Чернильное солнце

Чанёль целовался слишком искусно, не давая Чаурим времени прийти в себя и не позволяя оценить свои действия. Он прихватывал зубами её губы, вылизывал дёсны и нёбо, отстранялся на короткое мгновение, чтобы глотнуть воздуха и поцеловать гораздо более нежно и трепетно. Именно в одну из таких секундных передышек, девушка смогла взять себя в руки и уперлась ладонями в плечи босса. Тот вначале не обратил внимания на сопротивление, продолжая тянуться к покрасневшим губам, но Кан резко отвернулась, и Чанёль лишь вскользь мазнул по скуле. — Что с тобой? — недовольно прорычал он, продолжая хозяйничать ладонями под кофтой ассистентки. — Прекрати! — потребовала Чаурим, с трудом выпутавшись из тесных горячих объятий. — Я больше не буду твоим маленьким приключением, понятно? Пак откинулся на спинку дивана и, нащупав под рукой сигареты, неторопливо закурил. Искоса глядя на то, как девушка поспешно поправляет одежду и приглаживает волосы, он криво усмехнулся и стряхнул пепел себе под ноги. — Ты обиделась на «маленькое приключение»? Хорошо, я буду тебя звать «большой проблемой», — хохотнул мужчина, вновь попытавшись приобнять Чаурим. — Прекрати, — взмолилась она, с неохотой отталкивая навалившееся на неё горячее тело. — У тебя есть невеста! — Забудем про неё, — настойчивые губы принялись касаться шеи и ключиц. — Не надо, Чанёль! — заскулила девушка и тут же звонко взвизгнула — на верху что-то с грохотом упало и прокатилось по полу. Мужчина медленно распрямился и поднял глаза к потолку. Затем подвинул к себе ноутбук и пару раз щёлкнул по клавишам. Чаурим же вцепилась в его плечо, боясь смотреть по сторонам, и мелко задрожала, бессмысленно уговаривая себя не бояться. — Окно распахнулось, — указав пальцем на экран, заметил Пак. — Посиди здесь, я схожу и проверю, что там. — Нет! — Тогда идём со мной. Из-за крепко вцепившейся в рубашку Чаурим, мужчина поднимался по лестнице медленно, тормозя на каждой ступеньке. Его злило поведение ассистентки, её болезненная суеверность, не подкреплённая никакими доказательствами, кроме слепого страха, заложенного в каждого человека. Как же ему хотелось доказать всем — Чаурим, старику Хону, своим родителям, да и целому миру — что никаких привидений в природе не существует. В реальном мире нет места магии и мистике. Всё рационально, здесь не бывает сказок, даже страшных и пугающих. И Пак готов был положить на это всю свою жизнь. — Похоже, это здесь, — остановившись у одной из комнат, определил мужчина. — Подожди снаружи. Я только окно закрою. Чаурим послушно кивнула, прислонившись к стене, но стоило Чанёлю скрыться в темноте, как дверь в хозяйскую спальню бесшумно распахнулась и неведомая сила потянула девушку внутрь. Испугавшись, она в последний момент вцепилась пальцами в перила, но закричать так и не смогла — из горла вырывался лишь тихий хрип. В ужасе девушка ощущала сжавшиеся на теле невидимые руки, которые напряглись и, оторвав её от перил, затащили в комнату, резко хлопнув дверью и щёлкнув замком. По виску пробежала ледяная капля пота, и Чаурим медленно распахнула ресницы, боясь обернуться назад. Кан знала, что это позади неё и оно жаждет её внимания. Девушка, боясь пошевелиться, пустым взглядом смотрела на дверь и судорожно облизывала губы. За спиной раздался едва слышный шорох, и лёгкий порыв ветра остудил разгорячённую кожу. — Приведи его! Чаурим вздрогнула и непонимающе приподняла брови — она могла поспорить, что скрипучий старушечий голос звучал только в её голове. — Он ему нужен! — продолжал требовать голос. — Кто ты? — осмелилась спросить Кан. — Обернись. В дверь нетерпеливо забарабанили — кажется, Чанёль обнаружил пропажу ассистентки и теперь что-то неразборчиво кричал, ломясь в запертую спальню. Но вместо того, чтобы открыть замок, Чаурим неловко, будто была деревянной, стала поворачивать голову назад. Ей казалось, что на каждое движение суставы отзываются скрипом, но всё равно оборачивалась, желая заглянуть своему страху в лицо. С трудом оторвав взгляд от пола, она увидела стоящую напротив окна старуху. Высокая и сухощавая, с длинными седыми волосами, она протягивала к ней неестественно вытянутые руки и улыбалась ярко-красными, неровно накрашенными губами. Дрожь пробрала Чаурим, когда она столкнулась с пустым холодным взглядом, но ещё страшнее стало, когда картинка перед глазами начала стремительно меняться. Будто телевизионные помехи, один кадр сменял другой, и девушка не могла понять, что за действие разворачивается перед ней, как внезапно мельтешение и треск оборвались, а на месте старушечьей головы появилась уже знакомая — шутовская. Тот раскатисто рассмеялся, выпятив вперёд женскую грудь, скрытую тонкой тканью белоснежной сорочки, и, поглядывая на Чаурим, затряс колпаком, от чего бубенчики на его голове отозвались зловещим позвякиванием. — Нет! Нет! Пожалуйста! — в ужасе простонала Кан, бросившись к двери. — Чанёль, прошу, вытащи меня! Она била ладошкой по двери, хотя с удовольствием разбила бы голову об стену, потому что противный звон уже разносился эхом по черепной коробке, а сам шут с женским туловищем куда-то пропал. — Отойди от двери, я её выбью! — крикнул из коридора Пак. Чаурим послушно сделала пару шагов назад и тут же врезалась в чьё-то тело. Крючковатые пальцы обхватили её за талию, и девушка без труда признала шута, нагло лапавшего и тяжело дышавшего ей на ухо. — Если не приведёшь его — станешь как остальные, — вновь произнёс голос в голове, и липкие губы присосались к шее, тут же исчезая вместе с выбитой дверью, ударившейся о стену. — Чаурим?! — крикнул Чанёль, подскочив к девушке. Он недоумённо отлетел в сторону, когда Кан его оттолкнула, и проводил взглядом удаляющуюся женскую фигурку. Чаурим стремительно сбежала по лестнице, миновала гостиную и выскочила на улицу. Ничего не видя перед собой, бежала вперёд, прочь от проклятого дома, тёрла зудящую от укуса шею и слышала не отстающий издевательский смех и звон бубенцов за спиной. То и дело падая в грязь, она вновь поднималась и бежала дальше. Луна, периодически выходящая из-за косматых облаков, освещала её путь неровным светом, но его было недостаточно, так как глаза застилали слёзы, не успевающие скатываться по щекам. — Уходи! — не выдержав, Чаурим остановилась и громко закричала, обращаясь к расползшейся вокруг неё темноте. — Проваливай из моей головы! Я тебя не боюсь! Уходи! Звон стих резко, сменившись благоговейной тишиной. Последние силы покинули Кан, и она рухнула на сырую землю, распласталась на жухлой прошлогодней траве и устремила в звёздное небо немигающий взгляд. Она не дёрнулась, когда к ней подъехал Чанёль. Даже не взглянула на мужчину, когда он, подхватив её на руки, усадил в автомобиль. Не обратила внимания на его ворчание по поводу испачканной обивки. Но послушно проглотила таблетку и окунулась в тяжёлую дрёму без сновидений.

