Чернильное солнце

На работе в очередной раз пришлось задержаться — Чанёлю взбрело в голову поменять дизайн магической комнаты, а курьер из интернет-магазина, который вёз заказанные прибамбасы, безбожно опаздывал. Вначале Пак хотел уехать пораньше, оставив Чаурим ждать доставщика в одиночестве, но девушка упёрлась и не отпустила босса. Тот лишь закатил глаза, окинул её насмешливым взглядом, но послушно приземлился на диванчике в приёмной, так и не сняв пальто. Девушка поглядывала на него искоса, но не давала любопытству взять верх. Женское чутьё подсказывало, что Чанёль не ответит ни на один интересующий её вопрос — либо отшутится, либо пошлёт куда подальше. Нужно просто стать для него чуточку ближе, и тогда он сам начнёт открывать свои секреты. Лично Кан на это очень надеялась. — Почему ты так на меня смотришь? — оторвавшись от экрана смартфона, хмыкнул Пак. — Я? — стушевавшись, фыркнула Чаурим. — Тебе показалось! — Нравлюсь? — самодовольно откинувшись на спинку дивана, привязался мужчина. — Уже нет! — Что, «Печать инкуба» потеряла силу? — Просто узнала тебя получше, — отрезала девушка, зарывшись носом в бумаги. Несколько мгновений царила тишина, а затем Чанёль чуть натянуто расхохотался, пряча телефон в карман. Не придав этому смеху значения, Кан разобрала документы по папкам и устало потёрла виски. — Ну где уже твой курьер? Домой хочу! — Я тоже хочу, но из-за того, что ты трусиха, приходится с тобой нянчиться! — Послушай, тебе при любом раскладе тут сидеть! Так может я пойду, а? — с надеждой в голосе спросила Чаурим. — Скучно же, — сверкнул глазами Пак, наконец стягивая надоевшее пальто. — Зачем тебе спешить домой? Всё равно там тебя никто не ждёт. — Спасибо, утешил! — Не пыталась найти себе парня? — Попытайся сменить тему, — раздражённо отрезала девушка. В магической комнате раздался тихий шорох, совершенно не привлёкший внимания Чанёля, но заставивший насторожиться Чаурим. Постаравшись ничем себя не выдать, она выбралась из-за стола и плюхнулась рядом с мужчиной — так стало гораздо спокойнее. — Ты всё же очень впечатлительная! — по-своему растолковал это Пак. — Сегодня днём в квартире Чон не было никакого духа дедушки. Да и рассказанную во время пробки историю не бери в голову — просто бред! — Ты слышал? — ойкнув, Чаурим вцепилась в руку мужчины и крепко зажмурилась. — Что слышал? — напрягая слух, похлопал ресницами Чанёль. — В комнате кто-то ходит, — дрожа от страха, проскулила девушка. — Ты опять за своё? На этот раз шум был настолько громким, что даже Пак его заметил. Насторожившись и чуть подавшись вперёд, он приложил к губам указательный палец, и Чаурим послушно накрыла ладошкой рот. Шорох повторился — словно кто-то не слишком большой бегал из угла в угол, то и дело сталкиваясь с массивной мебелью. — Я проверю! — шепнул Чанёль, медленно поднимаясь с дивана. — Нет! — испуганно вцепившись в него, запричитала Кан. — Тише! Сиди здесь! — рыкнув, мужчина осторожно направился к магической комнате, пружиня каждый шаг. Больше всего на свете хотелось зажмуриться, но Чаурим боялась потерять Чанёля из виду, словно только закрой она глаза, как мужчина исчезнет без следа. Остановившись рядом с длинной чёрной портьерой, закрывающей вход в комнату, Пак перевёл дух и, схватившись за её край, резко отодвинул ткань в сторону. Чаурим взвизгнула, когда что-то чёрное и юркое пробежало между ног мужчины и помчалось прямиком под диван, на котором она сидела. — Чанёль! — заверещав, девушка метнулась к ошарашенному Паку и, запрыгнув на него, уткнулась носом в шею. — Эм… успокойся, — похлопав по спине дрожащую девушку, произнёс мужчина. — Это была крыса! Я сейчас же позвоню тем ублюдкам, что обещали нас избавить от грызунов, и вставлю им по первое число. Давай слезай! — А если она опять мне под ноги побежит? — Чаурим