Чернильное солнце

Салон «Salvator» работал в штатном режиме, число клиентов каждый день увеличивалось, репутация Пак Чанёля улучшалась, а его отношения с Чаурим всё больше напоминали состояние «холодной войны». Нет, внешне всё было просто замечательно. Улыбчивая ассистентка Элиза Дэй неизменно встречала клиентов поклонами и вежливым приветствием. Провожала в кабинет Пака, приносила кофе и чай на выбор, заводила на каждого клиента карточку, назначала и переносила встречи, заказывала в офис обеды и даже бегала за сигаретами для босса, если тот зашивался. Но ситуация кардинально менялась, когда они оставались наедине. Чанёль хмуро раздавал приказы, всё больше просиживал в кабинете, а Чаурим, чувствуя себя нежеланной и ненужной, закрывалась в себе. Они почти не разговаривали на темы, не касающиеся работы; после окончания смены, девушку уже не подвозили до станции метро; а изредка захаживающая в офис Мин Сонг неизменно окатывала Чаурим таким ледяным презрением, что желание послать всё к чёрту и написать заявление по собственному, становилось и вовсе неудержимым. Но каждый раз Кан находила причины, чтобы не увольняться — то бумага так не вовремя заканчивалась, то Чанёль куда-то уезжал, то вспоминалось про заключённый договор и невозможность расторгнуть его в одностороннем порядке. Вот и горевала Чаурим, пока Пак запирался в кабинете с очередным клиентом, и думала, как вернуть к себе его прежнее расположение. Самое обидное, что неизвестный барабашка больше не появлялся — по вечерам в салоне было пугающе тихо, никто не шуршал, не бегал, не сверкал красными глазюками, и девушка сама начала сомневаться в правдивости своего видения. Однако, это не мешало ей продолжать бороться с Тойолом народными методами и в глубине души верить, что именно они-то и напугали нечисть. В один из вечеров, когда до закрытия офиса оставалось чуть более получаса, в приёмную выглянул Чанёль. Убедившись, что Чаурим на месте, он решительно прошёл к столу и небрежно бросил перед ней кожаную папку. — Вшей эти документы в дело Чон Со Ын. И да, завтра мы отправимся домой к этой семейке, проводить обряд изгнания умершего, — уже собираясь уйти, холодно уведомил мужчина. — Кстати, чем у тебя здесь воняет? — Я это… кушала… салат… с чесноком, — на ходу придумывала ложь Чаурим. — Просил же не есть на рабочем месте. Вдруг клиенты придут, а у тебя тут филиал столовой открыт! — пробурчал Пак, почему-то передумав уходить и сев на диван. — Ты долго ещё дуться будешь? — Я не дуюсь, — мрачно отрезала Чаурим, зарывшись с головой в принесённые боссом документы. — О, это видно! — Чанёль потёр виски и перевёл на девушку внимательный взгляд. — Послушай, ты не должна верить в ту чертовщину, которой мы занимаемся! Всё это — выдумка! Красивые сказки, мифы и легенды, которые рассказывали детям на ночь, и которые те, подрастая, перенесли во взрослую жизнь. Если ты продолжишь бояться каждого шороха и начнёшь верить суевериям, то мы не сработаемся и придётся расстаться. Поверь, мне не хочется этого делать, но я не собираюсь портить жизни нам обоим. Отработаешь две недели, чтобы я нашёл замену, и на этом твоя история здесь закончится. Чаурим побледнела и недоверчиво посмотрела на начальника. Одно дело уволиться самой, и совсем другое, когда любимый мужчина в лоб заявляет, что придётся разойтись, если не сможешь принять его точку зрения. Это и злило, и печалило, и сводило с ума. Девушке лишь осталось собрать последние силы, чтобы вернуть самообладание и пожать плечами. Мол, делай что хочешь — твоё право. Когда Чанёль поднялся с дивана и встал за спиной Чаурим, она напряглась и неосознанно сгорбилась. Ощущая на затылке тяжёлый взгляд и запутавшееся в волосах чужое дыхание, девушка разрывалась от противоречивых эмоций. С одной стороны, хотелось, чтобы Пак коснулся её; с другой, убежать подальше, куда глаза глядят, и никогда его больше не