отношения пару раз, но так, ничего серьезного. Мы просто целовались, да руками доводили друг друга до оргазма. Минетом я брезговал, уж очень это как-то негигиенично, а сам секс… Ну, наверное, я еще просто не встретил парня, с которым бы мне хотелось им заняться. Так было – до того самого момента, как я увидел Ясона: его обнаженное тело, бесстыдно распростертое на алой кушетке, стало моим настоящим наваждением, а смысл вульгарного выражения «мучится стояком» стал мне, как никогда, понятен и близок. На следующий день после наших акробатически-эротических кульбитов на крыше особняка, Ясон пригласил меня в ресторан. В стильном, цвета молочного шоколада костюме, паршивец был ослепительно хорош , так хорош, что все меню моментально сосредоточилось в капризной складке его бледно-розовых насмешливо-чувственных губ. Я ведь так хорошо запомнил их вкус – эту уносящую крышу смесь лайма, белого вина и горького шоколада. - Послушай-ка, братишка, - начал он, щуря на меня свои звериные, пронзительного цвета глаза, - я не буду ходить вокруг да около. И ты, и я уже давным-давно взрослые мальчики, а потому давай поговорим, как мужчина с мужчиной. Как родственники и как будущие партнеры. - Партнеры? – я с удивлением приподнял брови. – Ты это называешь так?.. - А что? – Ясон пригубил вино, и у меня по позвоночнику пробежала дрожь – хотел бы я оказаться на месте этого бокала. – Ты, я надеюсь, далек от того, чтобы испытывать в отношении меня неземные чувства типа вечной любви до гроба?.. Верно? Я тоже. Нет, не подумай, ты мне очень нравишься. Нравишься…гм…во всех отношениях, но я уже вышел из того возраста, когда ждут чуда и верят в сказку. В общем, вот, что я хочу тебе сказать. Если ты решил быть со мной, давай договоримся: что бы ни случилось, разбираться в случившемся будем только ты и я. Ни Магда, ни сенатор, ни какая-нибудь левая группа поддержки, а мы с тобой. Ты полностью доверяешь мне, я полностью доверяю тебе. Идет? Я слушал его, запивая информацию белым вином. Значит, такое понятие, как любовь, он отметает сразу и полностью?.. Обидно, конечно, но ничего, переживу, мне ведь уже не 17-ть лет. А в остальном, очень даже разумное предложение. - Хорошо, я согласен, - говорю я и тут же, глядя на него исподлобья, с улыбкой добавляю: - Чем договор скреплять будем? - Я подумаю, - ухмыляется он, развязно и так, что у меня в паху становится горячо. Мы заказали шампанское. Насчет скрепления договора я больше не заикался, а он таинственно помалкивал. О своей нерешительности я пожалел уже на следующий вечер, когда во время званого обеда мне пришлось два часа кряду наблюдать за тем, как мой жених, мой будущий партнер, с которым мы вроде бы обо всем договорились, "строит глазки" всем более-менее половозрелым особям мужского пола, и как эти самые особи, высунув язык, вокруг него отираются. Особенно раздражал меня один – приземистый, чернявый, с вызывающе торчащими черными усиками и наглющим взглядом. - Что за тип? – спросил я потихоньку у отца. Тот пожал плечами. - Президент Европарламента Джон Хезел. У него с Магдой какие-то свои темные делишки. То ли он ей что-то астрономическое задолжал, то ли она ему. Пусть сами разбираются. Так-то оно так, но мне совершенно не понравилось, как этот самый европарламентер отирается возле Ясона. Нет, ничего такого из ряда вон он себе не позволял, однако взгляды, которыми он «поглаживал» моего жениха… Такими взглядами можно поджечь Белый Дом и взорвать Капитолий. И не понятно, чего в них было больше - откровенной, несдержанной ненависти, или… такой же откровенной похоти. Я перехватил Ясона, когда тот выходил из туалета. Без лишних слов я крепко притиснул его к стене. - Что-то не так? – ухмыльнулся он, нахально встречая своими вызывающе красивыми глазами мой негодующий