с тревогой заглянула в карие глаза и не смогла отвести взгляд. Чанёль был сейчас столь близко, что их тела оказались прижаты вплотную. Она ощущала жар его кожи, сшибающий с ног аромат одеколона и, едва заметный сквозь него, собственный запах Пака. В расширившихся зрачках Кан видела саму себя — смущённую и смятённую, отчаянно желающую прикоснуться к чужим губам и боящуюся сделать первый шаг. — Прости, — шепнула она, осторожно спрыгнув на пол и убрав руки с горячей шеи. — Да ничего, — растерявшийся Чанёль беспомощно огляделся, совершенно не зная, как себя вести. — Думаю, по поводу грызунов можно позвонить и завтра, — натянуто улыбнулась девушка, обходя по широкой дуге диван, где забаррикадировалась крыса. — А вот курьеру я позвоню прямо сейчас! Благо, тот прибыл через пару минут — запыхавшийся и увешанный коробками. Пока босс проверял целостность заказа и расплачивался с пареньком, Чаурим торопливо оделась и, попрощавшись, покинула салон, благо останавливать её никто не стал. И лишь дома она смогла дать волю чувствам. Торопливо раздевшись и выхватив из шкафа полотенце, пулей метнулась в ванную, но даже там её ждало разочарование — соседские дети вновь разломали замок, а это значит, что уединение было под вопросом. — К чёрту! — сердито пнув ни в чём неповинную стиральную машинку, Чаурим раскрутила кран с горячей водой и присела на край ванны. Слёзы торопливо сбегали по щекам, забираясь под воротник футболки, но девушка не пыталась их стереть. Она всё ещё мысленно стояла перед Чанёлем, дышала им, заглядывала в глубину его глаз и корила себя за проявленную слабость. Ведь Кан сегодня сама клялась его невесте, что та может не беспокоиться, что между ними ничего нет. — Я не должна любить Чанёля, — обхватив руками голову, будто заведённая, повторяла Чаурим. — Он не мой. Он меня не любит. Я не могу разрушить чужие отношения! Самовнушение работало слабо, лишь голова разболелась пуще прежнего, поэтому девушка подошла к раковине и умылась ледяной водой. Стирая с лица мыльные разводы, она почувствовала лёгкое дуновение ветра за спиной и, напрягшись, медленно подняла голову, со страхом заглядывая в зеркало. Мелькнувший в отражении силуэт заставил её в ужасе закричать, но хлопнувшая дверь и детский смех в коридоре стали последними каплями терпения. Подскочив к комнате соседки, Чаурим без стука ворвалась внутрь и обвела грозным взглядом двух детей, испуганно жавшихся друг к другу. Их мать ещё не вернулась с работы, поэтому за помощью бежать было не к кому, но Кан мало волновал страх малышей. — Вы думаете, это смешно? — холодно поинтересовалась она, подпирая плечом дверной косяк. — Чтобы я вас больше не видела в ванной, когда там нахожусь. А если вы ещё хоть раз прикоснётесь к замку, клянусь, что всыплю вам по первое число, раз ваша мама не способна вас воспитать! Хлопнув дверью, девушка вернулась в ванную и, стянув одежду, погрузилась в горячую пенную воду. Полежав так пару минут, поняла, что зря вспылила. Малыши были хоть и непоседливыми, но совсем не злыми, а она повела себя как истеричка. Пожалуй, стоит извиниться перед ними и купить чего-нибудь вкусненького. Расслабившись, Чаурим устало закрыла глаза и погрузилась в зыбкий сон — такой, когда часть сознания ещё остаётся на поверхности, но мысли уже не поддаются контролю. И девушка словно летела вниз, преодолевая сотни метров пустоты, ровно до тех пор, пока не ударилась о твёрдую поверхность, моментально приходя в себя и распахивая ресницы. Вот только сияющей кафелем ванной уже не было — лишь сгустившаяся темнота и абсолютная, пугающая тишина. — Только не это! — пискнула Кан, подозрительно шаря руками вокруг себя. Всё буквально кричало о том, что она попала в то же место, что во время сеанса в магической комнате. Но ведь сейчас её никто не гипнотизировал, может