Урок под Рождество

Задумчиво глажу Принца, удобно устроившись в столовой. Стрелка часов подходит к восьми. Рассветное солнце золотит комнату, и я чувствую себя словно внутри елочной игрушки. Все вокруг переливается яркими, горящими огоньками. Сразу же вспоминаю, как после утреннего эфира я ехала на квартиру к Питу и сидела в его столовой, прямо здесь, играя с нашим псом и ожидая, когда Пит проснется. Обычно это происходило ближе к обеду. Принц соскакивает с моих ног, стоит бывшему появится в дверном проеме. Пит присаживается на корточки, поглаживает пса по затылку, а затем смотрит на меня. - Я в душ, ― сообщает он. - Иди. Пит поднимается на ноги. - Если захочешь спать, то можешь лечь на диване, ― бросает он, уходя из кухни. Меня злит то, с каким пренебрежением он это сказал. А ведь раньше во время ссор на диване спал он... Но теперь, видимо, он решил, что это его квартира, а значит спальня тоже его. Я прикусываю щеку. Лучше бы промолчать. Между нами и так холодно, как на Северном полюсе. Если я еще и скандал устрою, будет только хуже. Пит выходит из душа, когда время подходит к девяти утра. Я же все это время просидела на стуле, не двигаясь. Единственное, что я делала, это рассматривала на своем пальце кольцо, думала о нас, злилась на Пита, а затем на себя. Принц лает, требуя еды, и Пит занимается собакой, а потом достает из холодильника молоко и пьет из бутылки. Он внимательно смотрит на мою реакцию. - Все еще передергивает от чужих слюней? ― говорит Пит и присаживается справа от меня. ― Интересно: если от этого будет зависеть твоя жизнь, ты тоже не станешь пить из общий кружки? - Многие заболевания передаются через слюну, ― бросаю в ответ. Пит усмехается. Я закатываю глаза и скрещиваю руки на груди. Хмуро смотрю в его сторону. - Лучше умереть от обезвоживания, да, солнышко? Вся моя злость исчезает, стоит ему так на меня посмотреть. Как я скучала по его улыбке. Не кривой усмешке, а настоящей, искренней улыбке на его губах, когда на щеках у него появляются ямочки, а от уголков глаз в разные стороны разбегаются «счастливые» морщинки. В такие моменты он напоминает мне ребенка. Ну вот, теперь я тоже улыбаюсь. - Хочешь есть? ― спрашивает он. - Не отказалась бы. - Сделай тосты, ― он встает со стула и идет к холодильнику. ― Только не горелые. Я достаю хлеб и засовываю его в тостер. Пит не видит, но я тайно наблюдая за ним, за тем, как он варит кофе и режет продукты для бутербродов. Задумчиво обвожу пальцем мраморный рисунок и совсем забываю о хлебе. Подгорелые тосты оказываются на столе. Смотрю на бывшего. Он качает головой. - А что ты делал весь это год? Пит пожимает плечами. Начинаем есть. В тишине. Полной. Даже Принца не слышно. - Особо ничего, ― смотрю на него, он отводит взгляд в сторону. ― Проектировал дома на Лонг-Алейнде для богачей, пока отцом одного из них не оказался директор одной знатной проекторной компании. Он предложил поработать на них, заняться реконструкцией пары домов, ничего такого, казалось бы. Но все вышло таким образом, что летом по моему проекту строят пятидесяти этажное здание недалеко от центра, ― он улыбается и смотрит на меня. ― Кажется, я все-таки стану настоящим архитектором. - Поздравляю. И как ощущения? Прядь волос падает на глаза. Пытаюсь сдуть ее, но она все же снова щекочет кожу. Убираю ее за ухо левой рукой. - Ну, я долго думал об этом... Пит замолкает на полуслове. Берет меня за руку. Медленно, дрожжами пальцами, снимает кольцо. Внимательно осматривает украшение. Я не дышу. - Откуда оно у тебя? ― шепчет он. - Делли, ― говорю я, ― отдала. Пит весь краснеет. Я не успеваю и слова сказать, как он вскакивает со стула и уходит. Стою в проходе, не решаясь выйти из столовой. Я слышу, как он чем-то гремит в своей спальне, и вот он, одетый, выходит в коридор. Мы смотрим друг на друга. - Пит, ― говорю я ласковым голосом. Он разворачивается. Я прикрываю глаза, слушая, как он громко топает по коридору, и вдруг хлопает входная дверь. Снова не дышу. Вся квартира погружается в молчание. Пит ушел. Не знаю, что чувствовал Пит, когда ушла я. Наверное, он сидел на диване и пытался все понять, все проанализировать