взгляд. У меня просто руки чесались от желания оставить след на его безукоризненно гладкой скуле. Однако я прекрасно отдавал себе отчет в том, что в долгу он не останется, а устраивать драку здесь, практически на людях… Нет-нет, нельзя, о нас и так сейчас слишком много разговоров – газеты словно взбесились. Нас называют самой красивой парой века и перемывают наши косточки с таким усердием, что, не знаю, как у Ясона, а у меня эти самые косточки уже начинают болеть. Я сделал глубокий вдох и вместо пощечины просто сильнее вжал его в стенку. - Ты ведешь себя, как шлюха, Ясон Минк. - Разве? – еще шире ухмыльнулся он и потерся ширинкой о мою ширинку. – А я как-то и не заметил. Меня повело, я, кажется, пошатнулся, а он схватил меня рукой за мой безукоризненно элегантный галстук, дернул на себя и грубо впился мне в губы дерзким, властный и неимоверно чувственным поцелуем, от которого у меня перед глазами моментально запрыгали розовые зайчики. Я навалился на него всем телом, ощущая под тонкой тканью рубашки его горячую кожу и переливающиеся под нею упругие переплетения мускулов. Ясон что-то хрипло простонал мне в висок и крепко стиснул рукой мою оттопырившуюся ширинку. Уж не знаю, чем бы закончился этот наш приват-разговор, если бы в коридоре, ведущем в оранжерею, с внезапностью разорвавшегося снаряда не появилась Магда. Мы были настолько увлечены друг другом, что обратили на нее внимание только после того, как она деликатно кашлянула и ласково промурлыкала чуть ли не под самым моим ухом: - Прошу прощения, если помешала, мальчики. Рауль, мне нужно поговорить с тобой наедине. Надеюсь, мой сын меня за это не убьет? Я отшатнулся, заливаясь краской, а Ясон… О, этот парень, кажется, вообще не знал о том, что такое стыд. Он нахально посмотрел на мать, вызывающе облизывая свои припухшие после наших яростных поцелуев губы. - Я, хоть и сволочь, Магда, но не Нерон, а ты, маменька, хоть и...э...дама со странностями, но далеко не Агриппина. Так что… Я даже подпрыгиваю от такой дерзости – ну, и дает мальчик жару! На месте Магды я бы залепил этой сволочи такую оплеуху, что он бы половины зубов не досчитался!.. Однако Магда только улыбается – тонко, остро, и, черт бы меня побрал, как будто бы с удовлетворением!.. - Ты еще сожженный Рим вспомни, мой мальчик, - мелодично мурлычет она (черт, у них ведь даже голоса похожи, только у Ясона, сволочи, он эротичный, а у его матери просто вкрадчиво хищный). – Видишь, Рауль, угораздило же меня родить такого змееныша. Что ни слово, то укус. Пойдем пока со мной, дорогой, пусть это ядовитое чудовище кусает собственный хвост. Она делает мне знак, и я, с сожалением оторвавшись от Ясона, иду за ней. Мой жених громко хохочет нам вслед: - Я тебя разочарую, Магда, но кусать собственный хвост мне как-то без надобности – на него и без того, слишком много желающих. Только свистну – и оближут, и оботрутся, и обсосут. Больше всего на свете мне хочется сейчас его убить. Или – заткнуть поцелуем этот пошлый ядовитый рот, укусить этот не менее ядовитый, но такой сладкий язык. Ох, не знаю, что я буду делать с ним после свадьбы, но никаких евроблядунов к нему больше и на пушечный выстрел не подпущу. Магда приводит меня в свой кабинет. Я с удивлением оглядываюсь – ну, чисто мужской антураж! Тяжелая мебель из мореного дуба, точно такого же цвета, под дуб, обои и окна, похожие на бойницы. - Присаживайся, - говорит она. Я делаю шаг вперед и сажусь на кончик огромного, словно саркофаг, черного кожаного кресла. Никогда еще не чувствовал себя настолько неуютно. Магда садится в такое же точно кресло напротив и, не сводя с меня своего глубокого, как колодец, и загадочного, как у древнего шамана, взгляда, чиркает зажигалкой. - Куришь? - Нет, - я отрицательно качаю головой. - Правильно. Буду тебе