быть просто сон? На всякий случай Чаурим поднесла пальцы к лицу и поморщилась — между губами вновь была зажата роза, а, судя по липнувшей к телу ткани, мокрая насквозь сорочка также была на ней. — Просыпайся, давай же! — хлопая себя по щекам, бубнила девушка. Только противный кошмар не спешил заканчиваться, постепенно сменяя тишину тихими приближающимися шагами. — Кто здесь? — резко подскочила Чаурим, щуря глаза и вглядываясь в черноту. — Я не боюсь тебя! Это же сон! Некто остановился в паре шагов от неё и Кан ощутила на себе зловонное дыхание. Закашлявшись, зажала ладонью рот и отступила назад, тут же врезаясь спиной в холодную решётку. — Ты вернулась, Элиза! — знакомое шипение вызвало мурашки и нервную дрожь, но случившееся дальше буквально выбило почву из-под ног Чаурим. Резко вспыхнули огни и софиты, громко заиграла музыка, а вокруг клетки, в которой обнаружила себя девушка, засновали десятки людей. Не веря своим глазам, она вцепилась в прутья и испуганно осмотрелась. Кажется, клетка стояла на огромной, выложенной брусчаткой площади. В шаге от неё прохаживались богато разодетые торговцы, щеголяющие драгоценными перстнями на толстых пальцах; громко смеющиеся горожане, вышедшие на вечернюю прогулку; клоуны и гимнасты; танцовщицы из кордебалета. Вдали виднелась полосатая крыша передвижного цирка-шапито и раздавались скрипящие звуки дешёвого оркестра, исполняющего незатейливую миниатюру. Самым странным для Чаурим стало то, что все люди были одеты явно не по современной моде. На женщинах длинные платья-балахоны, корсеты с тугой шнуровкой. Мужчины в строгих костюмах и цилиндрах на голове, с неизменной тростью подмышкой. Успокаивая себя мыслью, что это просто сон, а в них чего только не бывает, девушка повернула голову и с любопытством рассмотрела ещё одну клетку, по соседству со своей, в глубине которой чётко угадывался мужской силуэт. Передвинувшись чуть ближе, Чаурим села на корточки и прищурилась, чтобы лучше видеть. Незнакомец на подобный интерес никак не отреагировал, лишь тихо вздохнул, ещё крепче прижав колени к груди. — Привет! Ты кто? — шепнула Кан, стирая коленки о грубый деревянный настил. — Это сон, да? Парень продолжал молча пыхтеть, игнорируя вопросы, и девушке осталось лишь обиженно нахмуриться. Кроме того, шумная и пёстрая толпа неожиданно утихла и резко разошлась, пропуская вперёд ярко разукрашенного шута в огромной шапке с бубенчиками. Позвякивая массивной конструкцией, он остановился напротив клеток и в предвкушении потёр ладони. Чаурим исподлобья разглядывала шута, неосознанно проникаясь к нему неприязнью. Её пугал яркий внешний вид — шёлковый костюм в красно-синюю полоску, пожелтевший от времени светлый воротник, стоптанные башмаки и несколько раз заштопанные чулки. Кроме того, под одеждой шута виднелся внушительных размеров горб, а один глаз был явно стеклянным. Подцепив крючковатым жёлтым ногтём связку ключей, висевшую на поясе, он обернулся к нетерпеливо волнующейся толпе и задорно подмигнул, одним взглядом обещая грандиозное шоу. — Дамы и господа, смертельный номер «Человеческая лепёшка»! — объявил он громким дребезжащим голосом, подходя к клетке с парнишкой. Зрители зааплодировали, а сосед Чаурим резко вскочил и заметался по крохотному пространству, ускользая от длинных рук шута. Девушка хотела бы ему помочь, но на дверях её клетки висел огромный ржавый замок, а иного выхода просто не было предусмотрено. — Спаси меня! Кан вздрогнула, когда парень, выпрыгнув из темноты, повис на прутьях, устремив на неё испуганный затравленный взгляд ярко-синих глубоких глаз. Чёрные волосы растрепались, контрастируя с бледными щеками и искусанными покрасневшими губами. — Это не сон! Не сон! — повторял, будто заведённый, незнакомец, не обращая внимания на вцепившегося в него