и придумать, как бы исправить эту ситуацию. Я же не могла сидеть спокойно. В голове у меня засел гнойный червь - я то боялась, что Пит вовсе не вернется, то боялась, что он все-таки приедет. Ходила из стороны в сторону по гостиной, присаживалась на секунду и снова вставала. Пыталась отвлечься уборкой, но ничего из этого не вышло. Я лишь разбила тарелку, чем вызвала громкий лай Принца. Это разбудило Делли, и она теперь моет посуду. Я захожу на кухню в поисках чего-нибудь съестного. Нахожу мороженное и устраиваюсь с ним на подоконнике. Если Пит подойдет к дому, я его увижу сразу. - Что между вами произошло? ― только сейчас замечаю, что на кухне порядок, а Делли села напротив меня. Они так сильно похожи, что меня дрожь берет. Я сразу же вспоминаю, как после наших громких ссор я постоянно сидела на этом подоконнике. Пит приходил ко мне, садился на напротив меня. И мы просто молчали. Иногда Пит шепотом спрашивал: - Что же мне с тобой делать? И я никогда не знала, что можно ответить. - Китнисс, ― зовет меня Делли. Я рассеянно смотрю на нее. - Что? - Все хорошо? ― она заботливо гладит меня по коленке. ― Я слышала, как Пит ушел. Вы поссорились? Вряд ли то, что между нами произошло можно назвать ссорой. Я даже не знаю, что происходит между нами. Мы точно не друзья. Мы не вместе. Не знаю, хочу ли быть с ним? Люблю ли его? Кто вообще он для меня? Зато Пит точно в курсе своих чувств. Раньше это была любовь. Сейчас же… я просто надеюсь, что он не ненавидит меня. - Не знаю, ― отвечаю ей. - Ему было тяжело, когда ты ушла. - Расскажи мне, ― шепотом прошу я, потому что чувствую, как начинаю дрожать. - Что тут рассказывать? Ему было больно. Ты разбила ему сердце. От такого быстро в себя не придешь. - Не стоило мне приезжать. Делли не отвечает. Не говорит, что я ошибаюсь. Возможно, она думает так же сейчас, когда видит, что происходит. Неожиданно входная дверь снова захлопывается. Я соскакиваю на ноги, не зная, стоит ли идти к нему. Принц, гавкая, бежит в коридор. Нервно кусаю губы. Страх заносит меня в холодную мглу растерянности. Робею, словно школьница на танцах. Какого черта? Выхожу к нему навстречу. Пит раздевается, даже не глянув на меня. Принц суетиться вокруг него, громко лает. Может быть, он ощущает что-то. Например, что Питу больно. Он убирает обувь на полку. Просит Принца замолчать. Его голос нервный и напряженный. Я шагаю ближе к нему, даже не знаю, зачем. Мы смотрим друг на друга. Мне так хочется его обнять. И я делаю это. Сначала Пит робеет. Но затем прижимается ко мне. Ощущаю, как привычным жестом его голова ложится мне на плечо, и пальцы поглаживают спину. Утыкаюсь в его шею. - Пойдем, ― говорит Пит, указывая на дверь своей спальни. ― Нужно поговорить, ― он смотрит на Делли, которая тихо стоит в сторонке. ― Погуляешь с Принцем? Кажется, разговор будет серьезным. Иначе, зачем ему выпроваживать Делли? Она и так в курсе всего. Я даже уверена, что она знает больше меня, ведь у них с Питом очень близкие отношения. Это значит лишь одно - мы либо помиримся, либо поссоримся настолько, что я сегодня же уеду в Европу. Пит садится в кресло. Я занимаю край кровати. Мы молча ждем, когда за Делли закроется дверь. Едва это происходит, как Пит начинает: - Зачем ты его одела? - Захотела. Зачем ты отдал его ей? - Захотел. Почему-то мне хочется смеяться с того, как обиженно он произнес это. Как ребенок. Еще бы язык показал. - Я не знаю, о чем тут можно разговаривать, ― признаюсь я. ― Ты хотел сделать мне предложение, но я не смогла приехать. На Новый Год мы поссорились и расстались. В чем здесь проблема? Или ты обиделся, что, не зная о твоих планах, я их разрушила? - Ты действительно не знала? ― он скептически приподнимает бровь. - Даже не думала. - Серьезно, Китнисс? ― снова приподнимает бровь. Зараза. Как он это делает? ― Даже не догадывалась? - Ну, возможно, у меня были подозрения о том, что когда-то это произойдет, но я не думала, что ты сделаешь это в скором времени. - И что бы ты ответила? Я молчу. Прячу взгляд. И несмотря на весь страх, ощущаю, что с каждой секундой молчания я теряю своего мальчика, буквально чувствую, как он