признательна, если ты и моего сына отучишь от этой дурной привычки. Что ты думаешь о Ясоне? – тут же с обезоруживающей прямотой спрашивает она. – Он тебе нравится? Я покусываю губы, собираясь с мыслями. Врать не имеет смысла. Да и зачем? - Да, он мне нравится. Им просто невозможно не восхищаться, но…Мне с ним ужасно тяжело. Он как будто бы каждую минуту примеряет на себя чужую роль, пытается что-то кому-то доказать. Она задумчиво кивает мне в ответ, выпуская дым из тонких изящных ноздрей. Если бы кошка умела курить так же, как прятать и выпускать когти, то это была бы Магда. - Тогда еще один вопрос, Рауль, который тебя, возможно, удивит и озадачит. Для чего ты живешь?.. Кем ты видишь себя в будущем?.. Каково твое самое заветное желание? - Ну, это уже не один вопрос, а целых три, мадам, - невольно улыбаюсь я, - но я постараюсь на них ответить. Для чего я живу?.. Я – ученый, мадам Минк, я живу для того, чтобы познавать, создавать и воплощать. Кем я вижу себя завтра?.. Трудно сказать. Надеюсь, что свое место я рано или поздно найду. Ну, а самое мое заветное желание… Пожалуй – влюбиться, влюбиться без памяти, так, чтобы раз и навсегда. И – чтобы мне ответили взаимностью. Неразделенная любовь – это не для меня, она только высасывает силы, ничего не давая взамен. В хищных глазах женщины вспыхивают желтые огоньки – то ли интерес моей персоне, то ли просто охотничий инстинкт. - А как бы ты , мой мальчик, посмотрел на то, если бы вот этот вот земной шарик, на котором ты так твердо стоишь обеими ногами, вдруг каким-то образом окажется у тебя в кармане? - Не понял, - от неожиданности поперхнулся собственным вдохом и закашлялся. Она рассмеялась низким, мелодичным смехом, так похожим на смех Ясона. - Ты любишь власть, Рауль? Я растерялся еще больше. - Не знаю, не думал как-то на эту тему. - Хорошо, я сформулирую вопрос иначе: смог бы ты полюбить и поддержать человека, в руках у которого оказалась бы сосредоточена абсолютная власть? Меня даже пот прошиб от подобной постановки вопроса. - Вы хотите сказать, что Ясон… Она усмехнулась обаятельно и провокационно. - Я и так сказала тебе слишком много, дорогой. Ты мальчик умный, остальное додумаешь сам. И мой тебе совет, чисто женский – будь поаккуратнее с моим сыном. Это шкатулка не с двойным, а бог знает с каким дном. Всех его тайников не знаю даже я. Он – хищник по своей натуре, хоть и строит из себя обычного блудливого кота породы сиам. Он в состоянии дать тебе столько, сколько ты сумеешь у него взять. Но и отдачи потребует в ответ немалой. Так что думай, Рауль. Если ты не уверен, еще не поздно сказать «нет». На какое-то мгновение мне показалось, будто бы я снова стою на крыше, а внизу распростерлась жадная бездна с серебристой сетью визжащих проводов. И я вдруг снова почувствовал на своих губах металлический привкус крови, которым отдавали жесткие властные и такие пьяные поцелуи Ясона. - Я не скажу «нет», - встряхнув волосами, я вызывающе посмотрел на странную женщину с глазами моего будущего мужа. - Отлично, - Магда потушила сигарету и встала. – Очень хорошо, что я в тебе не ошиблась. Иди, Рауль. И постарайся до свадьбы закончить со своими опытами. Это важно. Я кивнул и через секунду оказался в коридоре. А еще через секунду мои плечи обхватили крепкие, сильные, горячие руки и упругий язык в жалящем танце заскользил по моей скуле. - Чего она от тебя хотела, детка? – низким эротичным шепотом промурлыкал Ясон. – Решила полакомиться твоей кровью?.. Меня повело так, будто бы в штаны мне сунули факел. Я крепко стиснул его гибкую талию и рывком прижал парня к стене. - Нет, она предупредила меня о том, что моей кровью в любой момент захочешь полакомиться ты…детка, - прошептал я ему в губы, возвращая острый, словно горячий шоколад с перцем, поцелуй. -