***

Когда Чаурим проснулась, то обнаружила себя сидящей в автомобиле — пристёгнутой ремнём безопасности и заботливо укрытой пледом. Чанёль сосредоточенно рулил по вчерашней раздолбанной дороге, изредка потирая покрасневшие от усталости глаза. С трудом пошевелив затёкшим телом, девушка посмотрела в окна, залитые дождём, и поджала губы, совершенно ничего не понимая. — Проснулась? — голос Пака был хриплым от долгого молчания. — Сколько времени? — Почти двенадцать, — бросив взгляд на часы, отозвался Чанёль. Машина подпрыгнула на очередной кочке, и Чаурим со стоном завалилась на бок, приложившись головой о стекло. — Пока ты спала, я пообщался с Хоном и предоставил ему доказательства отсутствия привидений. Решил, что тебя лучше не будить, а то сведёшь старика с ума… — Прости, что? — сверкнула глазами Кан. — Ты что, не видел записей с камеры? Мужчина резко заглушил мотор и потянулся на заднее сиденье автомобиля за ноутбуком. Девушка со страхом следила за тем, как он поднимает крышку и щёлкает по клавишам в поисках нужного файла. Наконец, Пак развернул к ней ноутбук и Чаурим остановила свой взгляд на видеозаписи из хозяйской спальни. Естественно, что техника не запечатлела ничего странного — Кан разговаривала сама с собой, больше в комнате никого не было. — Я не показал эту запись Хону. Ему это знать необязательно, а вот я жду объяснений. Итак, Элиза Дэй, что это был за цирк? С кем ты «общалась» за закрытыми дверями и от кого убежала, что мне пришлось колесить по всему полю и разбить в хлам свой автомобиль в поисках тебя? — жёстко поинтересовался Чанёль, сложив руки на груди. — Почему ты не хочешь мне верить? — Чаурим отвернулась устало и почувствовала предательское щипание в носу. — Я не понимаю, что происходит, и от этого мне страшно. Знаешь, что они мне сказали? Чтобы я кого-то привела. Но кого? Босс потёр ладонями лицо, откинулся на спинку сиденья и задумчиво посмотрел в залитое дождём лобовое стекло. Девушка нервно сжималась в ожидании ответа, заранее зная, что он ей не понравится. — Мне кажется, нам нужно расстаться. Отпущу тебя без отработки, поработаю пару дней без ассистентки, — заводя мотор, глухо произнёс Пак. — Но почему?! — возмутилась Чаурим. — Потому что ты сходишь с ума и сводишь с ума меня! То, о чём ты рассказываешь, не может существовать! Приведи мне хоть одно доказательство?! — заорал мужчина, в сердцах ударив по рулю. — Ты считаешь меня ненормальной? Что уж увольнять, в психушку тогда сдай! — звонко завопила Кан, едва удерживаясь, чтобы не наброситься на босса с кулаками. — Я действительно это вижу и слышу, и я не знаю, как мне с этим справиться! Ты единственный, кто может мне помочь. Ты что-то знаешь, я уверена в этом. Но вместо этого ты меня увольняешь, заставляя остаться наедине с тем мусором в голове, что там появился! — Хоть одно доказательство! — покраснев от гнева, потребовал Чанёль. Вздрогнув, Чаурим задумалась на мгновение, а затем ткнула пальцем в синеватый засос на шее. — Вообще-то, это я тебе его оставил. И этот тоже, — коснувшись пальцами меток, неожиданно мягко фыркнул Пак. Девушка подняла на него недоумённый взгляд, в котором застыли слёзы, и медленно зажмурилась, смаргивая горячие капли. — Ты прав, я увольняюсь.

***

Автомобиль увяз в пробках сразу на въезде в столицу, накаляя до предела и без того нервную обстановку в салоне. Чанёль и Чаурим не перебросились более ни словом, обоюдно придя к решению, что расстанутся сразу же по приезду в салон — Кан заберёт документы и навсегда исчезнет из жизни Пака. Хотелось плакать от страха и бессилия, а ещё странного щемящего чувства одиночества, разрастающегося в груди. Неужели успела привязаться к Чанёлю и полюбить его по-настоящему? Оттого и не покидает ощущение предательства. Он не верит ей, не слышит, не понимает. Упрямый в своих убеждениях, он никогда не сможет услышать её. Когда до салона оставалось чуть больше десяти минут езды, рабочий мобильник Кан разразился трелью. Не глядя мазнув пальцем по экрану, она прижала его к уху и вздрогнула от услышанной тирады, произнесённой сиплым от слёз голосом. — Что такое? — заинтересовался Чанёль, когда Чаурим сбросила звонок и машинально спрятала мобильник в карман пальто. — Старушка Чон… У них проблемы!