шута. — Эй! Отпусти его! — очнувшись, закричала Чаурим. Но шут лишь гадко посмеивался, пока вытаскивал из клетки сучащего ногами парня. Словно в замедленной съёмке девушка наблюдала, как вокруг талии брюнета обернули широкий кожаный пояс и прикрепили к нему толстый трос. Затем силой затащили на двадцатиметровую вышку, находившуюся неподалёку, и подвели к самому краю узкой площадки. Уже понимая, что сейчас произойдёт, Чаурим принялась щипать себя с новой силой. Сердце от испуга билось где-то в горле, на висках выступил ледяной пот — ей нужно было проснуться любой ценой. Не выдержав, она закрыла ладонями лицо и нервно переступила с ноги на ногу. Когда же её руки сами собой опустились, испуганно распахнула ресницы, замирая от страха. Сейчас Чаурим была не в клетке, а на открытой площадке, в двух шагах позади дрожащего брюнета. Не чувствуя своего тела, девушка двинулась вперёд и резко толкнула вздрогнувшего парня, с ужасом наблюдая за тем, как он, нелепо взмахнув руками, проделал короткий путь вниз и разбился о булыжную мостовую. Толпа, ахнув, бурно зааплодировала, а под бездыханным парнем начала расползаться лужа крови. Вновь почувствовав власть над телом, Чаурим подняла руки и закричала в ужасе, рассматривая уродливые ладони с крючковатыми ногтями на пальцах. Когда картинка уродливо-гротескного миража затрещала по швам, облезая пластами и рассыпаясь в прах, девушка продолжала чувствовать липкий страх, не зная, куда дальше занесёт её воображение. Но обнаружив себя в ванне, в полностью остывшей ледяной воде, вздохнула облегчённо и резко села, с трудом разгибая затёкшую спину. В квартире царила тишина, но то, что всё окружающее её — реальность, Кан не сомневалась. Выбравшись из воды, она накинула на плечи халат и выдернула пробку из слива. Недолго постояв перед зеркалом, вглядываясь не в собственное отражение, а в то, что происходит за спиной, Чаурим нервно сглотнула и решила вернуться в свою комнату. Судя по тишине и выключенному везде свету, уже царила глубокая ночь. Чуть помедлив, девушка толкнула дверь и торопливо щёлкнула выключателем, озаряя пространство светом лампы. Из приоткрытой створки шкафа никто не выпрыгнул, из-под стола и кровати тоже не раздалось ни шороха. Чуть успокоившись, Кан присела на краешке дивана и поставила на колени ноутбук. Часы в углу экрана показывали 3:09. Подумав, сколько времени она провела в ледяной воде, Чаурим поёжилась и решила, что спать сегодня точно не ляжет. Хотя бы до тех пор, пока не разберётся, что за чертовщина ей приснилась. Чутьё подсказывало, что Чанёль точно что-то знает, вот только как добиться от него правды? Некстати вспомнились слова давно умершей бабули, которая в детстве неизменно читала внучке сказки перед сном. Чаурим прекрасно помнила, как лежала под одеялом, вцепившись в её сухую морщинистую ладонь, и дрожала от страха, что ей приснится кошмар. — Не беспокойся, Чау, — ласково улыбалась бабушка, гладя её по голове, — плохие сны никогда не найдут к тебе дороги! И девочка никогда не отвечала, что они давно отыскали путь. Когда в комнате гаснул свет, а родители с бабушкой засыпали, Чаурим долго лежала, укрывшись с головой одеялом, и вслушивалась в шорохи старого дома, ожидая, когда из-под кровати начнут вылезать монстры из её снов. Кошмары были символом детства — уродливым и пугающим. Лишь когда девочка перешла в среднюю школу, они перестали ей сниться и постепенно забылись, ровно до сегодняшней ночи. Взгляд вновь переметнулся к часам в углу экрана — стрелка почти не сдвинулась, будто приросла к одному месту. Кан поморщилась и обхватила себя руками за плечи, невольно вглядываясь в тёмные углы и словно вновь слыша звон бубенчиков на голове шута — она помнила ещё со школьной скамьи, что именно в 3 часа ночи двери потустороннего мира распахиваются в мир людей.