видеть. — Пройдём в мой кабинет. Нужно порепетировать завтрашнее выступление перед старушкой Чон, — сухо произнёс мужчина. — Хорошо, только документы уберу. — Убирай. Чаурим нервно сглотнула и покосилась на верхний ящик стола, где хранились папки с делами клиентов. Чанёль, судя по всему, не торопился уходить и внимательно следил за мнущейся Чаурим. Наконец, не выдержав, вытянул вперёд руку и потянул ящик на себя. Девушка зажмурилась, не желая видеть презрение на красивом лице Пака. — Я так и знал! — обличительно воскликнул он, уставившись на блюдечко с дольками чеснока, лежавшее поверх папок. — Моя ассистентка — суеверная древняя бабка из Квачхона! А ты не подумала своей пустой головой, что от папок будет нести чесноком?! Что ты ещё припрятала, отвечай! Не дождавшись слов оправданий, Чанёль смело сунул руку в глубину ящика и тут же взвыл от боли, вытягивая конечность обратно и глядя на окровавленный палец. — Что там? Медвежий капкан? — зашипел Пак, в ужасе глядя на пораненный палец. — Иголки, — пробурчала Чаурим, схватив мужчину за руку и коснувшись пальца губами. Она не пыталась соблазнить Чанёля, всего лишь хотела остановить кровь, но чувствуя на языке солёную влагу и глядя в недоумённые глаза мужчины, поняла, что погорячилась. Лизнув напоследок ранку, отстранилась и потянулась за аптечкой, ища среди завалов таблеток и леденцов от кашля пластырь. — И кто ещё тут Тойол, любящий высасывать кровь из пальцев, — фыркнул Чанёль, когда Чаурим заклеила ранку цветным пластырем с Рилаккумой. — Я не хочу, чтобы ты меня увольнял, — тяжело вздохнув, призналась девушка. — И я этого не хочу. Поэтому давай договоримся — ты сейчас же выбросишь все свои средства народной самозащиты и перестанешь верить во всю эту мистическую чушь. А я вызову бригаду специалистов, чтобы проверили офис на наличие грызунов и отравили их, если что. По рукам? — Мужчина протянул широкую ладонь и испытующе заглянул в блестящие от сдерживаемых слёз глаза Кан. — Ты должна верить мне, а не сказкам. Ну же, Чаурим! — Я верю тебе, — отбросив сомнения, она пожала протянутую руку и ответила на счастливую улыбку Пака робкой, но не менее радостной.

***

Ровно в полдень, как и договаривались, Чанёль и Чаурим стояли перед дверью квартиры семейства Чон. Девушка немного волновалась из-за того, что Пак взял её с собой, и заново прокручивала в голове проработанный до мелочей сценарий. Впрочем, настроение её было замечательным — с самого утра в салоне орудовали суровые борцы с грызунами, а ставший прежним Чанёль, пригласил поужинать в ресторане этим вечером. Что ж, она готова верить его словам и принять не раз озвученную точку зрения. И не только потому, что девушка без ума влюблена в Чанёля и не хочет с ним ссориться, но ещё из-за того, что гораздо спокойнее верить в отсутствие мистических существ, чем панически искать методы борьбы с ними. Старушка Чон встретила их с вежливой улыбкой и смущённо охнула, когда Пак поцеловал её морщинистую руку. Засуетившись, попросила их раздеваться и проходить в гостиную, так и не заметив, в отличие от Чаурим, как мужчина брезгливо вытер губы рукавом пиджака. Семейство Чон, состоявшее из престарелой Со Ын, её единственной дочери, зятя и Джинсу, жило в роскошной квартире в центре Сеула. Сразу было видно, что дизайном занимался профессионал — каждая вещица стояла на своём месте и буквально дышала достатком и истинным аристократизмом. Однако, Чаурим было здесь неуютно, словно она пришла в музей, где даже говорить громко запрещалось. Пока Чанёль беседовал с госпожой Чон, девушка со страхом смотрела на крохотную чашку из тончайшего фарфора и боялась к ней прикоснуться, чтобы ненароком не разбить. К счастью, чайная экзекуция вскоре закончилась, и Со Ын проводила гостей в кабинет покойного супруга. — Как вы и просили, я отпустила на сегодня всех слуг. Дети на работе, а Джинсу гуляет с няней. Вам никто не должен