Чернильное солнце

Так и не сомкнувшая за ночь глаз, Чаурим пришла на работу гораздо раньше положенного времени. Девушка едва держалась на ногах от усталости и выматывающей боли — действие обезболивающего начало заканчиваться и рана на спине вновь заныла. Она обработала её, как могла, но бинт отказывался держаться, то и дело сползая и пропитываясь кровью. По хорошему, нужно было идти к врачу, но Кан так и не смогла придумать адекватного объяснения тому, как получила свою рану. Сказать правду? Упекут в психушку. Солгать? Но она никогда не умела этого делать. Когда Чанёль приехал на работу, Чаурим сидела за столом, невидящим взглядом сверля монитор и задержав указательный палец на пробеле. Курсор медленно перетекал по экрану в самый низ, когда Пак тяжело вздохнул и осторожно убрал руку девушки с клавиатуры. Она вздрогнула, но узнав мужчину, тут же расслабилась. — И почему я не удивлён? — покачал головой босс, глядя на растрёпанную ассистентку с тёмными кругами под глазами. — Опять всю ночь от шута своего бегала? — Я плохо спала, — облизнув пересохшие губы, призналась Чаурим. — Но сейчас со мной всё в порядке. Вот, договор составляю! — Ага, я заметил, — стягивая пальто, усмехнулся Чанёль. — Пойдём в кабинет. — Зачем? — заволновалась Кан, принявшись перебирать документы, разложенные на столе. — Будешь спать. — Но я выспалась! — Вижу я, как ты выспалась! — Но как же работа? — прибегла к последнему аргументу девушка. — Если бы ты была в порядке, то помнила, что первый посетитель записан на три часа дня. Чанёль ушёл в кабинет, оставив дверь приоткрытой, а Чаурим горько закусила губу, не зная, что делать. С одной стороны, спать хотелось неимоверно, и что-то подсказывало, что лишь в присутствии Пака она может расслабиться и ничего не бояться. Но, с другой стороны, было в этом что-то интимное и запретное, а Чаурим пообещала этой ночью, что больше не позволит Паку соблазнить себя. — Что же делать? — прошептала она, растирая красные от недосыпа глаза. Когда дверь кабинета открылась, впуская зевающую ассистентку, мужчина победно ухмыльнулся, но успешно сделал вид, что занят изучением потрёпанного фолианта. — Я только часик посплю. Разбудишь меня? — пробубнила Чаурим, осторожно укладываясь на диван и заворачиваясь в плед. — Спи-спи, — ответил Пак, перевернув очередную страницу. Несколько минут царила тишина — Чанёль продолжал читать, делая важные пометки в записной книжке и изредка поглядывая на девушку. Та, несмотря на усталость, всё ещё не спала — ворочалась, болезненно морщась, и глубоко дышала, завернувшись носом в плед. — Ты можешь сесть сюда? — оторвав голову от подушки, попросила Чаурим. Мужчина лишь пожал плечами, перебравшись в кресло. Ему было всё равно где читать, но если Кан спокойнее, когда он находится в её поле зрения, пусть будет так. Чанёлю это даже льстило в какой-то мере. Вскоре дыхание девушки выровнялось и она уснула. Морщинки на лице разгладились, разве что ресницы всё так же трепетали, да тихие поскуливания изредка тревожили слух. Пак почитал ещё немного и отложил книгу в сторону, потирая подушечками пальцев уставшие глаза. Он знал, что между потрёпанными страницами лежат два пригласительных билета на конференцию в Сокчхо — место тайного сбора всех корейских медиумов и колдунов. Что-то вроде обмена опытом, для Чанёля же — возможность посмотреть воочию на очередных идиотов, свято веривших в нечистую силу, но не имеющих на руках ни малейших доказательств. Это даже интересно — делать вид, что ты один из них, получая при этом огромную выгоду. Раньше мужчина даже не задумывался, что люди