Урок под Рождество

Бармен ставит передо мною вторую рюмку, и я кидаю три кубика льда. Они со звоном бьются об стеклянное дно и всплывают наверх. Еще в семнадцать мой дядя Хеймитч объяснил главные правила, следуя которым, ты никогда не будешь пьян настолько, чтобы отключиться в собственной рвоте. Правда, ему эти правила никогда не помогают. Чувствую, что безумно хочу в туалет и, допив виски, иду в уборную. Неприятный запах общественного туалета вызывает во мне рвотные позывы. Задерживаю дыхание и вхожу в кабинку. Спустя пару минут выхожу обратно и дышу, уткнувшись носом в рукава свитера. Телефон вновь вибрирует в кармане брюк. Вытаскиваю его наружу, отклоняю вызов. Мою руки с мылом, пахнувшем лавандой, поправляю макияж и волосы. И случайно смотрю на стену под зеркалом. «Энни и Китнисс навсегда» Мы отмечали то, что я и Пит наконец-то стали встречаться. Безумно влюбленная, я весь вечер не отрывалась от него, то целуя, то теребя. Он и сам был не прочь мимолетно провести рукой по бедру, вдоль позвоночника, прикусить мне шею. Чем больше мы пили, тем бесстрашнее и бесстыднее становились. Я уже не беспокоилась ни о чем, закинула на него ноги и покрывалась мурашками от того, как щекотно он гладил мои колени. В туалете я обнаружила, что мое лицо буквально пылает, и пока Энни из кабинки напевала «Я схожу с ума от любви к тебе», я умывалась ледяной водой. Подруга, шатаясь, подошла к раковинам и помыла руки. Запах лавандового мыла приятно скрасил омерзительный аромат туалета. - Я так рада, ― начала бормотать Креста. ― Вы, ребята, лучшая пара. После нас с Финником, конечно. - Вас не превзойти. - Именно, ― она потянулась к сумочке, лежавшей на полу, и вытащила оттуда маркер. ― Оставим-ка мы след в этом баре. - Энни и Китнисс навсегда, ― написала ее рука в тот вечер. Телефон вновь завибрировал. Не отрывая глаз от надписи, вытаскиваю его, чтобы уже в который раз отклонить, но все же смотрю на вызывающего абонента. Словно чувствуя, мне звонит лучшая подруга. Я нервничаю. И нажимаю «принять». - Китнисс, слава Богу! ― верещит Делли так громко, что я отодвигаю телефон подальше от уха. ― Энни рожает! Я едва не роняю телефон, пораженная услышанным. Энни сжимает мою ладонь, когда я подхожу к койке. Она вся красная и мокрая. Волосы потемнели от пота и липнут ко лбу, в глазах ужас, хоть на губах ярким пламенем горит улыбка. Я аккуратно убираю ей со лба челку и сдерживаюсь, чтобы не вытереть мокрую ладонь обо что-нибудь. - Ты здесь, ― кряхтит подруга. - Ага, ― киваю ей ответ. ― Ну что, роженица, готова? - Никаким образом, ― она испуганно открывает глаза и смотрит на мужа. ― Финн, ты позвонил родителям? - Конечно, дорогая, ― тараторит он. Я замечаю, что Финник и сам на взводе и весь дрожит. Неожиданно Энни кричит, и я вместе с ней. Ее пальцы, казавшиеся такими маленькими всегда, с силой Халка сжимают мою ладонь. Я пытаюсь выдернуть руку из крепкой хватки, но это словно вызывает в Энни еще большую силу. Она вся сжимается, тяжело дышит и кусает губы. Стоявший напротив меня Финник, кажется, уже просто не чувствует руку. Свободной он заботливо гладит макушку жены. - Схватки уже сократились до двух минут, ― констатирует медсестра . ― Пора звать доктора. Ребенок скоро появится. Она исчезает, и боль у Энни уходит вместе с ней. Подруга облегченно выдыхает и выпускает наши с Финном ладони. Потираю затекшие конечности, замечаю на коже яркие алые следы пальцев. Синяки будут точно. - Китнисс, ― зовет Энни. Смотрю на нее, ― расскажи мне о том, как провела год. Меня отвлекают истории. Улыбаюсь и киваю. Финник ставит у койки жены стул для меня, я присаживаюсь и снова беру Энни за руку, хоть уже подаю другую ладонь. Делаю вид, что смотрю на время, но по правде я лишь мимолетно разглядываю Пита. Он сидит, прикрыв глаза, и выглядит спокойно и мирно. Прокашливаюсь и начинаю. Я рассказываю максимально коротко, зная, что до следующей схватки осталось немного. Лишь пару важных историй, в ужасно сокращенном варианте. Энни слушает внимательно, даже не перебивает, видимо, она и сама понимает, как мало у нас времени. Затем происходят еще одни схватки. Я, благо, вовремя успеваю вытащить руку из ладони подруги. От какого-то страха я даже не могу оторваться от стула и сижу, тяжело справляясь с желанием сбежать. Когда все заканчивается, Энни зовет Пита. Он косится в мою сторону и встает рядом со мной. От его близости у меня начинают трястись колени. Нервно стучу ногами по полу. - Мы с Финном тут недавно подумали, ― задыхаясь, произносит она. ― Вы наши лучшие друзья. Самые близкие для нас