становится все дальше и дальше. Что-то внутри щелкает. Я не хочу его терять. - Наверное, нет, ― отвечаю ему. ― А потом бы сказала да. Мне бы потребовалось время. Он кивает. Затем улыбается и встает. - Помнишь, как мы познакомились? Я тоже встаю, смотрю на наши стопы, между которыми всего один шаг, а затем ему в глаза. Как я люблю смотреть ему в глаза и видеть в них свое отражение. - Конечно. - Я никогда не говорил тебе, но уже тогда я был в тебя влюблен, ― видимо я выгляжу безумно удивленной, потому что он начинает смеяться над моей реакцией. ― Жутко, да? - И как же тебя так угораздило? - Ну, это было за три года до нашего знакомства. Вечеринка на Хеллоуин. Я был в костюме Питера Венкмана, а ты оделась, как школьница. Я пытаюсь вспомнить хоть одну вечеринку на Хеллоуин, на которой я была. На ум приходит единственный, ужасно постыдный, вариант. ― Платье в клетку, две косички и жутко пошлые чулки... Не может быть! Его там не было! Господи, пусть это была другая вечеринка, или вовсе не я. ― И когда я увидел тебя, ты пыталась петь в караоке. Пьяная в стельку, даже и слова сказать толком не могла. Я думаю: нужно помочь ей. Подхожу, значит, к тебе, и тут.. - Меня рвет прямо на тебя, ― договариваю я. Пит улыбается. Я краснею. ― Мне рассказывали, что я сделала это на какого-то охотника за приведениями. - И это был я, ― он кивает. ― Ты дала мне свой номер. И его я забыл в такси. - Видимо, не судьба. - Да, но в течение трех лет я приходил в тот клуб на вечеринку, надеясь, что ты снова появишься. Не знаю, ты очень мне понравилась. И когда я увидел тебя на Дне Рождении Фина, в этом удивительном красном платье, с такой потрясающей улыбкой, я буквально дышать перестал. Я до сих пор помню, как я стоял, уставившись на тебя, все вокруг словно остановилось, и вдруг ты смотришь на меня. И я думаю лишь о том, что я сделаю все, абсолютно все, но я буду с тобой. Я закрываю глаза, потому что понимаю, что его слова вызывают во мне боль. Я не боюсь плакать перед ним, но я не хочу, чтобы он видел меня такой растерянной. Смятение. Какое же глупое чувство. Он мой лучший друг. Моя любовь. Моя совесть. Он был и есть все для меня. Как я вообще могла променять его на работу? Как можно было быть такой эгоистичной? Оставить его… Я ведь даже не думала, как может быть тяжело ему. Не задумываясь, собрала вещи, отключила все средства связи и пустилась в одиночное путешествие. И вернулась из него лишь из-за того, что ощутила себя одинокой, прощенной. Лишь потому, что мне потребовалась поддержка. Лишь потому, что я полная эгоистка. - Пит, ― говорю я. Он внимательно смотрит на меня. ― Я хочу кое-что тебе рассказать. Я этого никому не говорила. Наверное, что-то в моем лице выдает меня. Пит хмурится и кивает. Прежде чем начать разговор, я ощущаю, как он берет меня за руки. От этого плакать хочется больше. - Ваш звонок вчера удивил меня, ― сказала я, рассматривая фото матери и ребенка в кабинете гинеколога. ― Надеюсь, что-то важное. У меня эфир сегодня. - Пришли ваши анализы, ― отвечает врач. ― Мисс Эвердин, ― голос доктора наполнен жалостью и состраданием. Я напряженно смотрю на него, ― я не привык такое говорить. - Скажите так, как есть. - Боюсь, вы не сможете иметь детей. Я могла поверить тому, что сообщил мне врач. Он говорил что-то о возможностях, о случаях, но я не могла его слушать. Я не хотела верить ни единому его слову. Я злилась, хотела ударить его за то, что он говорил мне все это. Хотела сбежать из этой клиники, как можно скорее. Слезы настигли меня, когда я в такси возвращаюсь в свой номер. И единственное, о чем я смогла думать, было не то, что у меня не будет детей. Я думала о Пите, о том, как он нужен мне сейчас, как сильно я хочу услышать его: «Все хорошо, милая, я рядом». И по памяти я набираю его телефон, совсем забыв о том, что я во Франции, что уже год прошел, что он, вероятно, ненавидит меня. - Да? ― послышался его голос. Я занемела. Сбросила вызов. Открыла окно и выкинула телефон из номера, словно это бомба. А затем заплакала. От того, что я одинока, что в этот ужасный момент никто не придет ко мне, чтобы успокоить, что если прямо здесь и сейчас