настолько безумны, раз готовы платить сотни тысяч вон за защиту от несуществующего зла. Впрочем, не это беспокоило Чанёля. Конференция, пожалуй, была лишь поводом поездки в Сокчхо. На деле же, Пак хотел побывать в горах Сораксан — там, где они с Мин Сонг хотели провести медовый месяц. Вот только невесте он до сих пор не сказал о поездке, потому что взять с собой хотел совсем не её. Глядя на спящую Чаурим, Чанёль понимал, что нелепое оправдание в духе «Мин Сонг всё равно не терпит всяких колдунов» не работает. Невеста могла бы спокойно переждать это время в гостинице или погулять по местному рынку. Но нет, ему хотелось отвезти в горы именно Чаурим — посмотреть на её восторг, который непременно бы возник при виде буйной природы, и то, как она радостно смеётся, переставая жить замучившими её страхами. Пак чувствовал за собой вину, ведь именно с момента знакомства с ним Кан поменялась. А ещё боялся, потому что несмотря на множество жалких поводов и причин, его вопреки здравому смыслу тянуло к девушке. Не помогали убеждения, что она одна из многих, кто очарован его красотой. В Чаурим таилось что-то особенное, загадка, которую Паку не подвластно было разгадать. Мучаясь от противоречий, мужчина вытряхнул из книги пригласительные и нервно сжал их в ладони. Может и вовсе смять и выбросить? Нет конференции — нет мучительного выбора. Взгляд уже упал на мусорную корзину, как Чаурим протяжно застонала, заворочавшись на диване, но не проснувшись. Плед сполз наполовину, и Чанёль подошёл к дивану, чтобы его поправить, как девушка вновь зашевелилась, болезненно наморщившись и перевернувшись на живот. Подняв плед и отложив его в сторону, Пак сел на самый край дивана и задумчиво взглянул на спину ассистентки. Обычно та ходила в тонком шёлковом платье, но сегодня надела сверху объёмную вязаную кофту, слишком тёплую для наступившей оттепели. Стараясь не делать резких движений, мужчина приподнял край кофты и увидел сквозь шёлковую ткань полоску бинта, пропитанного кровью. Нервная дрожь охватила его лишь на мгновение, после чего Пак сразу же отправился на поиски аптечки. Проснувшись от неприятных ощущений, Чаурим сонно осмотрелась и недоумённо взглянула на Пака, колдовавшего над её спиной. — Что ты делаешь?! — Девушка тут же попыталась подняться, но Чанёль властно надавил ладонью на плечо, укладывая её обратно на диван. — Что это за рана? — промывая порез перекисью, тихо поинтересовался мужчина. — Соседские дети накидали в коридоре машинок. Ну, я и запнулась об одну, — неумело солгала Кан, каждый раз содрогаясь, когда её кожи касались тёплые пальцы. — Тебе больно? Неприятно? — уточнил Пак, накладывая салфетку с лекарством поверх пореза. — Щекотно, — выдохнула Чаурим, утыкаясь носом в подушку. — Нужно было идти к врачу, а не заниматься самолечением, — пожурил её босс, с неприятным звуком отдирая кусок лейкопластыря от катушки. — Да я думала ничего страшного. — Думала она, — проворчал Пак, любовно разглаживая получившуюся повязку. Чаурим было стыдно лежать перед мужчиной с задранной до шеи кофтой и расстёгнутой до самой поясницы молнией платья. Тем более сейчас, когда закончив обрабатывать рану, он принялся нежно массировать затёкшие плечи. — Не надо! — взмолилась Кан, дёргаясь от ласковых прикосновений. — Я закрыл дверь кабинета на ключ, — шепнул Чанёль, после чего наклонился и стал покрывать спину девушки короткими поцелуями. — Прекрати! — с трудом вывернувшись из объятий мужчины, Чаурим отбежала к окну и принялась поправлять на себе одежду. Коротко рыкнув, Пак схватил со стола пачку сигарет и вышел из кабинета, оглушительно