помешать! — дрожащим голосом произнесла старушка, неуверенно переминаясь у порога. — Останьтесь, — кивнув на диван, приказал Чанёль. Госпожа Чон покорно присела на самый край и продолжила неотрывно наблюдать за закрывшим глаза Паком, замершим в самом центре кабинета. Чаурим деловито прошла мимо него и поставила на массивный дубовый стол небольшой чемоданчик. Спектакль начался! Пока Чанёль, будто хирург перед началом операции, проверял инструменты, девушка воскрешала в памяти подробности дела семьи Чон. Супруг престарелой Со Ын скончался десять месяцев назад от сердечного приступа прямо в этом кабинете. Что стало ударом для семьи, которая души не чаяла в мужчине, но больше всех в отчаянии пребывала жена покойного. Старушка не находила себе места, рыдала сутками напролёт, перебирала фотографии супруга и умоляла его прийти за ней, ибо одиночество оказалось непосильной ношей для старых плеч. Затем, по словам госпожи Чон, в квартире стала происходить чертовщина. То книги сами собой падали с полок, то половицы скрипели, то дверь кабинета едва слышно хлопала посреди ночи, нагоняя ужас на старушку. Что самое интересное, остальные жильцы ничего подозрительного не замечали, лишь Джинсу поддерживал бабушку и каждый раз бегал за ней хвостиком, когда та, заслышав очередной подозрительный шорох, заглядывала в кабинет. Сейчас всё это казалось Чаурим невыносимо смешным. Она правда суеверная дурочка, которая приняла крыс за вредного Тойола и надумала себе ужасов с три короба. Но радовало, что не одна она гонялась за всякого рода барабашками. Госпоже Чон и вовсе за семьдесят перевалило, а в голове ума столько же, сколько у двадцатичетырёхлетней Чаурим. Едва сдерживая истерический смех, девушка следила за вошедшим в роль Чанёлем. Он наглухо закрыл шторы в кабинете, сел в хозяйское кресло и, прикрыв глаза, что-то сбивчиво шептал, якобы вызывая дух покойного на разговор. Со Ын вся замерла в предвкушении и, восхищённо наблюдая за Паком, комкала в пальцах белоснежный платок. Чаурим же зажгла на столе пару свечей и вытащила коробку с картами Таро, которую поспешила передать мужчине сразу же, стоило тому раскрыть глаза. Чанёль со знанием дела разложил картонки на столе и задумался, пытаясь разгадать их «тайный» смысл. В кабинете царила абсолютная тишина, даже звуки с улицы не проникали. Может именно поэтому было столь отчётливо слышно тиканье настенных часов. — Дух вашего мужа действительно обитает в этом месте! — Чанёль схватил одну из карт и продемонстрировал её вздрогнувшей Со Ын. — В этом есть и ваша вина! Вы призывали супруга, и теперь он здесь! Чанёль обвёл взглядом кабинет, и именно в это мгновение стрелки часов остановились. Чаурим моментально поменялась в лице и покосилась на Пака, тот лишь ободряюще улыбнулся и поднялся на ноги. — Это хороший знак! Ваш муж готов к разговору с вами! Можете спросить всё, что захотите. Но только один вопрос. Старушка вздрогнула и прижала платок к губам. В потускневших от времени глазах сейчас искрилась надежда, руки потряхивало, и вся она была готова к встрече с покинувшим её мужем. Даже на щеках проступил лёгкий румянец. И Чаурим стало стыдно за то, что они пришли и вот так нагло обманывали её. Зарабатывали деньги на чужих страхах и ожиданиях. Мерзко. — Я бы хотела спросить… — госпожа Чон всхлипнула, и её плечи мелко задрожали от глухих рыданий. Воспользовавшись моментом, Чаурим мотнула головой в сторону часов, словно спрашивая у Чанёля «Что это значит?» Тот лишь скептически закатил глаза и подмигнул девушке. И её переклинило. Именно сейчас. В эту секунду. Она смотрела на мужчину, окружённого искусственно созданными сумерками и призрачным сиянием свечей. Высокого, невозможно красивого, с копной густых волнистых волос и чёрными бездонными глазами. Словно сам Дьявол во плоти, поднявшийся из преисподней, легко играющий чувствами людей, ломающий их и переделывающий