я умру, некому будет звонить докторам. А самое ужасное - никогда, НИКОГДА, я не услышу, как мой ребенок говорит «мама». - Недавно я проходила осмотр. Я бесплодна. Пит отходит от меня в сторону, едва я замолкаю. Ладони мерзнут без тепла его пальцев. Я пытаюсь понять по его лицу, что он чувствует. Но ничего на ум не приходит. - Это ты звонила? Неделю назад? Из Франции? - Да, я. - Я так и думал, ― он садится на кровать и потирает ладонями лицо. ― Как ты? - Не знаю, ― я сажусь рядом с ним и смотрю в окно. Боковым зрением ощущаю, как он смотрит на меня. ― Иногда я забываю, а иногда… Мне становится очень плохо от этого. Понимаешь, я всегда думала, что, если что, у меня есть шанс. Просто время не то, да и место не подходящее. А так, когда надо будет, все произойдет. Но когда у тебя даже шанса нет, то ты как-то теряешься. Просто от мысли, что у меня есть возможность, было легко. А теперь… Жить, зная, что нет надежды... Я ощущаю, как он тянет ко мне руки. Погружаюсь в его объятья, такие привычные, такие успокаивающие. Впервые за всю неделю я ощущаю, что могу дышать. - Все будет хорошо, милая, ― говорит он. Я улыбаюсь. И плачу. ― Я рядом, ― он берет мое лицо в ладони и смотрит на губы. Подаю ему знак, приоткрыв их. Мы целуемся спустя целый год, а чувство такое, словно его и не было. Покидаю его объятья лишь для того, чтобы сесть на колени. Желание быть ближе к нему. Нежность в солнечном сплетении. Надежда, что все может быть лучше. Впервые за все время я не боюсь показаться слабой, быть обычной девчонкой со слезами в глазах и осколками вместо сердца. Пит стягивает с меня свитер. Мы смотрим в глаза друг друга. Я провожу рукой по его скуле. Легкими прикосновениями пальцев Пит вызывает во мне мурашки. Он хватается за застежку лифчика и расстегивает его. Я снимаю его с себя, а затем с Пита футболку. - У тебя был кто-нибудь? ― спрашивает Пит. - Нет, ― наклоняюсь к его шее, слегка прикусываю. Улыбаюсь, когда слышу его сдавленный стон. ― Никого весь этот год. А у тебя? Он тянется к моим губам. Мы вновь целуемся. Я забываюсь, позволяю ему кинуть меня на подушки и лечь сверху. Минуты нежности заканчиваются. Мы оба не хотим спешить, но тяжело не поддаваться желанию. Я понимаю, что не хочу больше терпеть и тяну его ладонь к застежке джинс. Он садится, чтобы медленно снять с меня штаны. И тут я вспоминаю, что он не ответил на мой вопрос. - Пит, ― зову я. - Да? ― я улыбаюсь от того, насколько сильно он охрип. - Я была последней, с кем у тебя был секс? Улыбка исчезает сначала с его, а затем и с моих губ. Мы смотрим друга на друга, пока он виновато не опускает глаза. Ощущаю ревность. Сажусь на кровать и прикрываю грудь руками. Пит сам отползает на другой конец. Молчим. - С кем? ― спрашиваю я, даже не понимая, почему начинаю злиться. - Ты ее все равно не знаешь, ― отвечает он. - Сколько раз? - Китнисс… -Сколько раз?! ― кричу я. - Мы месяц встречались. В октябре, ― он смотрит на меня. Вины в его глазах уже нет. ― Я думал, что ты не вернешься, ясно? Ты бросила меня. - И поэтому ты решил найти новую подружку? - Прости, что не решил жить, как монах! Но ты, кажется, не обещала возвращаться. Я закатываю глаза. - У тебя что, совести вообще нет? - Зато у тебя есть чувство жадности. - Нет его! Я, между прочим, жертвую Вьетнаму и больным детям по сотни долларов каждый год. А недавно… - Видимо на меня у тебя не хватает щедрости. Усмехаюсь и кидаю в него подушку. Он наигранно падает, стонет и закрывает глаза. Хватаю вторую подушку и бью по его лицу. - Ай! ― возмущенно кричит он. Я не успеваю пригнуться, и получаю подушкой по голове. Пытаюсь найти что-то, чем можно было бы отбиться, но Пит тянет меня за ноги к себе. Оказываюсь зажата между кроватью и его телом. - Я ведь мирился с тем, что ты работаешь вместе с парнем, с которым встречалась до меня, ― его губы так близко, что я невольно прикусываю свои. ― И с тем, что в твоем доме так много подарков бывших, ― он целует меня в шею и спускается вниз. - Да, ― отвечаю я. ― Потому что ты был моим, я была твоей, ― я притягиваю его ближе к себе. ― Остальное было не важно. - Все еще не важно, ― говорит он. Мы целуемся.