Лестница без перил

Поднявшись на борт, Джон с интересом оглядел салон. Что и говорить, частный самолет не сравнить с обычным. Хотя бы потому, что в несколько раз комфортней и спокойней. Нет никого, кто бы отвлекал или действовал на нервы. Пока Мориарти о чем-то говорил с пилотом он сел на диван, решив дождаться, когда Джим вернется и тогда уже ответить на его вопрос. Вот и все, они на пути к своей цели, Джон прикрыл глаза на пару секунд, а когда открыл Джим уже вернулся. Улыбнувшись, Джон поймал себя на мысли, что не может оторвать от него взгляд. Он протянул ему руку, давая понять, что хочет, чтобы Джеймс сел рядом. Тот забрался на диван, скинув туфли, прижался к нему, на лице Мориарти отражалась улыбка лукавая и предвкушающая. - Знаешь, Шерлок отреагировал на удивление спокойно. – Джон приобнял его за плечи, – Конечно, он попытался узнать с кем и куда именно я еду, но никаких возмущений или допроса с пристрастием. Пожелал приятного отдыха и все. Я даже не заметил особого раздражения, хотя, конечно, моя наблюдательность далека от идеала. - Что это случилось с нашим детективом, – посмеиваясь, протянул Джеймс, потираясь носом о предплечье Джона. - Может, он просто, наконец, изменился. – Ватсон пожал плечами. – В любом случае это был лучший вариант. Самолет развернулся, начиная разгон, и набрав нужную скорость, мягко убрал шасси, отрываясь от земли. Джим выглянул в иллюминатор, наблюдая как постепенно отдаляется земля, и город превращается в игрушечный. Отведя глаза от этого зрелища, он с ликованием взглянул на Джона. Они сделали это! Доктор чувствовал неожиданный восторг, нет он совершенно не представлял, что будет, когда они прилетят, но черт возьми, это неважно, рядом будет Джим и это самое главное, самое приятное. А еще не нужно будет озираться и скрываться, никаких мыслей о том, что если их увидят вместе. Чуть помедлив, он мягко спросил. - Как порезы? Надеюсь, ты их обработал, а не плюнул и оставил как есть. Он действительно искренне беспокоился, прекрасно зная все возможные последствия. - О, конечно, – Джим улыбнулся, врач всегда останется врачом... – ну, по правде, я просто залил перекисью, – он сморщил нос, вспоминая шипение, – было больно, – как капризный ребенок произнес он, – а сейчас я чувствую жар... – накрыв шрамы ладонью поверх брюк, он действительно ощутил более интенсивное тепло, чем просто от кожи. - Жар? Это не хорошо, так и знал, что это плохая идея, – сейчас Джон был сердит на себя, он поддался порыву и просьбам Мориарти, и на него самого за его совершенно безумную выходку. – Не трогай их, а то сильнее будут болеть, – он мягко коснулся губами лба Джима, убирая его ладонь, и чуть сжимая ее, – Все... – тихо произнес он, – теперь никто не будет мешать и никуда не нужно будет спешить. – Джон порывисто сжал Мориарти в своих объятьях. Джеймс никогда не думал, что такое может произойти с ним, в его жизни. У него было много партнеров, но никто из них никогда не переходил границу постели, никто не был ему настолько интересен, чтобы проводить с ним время, и заскучать... Джим тихо вздохнул, прижимаясь теснее, уткнулся носом в шею Джона. - Но это было нужно, – произнес он, ощущая его недовольство, – и здесь на борту есть аптечка, посмотришь потом. Не сейчас, – Джеймс удержал его, с доктора сталось бы сразу переключиться на оказание «профессиональной медицинской помощи». Эмоции действительно не давали разуму оставаться кристально ясным, если бы Джеймс увидел себя таким с месяца два назад, застрелился не задумываясь. Эти мысли в его голове не давали покоя и расстраивали. Он вздохнул и отстранился, подумав, стянул с вазы яблоко и ножик со стола. «Кажется, Джона скоро начнет раздражать количество холодного оружия вокруг них», – подумал он усмехаясь. Уложив голову на колени Джону, он чуть покачивал ступней в воздухе, вырезая на яблоке какие-то бессмысленные узоры. Джон покосился на нож в руке Джима, и откуда только он его вытащил? Наблюдая как Мориарти измывается над яблоком, Джон зарылся пальцами в его волосы, взлохмачивая и с нежностью глядя на Джима, он положил ладонь ему на плечо, чувствуя успокаивающее тепло под пальцами даже сквозь ткань. - Яблоко нужно есть, а не устраивать ему пытки, – не выдержав, он отобрал у Мориарти нож и яблоко, отрезав от него дольку, протянул ее Джиму, касаясь его губ. Тот улыбнулся, принял на язык дольку яблока, задев