***

Дверь квартиры открыл молодой мужчина. Он обеспокоенно осмотрел гостей и, чуть подумав, пропустил их в прихожую. Помятый вид и мешки под глазами кричали о том, что не только для Кан и Пака эта ночь выдалась бессонной. — Что произошло? — снимая пальто, поинтересовался Чанёль. — Моя жена проснулась посреди ночи и решила проверить Джинсу. В детской его не нашлось. Сын сидел на подоконнике в комнате деда, с кем-то разговаривал. И самое ужасное то, что окно было открыто. Мой ребёнок чудом не свалился вниз! — нервно поведал мужчина, потирая костяшки пальцев. — Не совсем понимаю, зачем вы позвали нас? — кинув внимательный взгляд на Чаурим, спросил Пак. — После того, как я снял сына с окна, он впал в беспамятство. Бредил всю ночь, мы вызывали скорую, но они сказали, что малыш простудился. А сейчас он пришёл в себя и требует вас. Явно удивлённые, Чанёль и Чаурим прошли в детскую, где уже сидели старушка Чон и мама Джинсу. Сам малыш лежал под одеялом и смотрел в потолок стеклянным взглядом. Услышав тихий хлопок двери, он перевёл взгляд на Пака и натянуто улыбнулся, словно кто-то дёрнул за невидимые ниточки, насильно вытягивая уголки рта. — Ах, вы пришли! — встрепенулась старушка. Чанёль сухо кивнул в знак приветствия и остановился рядом с кроваткой, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Чаурим ощущала исходившую от него неловкость — Пак умел обращаться с женщинами, но дети его явно пугали и настораживали. — Пусть они уйдут, — не глядя на маму и бабушку, потребовал Джинсу. — Но… — Идите, — мягко прервал возмущения молодой женщины Чанёль. — Он знает, что делает! — схватив дочь за руку, принялась увещевать старшая Чон. Старушке всё же удалось увести дочь из комнаты, и Пак присел на освободившийся стул. Чаурим молча встала за его спиной, глядя на бледного, покрытого болезненной испариной мальчика. — Что ты хотел мне сказать? — сжав крохотную ладошку, тихо спросил мужчина. — Он сказал, что ты ему нужен. — Кто он? И кому ему? — насторожился Чанёль. — У него бубенчики на голове и он плохо пахнет, — шёпотом поведал Джинсу. — Он сказал, что если ты не придёшь, то он заберёт меня. Пак ушёл поспешно, никому ничего не сказав. Порывисто схватил пальто и вышел на площадку, а Чаурим пришлось успокаивать беспокоившихся родственников и плести несусветную чушь. В конце пообещав, что Чанёль обязательно проведёт ещё один обряд по очищению квартиры, девушка выбежала на улицу и вздохнула облегчённо — Пак не уехал, курил возле машины, нервно пиная попадающиеся под ноги камушки. — Я должен тебе кое-что рассказать, — выкинув в сторону окурок, выдохнул он. Боясь вспугнуть неожиданное желание Чанёля быть откровенным, Чаурим пошла за ним следом. Они миновали несколько дворов, прежде чем добрели до пустого серого парка с размытыми тропинками, мелькающими меж деревьев. Добрели до скамейки в центральной его части и сели прямо на влажные доски, не опасаясь, что одежда может испачкаться — куда уж больше. Пак вновь закурил, накачивая лёгкие никотином, а девушка нервно кусала губы, то глядя в сторону, то вновь оборачиваясь на мрачного мужчину. — Я родился очень странным ребёнком, — наконец, заговорил Чанёль, выдыхая горький дым в свинцовое небо. — Болезненный, молчаливый и угрюмый, я пугал своих родителей. Не общался с другими детьми, никогда не смеялся, а дни проводил не с игрушками, а сидя в тёмном углу своей комнаты или заползая под кровать, если было слишком солнечно. Но окончательно родителей переклинило после того, как я стал разжигать огонь. Вот так, просто — раскрывал ладонь и на ней загоралось пламя. Мужчина протянул Чаурим свою руку, но ничего не произошло — лишь на кожу упала пара капель дождя, затушивших невидимый огонёк. — Никто не мог дать этому объяснения, и тогда родители решили, что в меня вселился демон. Знаешь, что они сделали? — сверкнул глазами Пак. — Они потащили меня к экзорцисту! Я до сих пор помню этого престарелого шарлатана в рясе, от которого воняло кислой капустой и мочой. Он привязал меня, пятилетнего малыша, к стулу, начал читать молитвы, кричать на меня. Я испугался, плакал, я был без сил, а под конец сеанса и вовсе потерял сознание. Говорят, что я не приходил в себя около трёх дней. У меня была лихорадка, я бредил, ни один врач не мог поставить мне диагноз. Но потом я всё же пришёл в себя и родители