под себя. И Чаурим совершенно определённо хотела быть сломанной — только бы его руками. И пусть лепит из неё, что хочет. Ломает и строит заново. Она вся его. Неважно — из-за магии, глупого сердца или чарующей красоты мужчины. Просто она его частичка и без него уже не сможет. Совершенно точно. Никогда. — Спросите, хорошо ли ему там? Чанёль согласно кивнул и вновь закрыл глаза, словно мысленно взывал к духу покойного. Пламя свечей затрепетало, будто от сквозняка, но очарованная Паком Чаурим не придала этому значения. — У него всё хорошо, он очень по вам скучает, но просит отпустить его, так как ваше время ещё не пришло! — распахнув ресницы, проникновенно прошептал Чанёль. Обогнув стол, он подошёл к старушке и, взяв её за руки, помог подняться. — Закройте глаза и попрощайтесь с ним, скажите всё, что хотели, и отпустите с миром. Та лишь кивнула и послушно зажмурилась, не замечая текущих по щекам слёз. Продолжая удерживать её руки, Чанёль обернулся и, найдя взглядом Чаурим, пренебрежительно скривил губы, покосившись на Со Ын. И вновь что-то гадкое мелькнуло в этих незаметных движениях и взглядах. Чанёль смеялся за спиной поверившей ему старушки, а Чаурим покорно поддерживала его, не в силах сказать и слова против. Всё же очарование Пака поистине пугающе, как бы противоречиво это не звучало. — Я попрощалась, — наконец, прошептала старушка, бессильно опустившись на диван. Чанёль же вернулся за стол и обвёл кабинет властным взглядом. — Призываю тебе, дух, покинь этот дом и никогда не возвращайся! — громогласно объявил он, возведя руки к потолку. Чаурим же затушила обе свечи лёгким дуновением с губ и застыла рядом с Паком. Сеанс был закончен. Цирк мог уезжать. Когда извинившаяся Со Ын выбежала из кабинета, чтобы вдоволь нареветься в одиночестве, девушка торопливо распахнула шторы, заполнив комнату тусклым дневным светом. Чанёль, напевая что-то себе под нос, довольно складывал в чемоданчик свои вещи и с хитрецой поглядывал на Чаурим. — Тебе не дают покоя часы, не так ли? — щёлкнув замочком, улыбнулся он. — Так вот, открою тебе маленький секрет — их забыли завести. — Надо же, какое совпадение, — передёрнула плечами Чаурим, которой не терпелось уйти из этого дома. — А ты, небось, подумала, что это дух покойного шалит? — Пак тихо засмеялся, прикрыв рот ладонью, чтобы госпожа Чон не услышала. — Мы её обманули! — Ну не скажи, — тут же посерьёзнел мужчина. — Эта старая склеротичка медленно сходила с ума, заодно вынуждая страдать всю семью! А мы сделали благое дело — «выгнали» духа и успокоили вдову. Глядишь, она перестанет слышать странные звуки, и мир вернётся в этот благословенный дом! — Ты смеялся над ней, — упрямо возразила Чаурим, хмуря аккуратно выщипанные брови. — Просто я от природы брезглив: мне неприятно держаться за сморщенные руки и уж тем более их целовать. Извини, вот такой я, ужасный и противный тип! — не на шутку рассердился Чанёль. Вновь поссориться им не дал вернувшийся с прогулки Джинсу. Проскочивший вперёд няни, он забежал в квартиру и, торопливо стянув ботинки, с визгом бросился в открытый кабинет. Увидев гостей, обрадовано улыбнулся и, подскочив к ним, повис на ноге Чанёля, вцепился в ладонь Чаурим и счастливо жмурясь, рассказывал о том, как играл с соседским котёнком и что бабуля скоро купит ему такого же. Потом интересовался, что они здесь делали без него и будут ли пить чай с кексом. — Прости, малыш, но нам пора идти, — мужчина потрепал его по волосам и кивнул Чаурим. — Идём! — Ой, и дедушка здесь? Уже дошедшие до двери, молодые люди встали как вкопанные и недоумённо обернулись на Джинсу. Мальчик смотрел в сторону окна и хмурился, надув и без того пухлые щёки. — Прости, что ты сказал? — усмехнулся Чанёль, чувствуя, как Чаурим сцапала его ладонь и начала нервно трястись. — Дедушка пришёл, — ребёнок ткнул пальцем в пустоту и пожал плечами. — Он злится и смотрит на вас.