при этом пальцы Джона. От всех эмоций, что пронизывали эти моменты сводило в груди и словно кончики пальцев покалывало... - Ну и как тебе показался Моран? – спросил он, думая, что нужно бы немного отвлечься от ощущений. - Мрачный, – задумчиво протянул Джон, – но думаю, что это из-за меня. Он явно не в восторге, а военная служба и преданность не позволяют ему открыто высказать свое недовольство. Твой помощник определенно хорош. Он настолько четко двигается, не просто как солдат. Кстати, часто ему приходится тебя подменять? А то не похоже, что он любит обходные пути, которые нужны при деловых встречах. Никого из клиентов не поубивал раньше времени? – Джон весело улыбнулся. Все-таки в его сознании Моран отпечатался как боец, телохранитель, стрелок... хм, интересно, он тогда был в числе тех, кто целился в него, в бассейне? Мысль проскользнула в голове раньше, чем Джон ее осознал. Наблюдение Джона о Себастьяне показались Мориарти занятными. - Ты прав во многом, – улыбнулся он, повернувшись, коснулся губами пальцев, лежащих на его плече, – Моран – снайпер, бывший военный, и ни разу, не политик и не дипломат. Клиентов он, конечно, пока не убивал, если этого не было в плане. – Джеймс усмехнулся, – но я не даю ему поручений, с которыми он не справится. Так что на время моего отсутствия он курирует уже текущие дела... Джеймс поднял руку, коснулся пальцами щеки Джона, очерчивая линию подбородка. Ватсон тихо выдохнул, поборов первый порыв накрыть губы Мориарти поцелуем и не дать ему говорить, желательно до конца полета. Отрезав новую дольку яблока, он отправил ее себе в рот и отложил остальное на стол, освобождая руки. Было так спокойно, что можно было легко забыть о полете, не будь перед глазами иллюминатора, за которым проплывали облака. - Я знаю, о чем он думает, – усмехнулся Мориарти, глядя на Джона, – он не понимает, что я нашел в тебе. И никто не поймет. Потому что никто не знает тебя, и мне это нравится... Дождавшись, когда Мориарти замолчит, Джон все же наклонился, касаясь его губ мягким поцелуем. Словно в первый раз, сердце пропустило пару ударов, можно было уже привыкнуть к этим ощущениям, мимолетных прикосновений, но Джон не мог, да и не хотел. Пусть лучше будет эта нежность, чем ощущение обыденности. Пусть, как и в самом начале, каждое прикосновение Джима будет как укол электричества. Джеймс прикрыл глаза, наслаждаясь мягкими прикосновениями, в противовес огненной страсти они ласкали, как теплый дождь. Зарывшись пальцами в волосы Джона, он перебирал короткие прядки. - Никому особо и не нужно меня знать, я ведь весь слишком простой, открытый, – прервав поцелуй, проговорил Джон, улыбаясь. – Я и сам до сих пор не совсем понимаю, чем смог привлечь твое внимание... Джеймс приподнялся, садясь рядом, обнимая его за шею. - Но ты не прав, – улыбнулся он, – ты только думаешь, что прост и весь как на ладони, но это только то, что по твоему желанию видят другие, а не то, что есть на самом деле. В тебе двойное дно, и ты хорошо скрываешь его. И эта тайна... – Джеймс положил ладонь на грудь Джона напротив сердца, – она привлекает. - У каждого есть свой секрет, о котором он предпочтет молчать, – мягко улыбнулся Джон. – Об иных – до самой смерти. Он накрыл своей ладонью пальцы Джима, прижимая к себе, ему самому казалось, что он чувствует под ладонью Мориарти, как бьется его сердце. Он чувствовал себя живым, только когда, помогая в расследованиях, бегал за преступниками, рисковал жизнью, но теперь, рядом с криминальным гением он ощущал себя живее всех живых. Может потому, что Джим был настолько безумен, и на скуку и обыденность просто не оставалось времени. Приобняв его другой рукой, он крепче прижал к себе. Джон в который раз ловил себя на желании не отпускать Мориарти, всегда быть рядом. Словно что-то надежно, намертво приковало его к нему, не просто на уровне физического влечения, хотя близость Джима не давала шанса быть равнодушным, но и на более глубоком уровне. Потому что если он не видел его слишком долго, то просто не находил себе места. Он мог бы просто сидеть так, рядом с ним, хоть целую вечность и ему никогда не станет скучно. Джеймс мягко улыбнулся, в объятьях Джона ему было спокойно как никогда. - Какие еще тайны скрываешь ты? – прошептал он, касаясь губами его мочки уха. Расслабленность лишала осторожности, а доверие, непонятно как вросшее в его сердце, разрушала