На осколки

Только живи...       Молодой хирург выходит из операционной, сильно хлопая дверью. Только живи...       Пролетая через все отделение, распахивает дверь в курилку. Только живи...       Рука тянется к пачке сигарет, торчащих из кармана анастазиолога. Тот молча протягивает зажигалку. Только живи...       Нет, он не курит, баловался в молодости, но не более. Просто сегодня выдалась страшная и тяжелая ночь.

***

      Я работаю в этой больнице чуть больше двух лет. Пока ассистирую на операциях наших местных светил. Нелёгкая принесла меня именно в это отделение и до сегодняшней ночи, у меня ни разу не тряслись руки, и уж тем более после операций никогда не хотелось напиться до беспамятства.       До этого дня для меня все пациенты были исключительно пациентами. Ни раз на операционном столе кто-то умирал, кому-то становилось плохо в коридоре, а кто-то так и не просыпался после наркоза, но для меня это было нормальным течением жизни. В нашем отделении все пациенты тяжелые, и в лучшем случае шансов жить или умереть у них пятьдесят на пятьдесят. Сами больные, в основном люди пожилого возраста, говорили, чтобы мы не корили себя, если пойдёт что-то не так. Но она перевернула все мои принципы и взгляды.       Про неё шло много разговоров, тщательно подбиралась команда хирургов. Все твердили, что она особенная пациентка, а мне было обидно, что на такую "тяжелую операцию" мне не дадут даже посмотреть.       Я увидел её в коридоре отделения, уже после того, как всё случилось. И мне стало не по себе. Она - девушка двадцати лет, невысокого роста с длинными волнистыми волосами светло-каштанового цвета - смотрела в окно, улыбалась каким-то своим мыслям, или, быть может, солнцу. Эгоистичная мысль на тему "не всё у неё так уж и плохо" всплыла в голове, и исчезла с её первым шагом. Она буквально ползла, цепляясь за специальные перила вдоль стен, и останавливалась почти через каждый метр, чтобы перевести дыхание. Преодолеть путь до двери палаты самостоятельно ей было не под силу.       Я помог, завязался небольшой разговор. Она была необычной, не похожей ни на одну девушку, что я знал раньше. Она притягивала внимание, но не красотой, какая красота может быть в больничной палате, а своей внутренней силой. Её жизнь загублена на корню, в двадцать лет оказаться здесь... Даже если лечение пройдет успешно - это далеко не гарантия долгой и счастливой жизни. Ей было неизвестно, что будет завтра, но её надежда и вера в «будущий день» быстро и четко меняли самого меня. Я вдруг поставил себя на место своих пациентов, и с ужасом понял, насколько же страшно ложиться на операционный стол, не зная наступит ли для тебя завтра, увидишь ли ты ещё раз своих родных и друзей. И насколько же смелы и бесстрашны те, кто точно знает, что это всего лишь порог, который нужно переступить… Я бы так не смог, никогда…       Сегодня утром она выглядела ещё хуже, чем в предыдущие дни. Бледная с синяками под глазами. Она стояла у своего любимого окна в коридоре, крепко вцепившись пальцами в край подоконника. Что что-то не так я понял сразу. Задержаться на пару минут и заглянуть в историю болезни этой девушки для меня было жизненно необходимо, и, к моему ужасу, последние обследования были неутешительны. Сегодня у меня ночное дежурство, так что вечером я планировал зайти к ней, после смены, когда кроме постовой медсестры в отделении не останется никого. Просто посидеть, поговорить, посмотреть в её полные жизни глаза.       У меня было две операции, конечно ассистировать не оперировать, но вымотался и я. Решил прилечь на полчасика, но спустя минут двадцать меня разбудили, как и дежурного хирурга, реаниматолога, анестезиолога...       Когда я влетел к ней в палату, она уже была без сознания. Внутренние кровотечение, сдавливание сердца, в совокупности с застоем жидкости в самих лёгких и недавней операцией… Мне впервые стало страшно до дрожжи, до холодного пота.       "Только живи" повторял, как молитву, вплоть до того, как вошёл в операционную. Руки тряслись, словно я неделю не выходил из запоя, но нельзя, что бы хотя бы один крючок дрогнул. Только живи...       Уже давно за полночь вся больница спит, и никто даже не подразумевает, что в шестой операционной остановка сердца. Я не раз слышал эти слова, но сейчас все слишком по другому. Земля уходит их под ног, и единственное, что я делаю, ещё контролируя себя - беру твою руку в свою. Живи девочка, только живи. Мне не нужно ни геройских подвигов, ни признания коллег, никаких богатств, только живи!!! Только ещё раз увидеть блеск твоих глаз, услышать твою очередную странную историю из жизни, твоей жизни. Только живи...       Разряд, еще один, и ещё. Пульс, слабый, редкий, но он есть. Ещё два часа борьбы за твою жизнь... Живи девочка, только живи...