люди. Так что, мы хотим, чтобы вы стали крестными нашего малыша, ― их взгляды, полные любви, вызывают во мне улыбку. ― Что скажите? - Конечно, ― отвечаем мы в унисон. - Если с нами что-то случится, то вы будете опекунами, ― произносит Финник. Я киваю. Улыбаюсь, а сама думаю, что у Пита, если что, я смогу забрать кроху. Смотрю на бывшего. Лишь по одному взгляду я понимаю, что у него на уме. "Я заберу его у тебя", ― говорит мне его улыбка. Мы едем в такси по просыпающемуся Нью-Йорку, и счастливые улыбки не сходят с наших лиц. Я сижу впереди, а Пит и Делли сзади. Новоиспеченные родители остались в больнице, и мы лишь вечером сможем их навестить. С ума сойти! Всего пару часов назад на свет появился малыш Чарли. Настоящее чудо в канун Рождества! Невероятно, всего пару часов назад. Возможно, это был правильный поступок - то, что я приехала сюда на каникулы. Ведь, останься я в Европе, я бы не была рядом со своей лучшей подругой во время самого важного события в ее жизни. Теперь же, я смогу спустя много лет рассказывать малышу Чарли о том, как в Рождественскую ночь мы ждали в приемной его появления, как его отец плакал, когда сообщили, что родился мальчик, как дядя Пит счастливо засмеялся, а я едва не упала в обморок, увидев кусок его пуповины. Как же все это невероятно. Я думаю обо всем и ни о чем одновременно всю дорогу до дома Пита. Еще в больнице мы решили, что мне и Делли лучше остаться у него на ночь, и затем мы втроем бы поехали в больницу. В прихожей повсюду разбросаны вещи. Я аккуратно разуваюсь, снимаю пальто, шарф и шапку, складываю вещи по местам. Мои друзья делают тоже самое. Мы проходим в гостиную, и я уже направляюсь к столу, намереваясь доесть остатки ужина, когда Делли сообщает: - Китнисс, я рада, что ты была с нами сегодня, ― она улыбается и в какой раз за день обнимает меня. ― Ну, а теперь я спать. - Подожди, ― говорю я. Моя сумка находится в прихожей, и мы вдвоем уходим за ней. Я достаю бархатную коробку и протягиваю ее светловолосой подруге. - О Боже, Китнисс, ― верещит она, ― я забыла о подарке для тебя. - Ничего страшного, ― отвечаю я. Делли перестает улыбаться, рассматривая мой подарок. Она поднимает на меня свои глаза, о чем-то размышляя, а затем берет за руку. - Идем, ― произносит она и уводит меня в одну из спален. Дверь за нами тихо прикрывается. - Я обещала, что не стану даже намекать тебе об этом, но, ― она снимает с пальца кольцо и осматривает его, ― оно твое. - Что? - Точнее, должно было быть твоим, ― она сжимает в моей ладони украшение. Камень болезненно соприкасается с новыми синяками от пальцев Энни, но помимо этого его холодное прикосновение ко мне вызывает леденящее чувство тревоги. Сердце начинает отбиваться с безумной скоростью об ребра. Я буквально слышу каждый удар в своей голове. - Я не понимаю... - Пит купил его тебе в прошлом году. Хотел сделать предложение в канун Рождества, но… - Я не приехала. - В общем, да. Прячу взгляд, бурчу что-то и выхожу из комнаты. Прижимаюсь спиной к стене. Скатываюсь вниз. Поджимаю колени. Пальцы медленно перебирают кольцо. Внутри нахожу гравировку. «Вместе?» Я закрываю глаза. - Вместе? ― спрашивает Пит пять лет назад. - Вместе, ― отвечаю я и целую его. Тогда именно это слово стало для нас чем-то большим. Именно так Пит предложил мне стать его девушкой, и именно так он хотел предложить мне еще кое-что. Уже более значимое. Более важное. А я была так глупа и эгоистична, что даже не приехала к нему. Теперь ясно, почему он был так расстроен. Я бы, поди, на его месте устроила скандал, но он лишь пожал плечами и сказал, что впереди еще много праздников. Я даже могу представить себе, как бы все было. Утро Рождества. Мы в красных свитерах с оленями пьем горячий шоколад и разворачиваем подарки. Я достаю из-под елки коробку и открываю ее. Внутри кольцо. У меня сбивается дыхание от шока. Поворачиваюсь и вижу его, на одном колене. - Вместе? ― спрашивает Пит. Открываю глаза. Все это, конечно, хорошо, но ответила ли бы я ему согласием? Ведь брак, семья, дети и все это было для меня самой мелкой и неважной вещью. Так ли это сейчас? Когда я в обстановке, так и кричащей о семейном очаге? Невеста. Новоиспеченные родители. Парень, которого я безумно любила не один год. Моя собственная проблема. - Вместе, ― отвечаю я, надевая кольцо на палец. Зачем кого-то обманывать? Я и про собаку говорила, что это вещь ненужная, но Пит убедил меня в обратном. И теперь у меня есть Принц. Вместе. Для нас это не просто слово. Для нас это тоже самое, что для других навсегда. Чувство вины убивает меня своим ядом.