все барьеры, сейчас Джон мог попросить о чем угодно или спросить, и, скорее всего, Джеймс бы сделал это. Правда, внезапно вспомнились неприятные подозрения Морана, но Мориарти отмахнулся от них. - Так я тебе и признался, – усмехнулся Джон, правда на последнем слове его дыхание сбилось. – У меня не так много тайн, если я раскрою их все сразу, то тебе быстро станет скучно. Лучше расскажи свою тайну. Можно не страшную, не хочу попасть за нее в прицел винтовки твоего снайпера. – Джон усмехнулся. – Мне ведь тоже интересно какой ты. Он смотрел на Джима и думал, насколько все это просто невероятно, в самом начале он мог бы подозревать Мориарти в подвохе, в том, что его намерения совсем не то, чем выглядят, но сейчас... Сейчас ему сама мысль о таких подозрениях казалась глупой и несуразной. Джеймс улыбнулся, задумчиво покусал губы. Он не знал, что такого занятного можно рассказать Джону. Наконец, он улыбнулся припоминая. - В юности, лет в 14, я играл в молодежной рок-группе, – усмехнулся он, – гитара и бэк-вокал. Не то чтобы страшная тайна, но если кто-то об этом узнает... – он притворно грозно сверкнул глазами. - Жаль, что я этого не слышал, думаю, ты не стал бы играть в группе, которая была слишком плоха. – Джон улыбнулся. – Не беспокойся, я никому не расскажу эту страшную тайну, – он старательно изобразил на лице испуг. Он невольно попытался представить Джима подростком, с гитарой, стоящим на сцене. Ему это показалось весьма привлекательным зрелищем. - И как долго ты играл с этой группой? Или у тебя до сих пор где-нибудь спрятана та самая гитара, и ты иногда берешь ее в руки? Это, наверное, было интересным делом? Тебя узнают фанаты или фанатки... – Джон поставил себе цель засыпать его вопросами. – Ты уже тогда был плохим парнем? Хотя, такие нравятся еще больше. Особенно когда потом становятся хозяевами целой криминальной империи. - Мы были ужасны, – доверительно, словно сообщая страшную тайну, прошептал Джеймс, делая круглые глаза, – и с тех пор я не играю. Он высвободился из рук Джона, не мог долго сидеть спокойно на одном месте, выглянул в иллюминатор, за окном, внизу самолета плыли облака. - Жаль, я бы посмотрел на то, какой из тебя был музыкант. – Джон хмыкнул, с неохотой выпуская Джима из объятий. - А фанатов и фанаток не осталось, – сверкнул глазами Мориарти, – я их всех убил, чтобы не было свидетелей. Иди сюда, посмотри... Он хотел показать Джону открывшийся внизу вид, как самолет тряхнуло. Джон несколько озадаченно изогнул бровь на слова Мориарти. Он мог и, правда их убить, а мог просто говорить так, ведь именно этих слов от него и ждут, хотя, Джон не удивился, узнай он, что те действительно мертвы по простому стечению обстоятельств. - Самолет входит в зону турбулентности, – проговорил металлический голос, – просим занять свои места и пристегнуть ремни. Джеймс в ответ только фыркнул, не собираясь выполнять указания. Джон на тряску даже не обратил внимания, он летал в куда более неспокойной обстановке. Когда любой полет на вертушке может стать последним просто потому, что такая груда металла слишком хорошая мишень. Он мотнул головой, прогоняя воспоминания, подобрался ближе к Джиму и через его плечо посмотрел в иллюминатор. Так высоко он поднимался всего несколько раз. И от этого зрелища дух захватывало. Когда видишь внизу все эти точки, которые на самом деле дома, а земля вокруг расчерчена линиями дорог и выкрашена в разные цвета. Города на такой высоте особенно красивы ночью, когда огни горят, словно светлячки. А вот прочий пейзаж хорош именно днем. - Один раз, в детстве мы с семьей куда-то летали, я уже не помню куда именно и родители долго пытались мне объяснить, что они не могут открыть «окно» чтобы я мог потрогать облака, – тихо произнес Джон, глядя в иллюминатор и обняв одной рукой Мориарти. Джеймс провел пальцами по щеке Джона, прижимаясь к нему, их тряхнуло еще раз, и он ухватился за обшивку. - Я всю жизнь мечтал коснуться облака, – улыбнулся он, – даже когда знал, что нельзя. Джон, – Мориарти поцеловал его в шею, кончиком языка прочертил линию на коже, – если я сейчас полезу разбивать окно огнетушителем... – прошептал он на ухо, – Останови меня... - Ты бы все равно ничего не почувствовал, это то же самое, что касаться тумана... – отвернувшись от иллюминатора, Джон невольно задержал дыхание, и крепко обнял Джима, утягивая его обратно