торжественно объявили, что я теперь вменяем! Чаурим встревожено следила за эмоциями на лице Чанёля — ему было почти физически больно от неприятных воспоминаний, но он продолжал говорить, обнажая перед Кан свою душу. — Я стал совсем другим ребёнком — шумным, шебутным и общительным. Я больше не разжигал огонь силой мысли и никогда более не сказал родителям, что их люблю, — грустно усмехнулся Пак. — Меня никто не переубедит, что я стал другим лишь потому, что из меня, якобы, выгнали дьявола. Я был замкнутым из-за того, что моя собственная мать боялась оставаться со мной наедине, а отец, пока никто не видел, шипел на меня и больно хватал за шею, словно желал задушить. Такое чувство, что тот обряд изгнал демона не из меня, а из них. — Но как же огонь, который ты мог разжигать просто так? — не смогла промолчать Чаурим. — В Индии в семидесятых годах прошлого века был засвидетельствован случай, когда один старик тоже мог делать такой фокус. К сожалению, сейчас он умер и я не могу узнать его секрет, — развёл руками Пак. — Вообще, этому можно найти научное объяснение. Один знакомый-учёный мне даже формулы рисовал и целую теорему расписывал, но я слабо смыслю в физике, Чау. — И что же было дальше? — когда мужчина погрузился в собственные мысли, позвала его девушка. — Дальше? — хмыкнул Чанёль. — Я постарался забыть о том случае из детства и зажил обычной жизнью. Закончил школу, поступил в универ, у меня появилась собственная рок-группа и лучший друг, который знал о всех моих секретах и разделял мою точку зрения. А теперь представь, что я почувствовал, когда эта обдолбанная наркотой сука позвонила мне среди ночи и сказала, что ему страшно. Что за мной пришли. Что он побывал там и, зная, как там страшно, никогда не позволит мне уйти туда. Я послал его куда подальше, выключил телефон, а утром узнал, что Бэкхён выпрыгнул из окна. Моментально сопоставив услышанный ранее рассказ и эту историю, Чаурим побледнела и принялась лихорадочно складывать факты, боясь тревожить Чанёля вопросами. — После этого случая я перевёлся учиться в Европу. Изучал всё сверхъестественное, общался с чёрными магами и колдунами, присутствовал на грёбаных экзорцистских обрядах, но ни разу не увидел ни дьявола, ни ангела, ни банши, никого из тех, про кого мне рассказывали сказки! Грёбаный Бэкхён сдох из-за наркоты, словил приход и отдал концы, оставив меня в одиночестве разгребаться с этим дерьмом, в которое я ни капли не верю! Знаешь, что сказал мой учитель Леруа? В определённый момент времени на свет рождаются дети, напрямую связанные с демонами. Каждый из них растёт в своём мире, но по достижению совершеннолетия объединяются в одно целое. С помощью своего человека демон проникает в мир людей и творит бесчинства. Гитлер, Чикатило, Джек-Потрошитель и прочие убийцы и психи — все они имели личного демона. Якобы и у меня такой был. Его сила — огонь, проявилась во мне как доказательство тому. Из-за проведённого обряда нашу связь с демоном разрушили. Мы по-прежнему существовали в двух разных мирах, но отдельно друг от друга. Демон оставил на мне метку, которую Леруа назвал «Печатью инкуба». Именно из-за неё я могу влюблять в себя людей, и это лишний раз подтверждает мою… необычность! Также учитель говорил, что демон пытался связаться со мной через Бэкхёна, избрав его проводником между двумя мирами. И после него будут другие люди. Они будут появляться до тех пор, пока я не воссоединюсь с демоном. Поодиночке мы с ним слабы, зато объединившись наша сила станет колоссальной. Вот только… я в это не верю. За десять лет, что я гонялся за нечистью, я так и не смог с ней столкнуться. Я не верю в сверхъестественное. Может потому, что я сам и являюсь дьяволом? Чаурим взглянула в потемневшие глаза Чанёля и тихо вздохнула. Уже давно начало смеркаться и противный дождь успел промочить их до нитки. Рассказ затянулся, оставив после себя сумятицу в голове и раздрай в душе. Пак первым поднялся со скамейки и подал руку девушке. Они молча добрели до автомобиля, но прежде, чем сесть в салон, мужчина задумчиво посмотрел на Чаурим и улыбнулся кончиками губ. — Поможешь мне в этом разобраться? — Помогу, — с готовностью кивнула Кан. — Знаешь главный признак того, что демон вселился в меня? — облокотился на крышу машины Чанёль. — Когда огонь родится на моей ладони, беги от меня, Элиза!