хлопнув дверью. Кан взволнованно опустила голову и наткнулась взглядом на брошенный боссом блокнот. Одна из идей, надуманных бессонной ночью, ожила в памяти, и девушка, вздрагивая от каждого шороха, подбежала к креслу. Судя по тому, как сильно Чанёль психанул, на улице он должен был проторчать не менее минут десяти, но Чаурим уже не была так сильно уверена, что за это время отыщет среди многочисленных записей, сделанных кривым почерком Пака, нужный контакт. Лихорадочно перелистывая страницы, она скользила пальцем по строчкам, шевелила губами, продолжая листать дальше, с каждой секундой отчаиваясь всё сильнее. Махнув рукой на это бессмысленное занятие, Кан подбежала к директорскому столу, тут же принявшись шарить по разноцветным папкам и читать стикеры, приклеенные на широкий монитор. В коридоре уже хлопнула входная дверь, когда Чаурим приметила ежедневник. Раскрыв первую страницу, она тут же наткнулась на многочисленные номера телефонов и щёлкнула их на камеру мобильника, спрятав его в карман за секунду до того, как в кабинет ввалился всё ещё сердитый Пак. — Что ты делаешь? — недовольно изогнул он брови, глядя как Кан, преувеличенно серьёзно, расставляет вещи на его столе. — Развёл бардак, перед клиентами стыдно! — Не трогай, я потом ничего не найду! — возмущённо завопил Чанёль. — Ладно, не буду, — миролюбиво улыбнулась Чаурим. — Тебе сделать кофе? — И за булочками в кафе сбегай, — в приказном порядке заявил мужчина. — Только ванильные не покупай. — Помню, шоколадные с орешками, — подмигнула ему девушка, прежде чем выйти из кабинета. Уже на улице, лихорадочно рассматривая сделанный в спешке смазанный снимок, она наткнулась на кривое Андре Леруа и написанный напротив ряд цифр и облегчённо вздохнула.

***

Чаурим едва дотерпела до вечера, успев придумать десяток вопросов, которые собиралась задать французскому парапсихологу. Чанёль весь день показательно с ней не разговаривал, но после работы всё же предложил подвезти, ясно давая понять, что его вчерашнее предложение в силе. — Спасибо, но я на метро, — отказалась Чаурим, поспешно собирая сумку. — Подумай над моим предложением! Мин Сонг я уже предупредил, что уехал ловить привидений на краю страны, — мурлыкал Пак, всё сильнее оттесняя Кан к стене. — И отдохнём, и развлечёмся, и спать будешь крепко. Трудно было противостоять подобным убеждениям вкупе с горящим взглядом и наглыми руками, по-хозяйски лежащими на талии. Но помня об обманутой невесте, о собственных планах на вечер, о своей гордости, в конце концов, она просто не могла согласиться на подобное предложение. — Нет! — с трудом выдавила Кан, уперевшись ладошками в широкую мужскую грудь. — Да почему?! — взорвался Чанёль, яростно шваркнув кулаком в стену. — Какого хрена я должен бегать за тобой и уговаривать, когда ты сама мечтаешь раздвинуть передо мной ноги! — Ошибаешься, ни о чём таком я не мечтаю! — вспыхнула Чаурим. — И вообще, ты бесцеремонный и бесчувственный тип! Ты эгоист, думающий только о себе! — Именно поэтому ты хочешь меня, признайся! — Не хочу! — мстительно усмехнувшись, крикнула девушка. — У меня сегодня и так свидание назначено. — Ха, и с кем же? — сделав вид, что поверил, рассмеялся Чанёль. — С прекрасным молодым человеком, на которого у меня большие планы! Так что будь добр, оставь свои поползновения для других наивных дурочек! Сердито оттолкнув Пака, Чаурим схватила со стола сумку и выбежала из салона. Уже по дороге к метро, она подумала, что не стоило говорить про призрачного кавалера, потому что эта ложь не была однодневной, а врать постоянно девушке совсем не