на диван. – Единственное, куда ты можешь сейчас полезть, это на мои колени... – голос предательски дрогнул, он просто не мог оставаться равнодушным. – Забудь про огнетушитель... – прошептал он, чуть прикрыв глаза, скользя рукой по спине Мориарти, сминая в пальцах ткань. Что-то безумное было в том, как быстро по венам вместо крови начинал бежать жар страсти, когда они оказывались рядом. Джеймс с удовольствием воспользовался предложением Джона, усевшись на него верхом, прижался бедрами к животу, продолжая целовать шею. - Единственное, на что я сейчас надеюсь... что, когда мы прилетим, ты, наконец, перестанешь носить эти чертовы костюмы, – выдохнул Джон, прохладные прикосновения языка Джима кружили голову, отбирая способность ясно мыслить. Его дыхание буквально обжигало кожу одновременно с этим немало возбуждая. С большим усилием Джеймс заглянул в его глаза. - Чем тебе не нравятся мои костюмы, – облизнулся он, теребя пальцами воротник футболки, Джон сегодня был предусмотрителен, нашел в своем гардеробе одежду без пуговиц, хотя Мориарти оставался при своем мнении, что лучше вовсе без нее. - Твои костюмы безупречны, Джим, но я состарюсь пока тебя из них вытряхну, – облизнув пересохшие губы, Джон усмехнулся, скосив на Джима затуманенный взгляд. – Совсем без одежды – вот что было бы просто прекрасно, но боюсь, тогда мы никогда не уползем далеко от кровати. Я так точно не смогу далеко отпускать тебя. – Джон чуть щурился. – А так приходится долго и упорно воевать с пиджаком и рубашкой. Словно в подтверждении своих слов он вступил в неравную схватку с пуговицами, которых, по его мнению, и, правда, было слишком много. Нет, пиджак это еще не страшно, но на рубашке умирало все его терпение. Джеймс тихо рассмеялся, слушая жалобы Джона на его одежду. Он сбросил пиджак на пол, и ждал пока Джон справиться с пуговицами на рубашке, не мешая и не помогая ему. Стоило последней покинуть свою петельку, Джеймс вытащил футболку Джона из его джинс и быстро стащил ее прочь. - Да, ты прав, – задумчиво произнес он, со смешинками в глазах, – так намного быстрее! Джону показалась, что прошла целая вечность пока он смог расстегнуть последнюю пуговицу и коснуться пальцами кожи Джима. И он только чуть повел плечами, когда Мориарти стащил с него футболку и невольно вздрогнул от прикосновений его пальцев, настолько обжигающе горячими они ему показались. Джеймс не мог сдержать восхищенного взгляда, проводя пальцами по следам на шее и груди Джона. - Почему у тебя нет татуировок? – чуть царапая ногтями плечи, спросил он, улыбнувшись, – обычно из армии все приходят с наколками.... Взяв ладонь Мориарти в свою, Джон коснулся его пальцами шрама от пули, и чуть прикрыв глаза, выдохнул, облизнув губы. Сколько бы Джим ни касался его, каждый раз это напоминало удар током, особенно там, где кожа несмотря на рубцы все еще была слишком чувствительна, словно нервные окончания были снаружи. - Ты не прав. У меня самая стойкая татуировка, ни один мастер не выведет ее, даже если мне надоест, и она лучше всего говорит о том, где я смог побывать и что пережил. Ты так не думаешь? – тихо произнес он глядя на Джеймса из-под полуопущенных век. По лицу Мориарти словно пробежала тень. - Ты знаешь что-нибудь о том, кто это сделал? – он осторожно проводил пальцами, касаясь рубцовой ткани, – если он жив я найду и убью его. Так медленно и мучительно насколько это, вообще, возможно... Его голос слегка подрагивал, он действительно мог и хотел сделать то о чем говорил, мало того, в его голове уже почти оформился план как найти того, кто стрелял в Джона, и сколько дней тот продержится, прежде чем Мориарти прострелит ему сердце. Джон был поражен словами Джима, это действительно стоило много, то как он смотрел с этим темным блеском в глазах. - Спасибо, – прошептал он, у него дыхание перехватило от слов и взгляда Джима. – Нет, я ничего не знаю, кто это был. Помнишь, я рассказывал, как полез к раненым и не вовремя высунулся? Такое часто было, медиков всегда проще подстрелить, приходится пренебрегать собственной безопасностью ради раненных. Увидеть, кто стрелял у меня не было и шанса, снайпер всегда сидит высоко и хорошо прячется... Честно говоря, я даже не уверен, что его там же в результате и не положили. – Джон задумался вспоминая. - Ты скажешь мне потом координаты и время когда это было, – произнес Джеймс, тоном, не терпящим возражения, глядя на откинутое лицо Джона, он прижался к нему ближе, легко целуя подбородок и пальцами прочерчивая контуры лица и шеи. Он не мог не признаться, что считал Джона не просто безумно привлекательным для себя, но и просто красивым. - Я... – начал Джеймс, и запнулся. Эти дурацкие слова до сих пор крутились у него в голове, пытаясь сорваться с языка в моменты полного отсутствия контроля, но Джим все же сумел остановить себя раньше, чем сказал это. И замер почти испуганный своим порывом. Джон старался не двигаться, ловя поцелуи и прикосновения Джима. - Хорошо. Я постараюсь вспомнить максимально точно, когда и где это было, – произнес Джон, улыбнувшись вопросительно и внимательно глядя в глаза Мориарти. У него было такое ощущение, что Джим пытается что-то или скрыть, или подобрать нужные слова. Подняв руку, он мягко провел кончиками пальцев по щеке Мориарти, любуясь его лицом, замерев, коснулся контура губ. Обычно он бы обязательно уточнил, что именно тот хотел сказать, но сейчас чувствовал, лучше не давить. Джеймс помотал головой, нет уж, он не даст этим словам сорваться с губ. То ли это был страх, то ли упрямство, но Джеймс не произносил их даже мысленно. Хотя те словно острые осколки стекла царапали ему гортань и язык. - Поцелуй меня, – попросил он, прикусывая губу, и опуская глаза, провел пальцами по груди Джона от плеч до пояса джинс. Джон внимательно наблюдал за Мориарти, ловя изменения в его настроении, и пытаясь понять о чем умолчал Джим, не расспрашивая его. Он теперь видел, что Джим старается что-то скрыть. И это что-то причиняет ему боль или просто беспокоит. Мягко улыбнувшись, глядя на Мориарти, он взял его за подбородок, заглядывая в глаза и приблизив свое лицо к его, коснулся губ, провел по ним кончиком языка, мягко раздвигая, проводя языком по зубам Джима. Ладонью другой руки он провел по боку Мориарти, согреваясь его теплом, и буквально чувствуя, как между пальцев проскакивают искры. Джеймс подался вперед, приоткрывая губы навстречу такому желанному поцелую, язык скользнул по языку Джона, касаясь кромки зубов. Осторожно и словно успокаивающе. Он зарылся пальцами обеих рук в волосы Джона, прижимаясь ближе, с мыслью, что ему никогда не сможет наскучить его присутствие, поцелуи, ласки. Он закрыл глаза, отдаваясь этому поцелую, рукам Джона и его воле. Джон как можно крепче обнял Джима придвигая ближе и прижимая его к себе, он хотел, чтобы поцелуй был мягким и успокаивающим, но увлекшись, поддался порыву, не сдержавшись, жадно впился в губы Джима, провел пальцами по позвоночнику Мориарти, чуть царапая кожу и осторожно надавливая на позвонки. Джеймс выгнул спину, под его рукой, прижимаясь к груди Джона, брюки становились мешающей помехой и он слегка поерзал, но не в силах оторваться от поцелуя и собраться с мыслями, даже для того, чтобы расстегнуть пряжку. Податливость Мориарти только еще больше распаляла Джона, он не разрывал поцелуй, пока воздуха в легких хватало. Возбуждение кружило голову настолько, что он забыл, где они, значение имело только близость Джима и собственное разгоравшееся возбуждение. Он мог только одним образом интерпретировать попытки Мориарти устроиться. Джон нащупал пряжку ремня, расстегнул дрожащими пальцами и скользнув ладонью под белье, накрыл его член, слегка сжимая. Джеймс сдавленно застонал, не прерывая поцелуя, почувствовав прохладную, по сравнению с собственным жаром ладонь на своем члене, он не удержался, двинул бедрами, прижимаясь к Джону. В этот момент он ненавидел одежду, сковывающую движение, но отстраниться и снять ее означало прервать контакт, а добровольно он бы на это не пошел. - Джооон, – простонал он, отрываясь от его губ, судорожно дыша. Под ними была высота в тысячу миль, это не могло не заводить еще сильнее. У Джона перехватило дыхание от стона Мориарти. Он все-таки нашел в себе силы, чтобы отстраниться от его губ, разрывая поцелуй и убрал руку от паха. Давая тем самым себе и ему перевести дыхание. Резким движением он стянул с себя Джима, роняя его на диван, в тот же момент нависая над ним. Посмотрев на него затуманенным желанием взглядом, медля, словно зависнув. Наклонившись, Джон коснулся губами уха, чуть прикусывая мочку. - Джим, ты так красив... Любовался бы тобой вечность... – прошептал он. Джеймс недовольно и протестующе застонал, когда Джон отстранился и убрал руку, хотя оказаться лежащим на спине, глядя в потемневшие от страсти глаза Джона было так прекрасно. Он потянулся к нему навстречу, обнимая, за плечи, резко выдохнул, касание к ушной раковине, шепот Джона, вызвали мурашки по всему телу. - Я люблю тебя, – прошептал Джим, находясь в состоянии, когда контроля не было вовсе, он даже не понял что именно он сказал. Джон мягко, едва заметно улыбнулся, он не ожидал, что услышит эти слова от Джима, учитывая как тот отреагировал, когда услышал это от него самого. И тем особенно ценными они для него были. Он коснулся губами его виска, выдыхая шепотом: - Люблю... Джон подумал, что потом Джим осознает сказанное и может потерять над собой контроль, и нужно было не допустить это. Все-таки сцена с размахиванием пистолетом в салоне самолета, была бы слишком большим безумием и могла обернуться трагедией. Не меньшей катастрофой было бы и просто поругаться. Только не сейчас. Но был способ просто не дать этому случиться. В голове пронеслась мысль, что если бы он до этого не успел разобраться с пуговицами, то рубашке Джима не поздоровилось. Сейчас терпения на это точно не хватило бы. Упираясь руками в диван, Джон целовал Джима так, словно не хотел пропустить хоть одно место, где можно было бы оставить след от поцелуя. Он жадно впился в шею Джима, с силой кусая, но тут же зализывая место укуса. Замер прикусив кожу над ключицей, и дальше, опускаясь жаркими поцелуями ниже. Обхватывая губами сосок Джима, обводя его языком, втягивая губами, чуть прикусывая зубами и снова проводя языком, слизывая укус. Проделав то же самое со вторым соском, Джон опускался поцелуями ниже, словно прокладывая дорогу к заветной цели. Джим не мог сдерживать стоны, дыхание перехватывалось от острого возбуждения. Ему повезло, что Джон так и не дал ему осознать произнесённое, иначе это бы вылилось в сцену похуже, той, которая была после признания доктора. Кожа горела от прикосновений, Джеймс гладил пальцами спину Джона, периодически впиваясь ногтями в кожу. Он изнывал от жажды прикосновений, подаваясь навстречу каждому укусу и поцелую. Джон с тихим стоном прогибался, когда пальцы Мориарти впивались в спину, царапая кожу. Остановившись едва коснувшись губами кожи возле брюк Джима, он отстранился. Подняв взгляд на Мориарти, он многозначительно провел ладонью по его паху. - Приподнимись. Если ты, конечно, хочешь этого, – хитро улыбнулся Джон. Он лукавил, задавая такие вопросы, желание Джеймса было заметно и без дополнительных усилий. Мориарти открыл глаза, с усилием разбирая, что его просят сделать. Один вид Джона заставлял его забывать о возможности думать отстранено. Собравшись, Джеймс приподнял бедра, давая возможность стянуть с себя одежду. Сделать что-то большее для того, чтобы помочь он уже точно не мог. Джон стянул с Джима брюки и белье ровно настолько, чтобы они не мешали. Невесомо касаясь пальцами, он провел ими по члену Джима, от основания к головке, обводя ее. О да, сомневаться в желании Мориарти явно не приходилось, что не мешало ему медлить. Удерживая Джима за бедра и наклонившись, Джон легко касался губами возбужденного члена, оставляя едва ощутимые поцелуи. Джим резко выдохнул, стоило Джону спустить брюки и белье, воздух по контрасту казался холодным. А дыхание Джона и его поцелуи обжигающими. Джим едва сдерживался чтобы не вцепиться рукой в волосы Джона, контролируя движения и не начать двигаться самому проникая в горячий, потрясающий рот. Джон провел языком, лаская медленно и неторопливо. Собственное возбуждение давало о себе знать, но черт с этим, он пока способен игнорировать его. Разум расплывался от желания, Джон обхватил губами член Джима, скользя по стволу, стараясь взять его как можно глубже насколько только мог, и тут же отстраняясь, почти выпустил его. Джон не хотел спешить, двигаясь неторопливо, плотнее обхватывая губами. Джим застонал, выгибаясь, продлевая касание. Спущенная одежда теперь давила на порезы, но этого он почти не ощущал. Не сдержавшись, он запустил руку в волосы Джона, сжимая пальцы, и застонал, в ответ на какое-то особое движение языком. Джон сам с трудом сохранял самоконтроль сходя с ума от стонов Джима, от его ответной реакции было просто невозможно держать себя в руках. Вцепившись мертвой хваткой в бедра Мориарти, Джон двигался быстрее, стараясь доставить еще больше удовольствия, скользя губами по стволу члена, и едва не выпуская его изо рта, ласкал языком. Снова и снова упиваясь стонами Джима, желая довести его до грани. Земля была так далеко внизу, что случись катастрофа... это стало бы самым незабываемым падением... В голове Джона мелькнула отстраненная мысль, что пилоту сейчас лучше молиться, чтобы самолет не попал в еще одну турбулентность. Джеймс с усилием открыл глаза, перевел взгляд вниз, на Джона. От открывшегося ему зрелища закружилась голова, дыхание перехватило. Он застонал, откидывая голову назад, толкнулся бедрами, от переизбытка ощущений вцепился в волосы на затылке Джона. И протяжно застонав, через пару томительных секунд кончил с его именем на губах. Джон тихо застонал, то ли от боли, когда Джим вцепился в его волосы, то ли от удовольствия. Слышать, как Мориарти кончает, простонав его имя, было особенно возбуждающе. Проглотив все до последнего, Джон поймал себя на неожиданной мысли, что никогда не насытится этим вкусом, самим Джимом. Отстранившись, мягко выпуская член Мориарти, он провел языком по головке и стволу, проверяя, не осталось ли еще. Он поднял глаза, ловя взгляд Джима, и улыбнувшись, облизнул губы. - Как же ты восхитителен... – прошептал он, снова упираясь руками в диван и нависая над Мориарти, легко касаясь губами его губ. Джим приоткрыл глаза, глядя затуманенным взглядом, с Джоном каждая секунда была острой словно ходьба по лезвию, и это не могло наскучить, а насыщение проходило так быстро. Он обвил руками шею Джона, целуя припухшие губы, и внезапно вспомнил о своих произнесенных в порыве страсти словах, и прикрыл глаза, чувствуя, что сдается. - Я люблю тебя, – произнес он еще раз, – я готов убить любого, кто встанет на нашем пути... он посмотрел в его глаза и подчеркнул, – Любого. Кажется, в этот момент на ум им пришел один и тот же человек, и Джим рисковал заявляя об этом настолько прямо. Джон, не отрываясь, смотрел в глаза Джима, он понимал, что значит, если Джим смог произнести эти слова осознанно. Для него это было особенно важно, но последующее заставили его немного нахмуриться. Слишком уж было очевидно кто входил в это «любого». И он все еще считал Шерлока своим другом, если он пострадает из-за его отношений с Джимом, то Джон никогда не сможет себе это простить. Но он не представлял как объяснить это Мориарти и не вызвать его гнев. - Джеймс... – Джону было неожиданно тяжело говорить об этом, – я люблю тебя. Пожалуйста, не трогай его. Он никогда не станет кем-то большим, для этого слишком поздно... Как ты думаешь, как я буду себя чувствовать, зная, что он пострадал из-за меня? Мои мораль и совесть еще не настолько атрофировались, чтобы не почувствовать собственной вины... Положение для такого разговора было не особенно удобным, Джеймс приподнялся, заставляя Джона тем самым встать, поправил одежду и сел рядом с ним, обнимая его шею, зашептал, касаясь уха. - Я знаю, он твой друг. И твоя мораль теперь словно цепь, что сковывает мне руки, Джон. Только ради тебя, я поступился всеми своими принципами, не заводить отношений, никому не доверять, никого не... – он запнулся на секунду, – не любить. Но если все это рухнет, рухнет в пропасть, потому что твой друг встанет между нами? Джон, что тогда мы будем делать? Как ты объяснишь Холмсу все, произошедшее, как заставишь его понять, что я тебе не враг? Даже Моран, считает, что ты со мной, потому что это мой план по уничтожению Холмса. Я сам так думал, оправдывая свои действия. Он чувствовал, как напрягаются мышцы плеч Джона, под его пальцами, потерся носом о его щеку. - Пожалуйста, Джон, тогда скажи, что мне делать, если ты просишь не убивать Шерлока Холмса? Джон крепко обнял Джима, в его словах проскальзывало отчаяние, он держал его так крепко, потому что ему самому казалось, еще немного и Джим выскользнет из его рук, навсегда. Сердце предательски сжалось, а в горле застрял какой-то дурацкий комок. Ситуация была как в плохом кино и Джон не знал, что придумать, невольно напрягаясь от слов про план, он просто сказал как думал. - С самого начала я все время ожидал подвоха в твоих словах и действиях, но потом поверил тебе. Черт, да ты меня словно перевернул и мне это нравится. Я не буду заставлять Шерлока верить. Просто объясню ему, как есть, он либо поймет, либо нет. Если он посчитает, что для него мириться с подобным перебор и мне нужно убираться к черту из его квартиры и жизни, пусть так. Может, тогда это и будет означать конец нашей с ним дружбы. Этим я все-таки смогу пожертвовать. Но мне хочется, чтобы у меня был хотя бы один друг. – Джон перевел дыхание. – Я не позволю ему причинить тебе вред, встать между нами. Если он поднимет на тебя руку, я первый его остановлю, – с серьезной мрачностью произнес он. – Я не могу решать за тебя как тебе поступить, я прошу, а не требую. Пока он все еще мой друг. – Джон на несколько секунд закрыл глаза, открыв, тихо добавил. – Тебе нравится твое дело, а мне мое. Пусть они противоположны, но я хочу верить, что можно найти какую-то устойчивую середину. - Я не могу тебе обещать, что ничего не сделаю, – вздохнул Джеймс, – но я услышал тебя. Пусть все идет в свой черед. Я не буду первым применять меры. Только защита. Он усмехнулся, погладил Джона по щеке, поворачивая его лицо к себе. - В тюрьму я не сяду, мне не пойдет эта жуткая оранжевая роба, – он сморщил нос, словно это был единственный минус заключения. - О да, оранжевый явно не твой цвет, – улыбнулся Джон. Похоже, что им удалось обойти все острые углы этого разговора. Расслабившись, Джон усмехнулся, глядя на Джима. Джеймс отлично понимал, теперь Джон вполне доверяет ему, а Холмс отошел на задний план, и, подстроив дело таким образом, чтобы не иметь ничего общего, можно было уничтожить детектива. Но... Джеймс видел, как эта дружба важна для Джона и он был честен, говоря, что теперь это связывает ему руки. Он был рад, что в отличие от Джона ему в случае чего не придется ни доказывать, ни объяснять, он не дорожил никем из своих людей настолько, чтобы не пустить пулю в лоб любому, кто посмеет сказать хоть слово против. Хорошо, что наиболее ценные кадры имели свойство держать язык за зубами. Джим провел пальцами по волосам Джона. - Скоро прилетим, кажется, мы кое с чем не закончили, – он лукаво улыбнулся, – запиши на мой счет. - А я уже решил, что ты решил увильнуть. – Джон постарался выглядеть недовольным. – И кому-то потом придется ответить по счету, – он грозно посмотрел на Джима, хотя глаза выдавали его своим хитрым блеском. Хотя на данный момент он пытался успокоиться настолько, чтобы не выдавать себя с головой, когда им придется выбраться из самолета. Мысленно Джон поразился тому насколько легко он доверяет Джиму. В конечном счёте Мориарти мог обмануть или подстроить все обходными путями. С его связями это было проще всего, но Джон все равно не хотел думать, что Джим и правда так поступит. Приблизив свое лицо к лицу Мориарти, он поцеловал его в губы, мягко и неторопливо. Он с таким трудом взял себя в руки, что не стоит увлекаться, иначе его состояние станет более чем очевидно. - Не волнуйся, – усмехнулся Джеймс, – ты ведь не дашь мне забыть об этом. Иначе набегут большие... проценты. Он разорвал поцелуй, зная, что слишком быстро увлекается, спрыгнул с дивана, и подобрал футболку Джона. - Можно ради разнообразия и одеть тебя, – он усмехнулся, подойдя ближе, сел к нему на колени, натягивая футболку на Джона, не удержавшись оттого, чтобы провести пальцами по его груди. - И как ты догадался о процентах? – хмыкнул Джон. Он позволил Джиму надеть на себя футболку невольно вздрогнув от прикосновений. Ему казалось, что его нервные окончания сейчас все как натянутая струна, тут же реагируя на малейшее прикосновение. - Ты для меня опасен, Джон Ватсон, – вздохнул Джеймс, тут же отходя назад, – рядом с тобой, не могу думать. Может, это и есть коварный план Шерлока? – он усмехнулся, подобрал рубашку, и, застегнув ее, уселся на диванчик напротив, хитро улыбаясь, глядя оттуда, зная, что Джону хотелось, чтобы он сел рядом. - Если это и его коварный план, то он не в курсе, – улыбнулся Джон, наблюдая за Мориарти и стараясь скрыть то, что ему приятно было это слышать. Нет, правда, это просто фантастично, быть тем рядом с кем Мориарти не может думать о своих делах. Джон никогда не устанет поражаться тому, как быстро и легко Джим меняется. Он тихо вздохнул, демонстрируя свое огорчение оттого, что Джим сел напротив, а не рядом с ним. Вскоре пилот объявил о посадке, и через окно самолета можно было увидеть, как приближается лазурное море, когда они пролетали над ним. Джон посмотрел в окно и открывшийся его взгляду пейзаж захватил его внимание. Море было таким, что буквально манило окунуться, а дома отсюда казались игрушечными. Самолет пошел на посадку и Джон с интересом смотрел в иллюминатор.