хотелось. Впрочем, если другого способа остановить Чанёля не было, то она готова и лгать до конца дней. Глядишь, если он её возненавидит, сдерживать себя станет на порядок проще. По дороге домой Чаурим успела забежать в небольшой магазинчик, так как в супермаркете не рисковала показаться, и купила торт и пару шоколадок для соседских детей. К счастью, они уже успели позабыть свои обиды и с благодарностью приняли сладости, а их растроганная мамочка, впервые за последнюю неделю получившая выходной, щедро угостила соседку горячим говяжьим супом. Просидев на кухне дольше, чем ожидала, Чаурим оказалась в своей комнате, когда стрелки часов уже показывали начало десятого. К счастью, в Париже день был в самом разгаре, поэтому своим звонком она вряд ли могла потревожить Леруа. Впрочем, позвонить сразу она не решилась. Долго выписывала на листок вопросы, которые хотела задать, вспоминала основные фразы на английском, так как по-французски и вовсе выражаться не могла. Поняв, что дальше откладывать некуда, девушка набрала выученный наизусть набор цифр, несколько раз его проверила и только после этого нажала на кнопку вызова, мысленно считая ударившие в ухо длинные гудки. Трубку сняли на пятом, когда она уже почти отчаялась. — Bonjour! — поздоровался с ней сквозь гул голосов приятный мужской голос. — Добрый день! — с трудом припоминая фразу по-английски, растерялась Чаурим. — Чем обязан? — также перешёл на английский собеседник. Кан подвисла, неуверенно разглядывая список вопросов в руках. О том, что будет спрашивать, она подумала, а как ввести Леруа в курс дела нет. Нестыковочка. — Меня зовут Кан Чаурим, и я ассистентка Пак Чанёля, — наконец, со вздохом произнесла она. — Чанёля? — недоумённо уточнили на том конце, словно слышали это имя впервые. — Подождите минуту, здесь очень шумно, я отойду в более тихое место. На протяжении полуминуты девушка слышала шебуршания и треск в трубке, Леруа явно куда-то целенаправленно шёл, по дороге с кем-то здороваясь на французском. Чаурим немного собралась с мыслями во время этой непродолжительной паузы, поэтому когда мужчина с облегчением сообщил, что добрался до своего кабинета и готов её выслушать, она вывалила на него весь ком своих мыслей. — Подождите минуту! — мягко прервал её Андре. — Я правильно вас понимаю? Чанёль открыл свой магический салон в Сеуле, взял вас на работу в качестве личной помощницы и рассказал о своём демоне, в которого ни капли не верит? — Да, — подтвердила девушка, взволнованно кусая губы. — Очень странно, он рассказывал об этом лишь единицам, самым близким людям. У вас точно лишь деловые отношения? — Леруа тут же расслабленно засмеялся в трубку и извинился. — Простите, это не моё дело. Так значит, вас посещают видения? Очень интересный случай… В дверь неожиданно позвонили, и Чаурим нервно дёрнулась, недоумённо хлопая ресницами — к ним обычно в столь позднее время гости не заявлялись. Может, соседи? — Чаурим, мне сейчас не совсем удобно говорить. Давайте созвонимся с вами, скажем… завтра вечером. Вас устроит? — Да, конечно, — согласилась девушка, одновременно прислушиваясь к звукам из прихожей. — Напишите мне в сообщении ваши контакты, я сделаю видеозвонок, чтобы было проще общаться. — Спасибо за помощь! — благодарно выдохнула Чаурим. — До свидания! Ответ Леруа она не смогла расслышать из-за шума голосов, раздавшихся на площадке. Скинув звонок, Кан осторожно выглянула из-за двери, и её глаза недоумённо округлились — на пороге квартиры стоял пьяный Чанёль и размахивал руками, едва не заваливаясь на не менее поражённую соседку. Дети, которых она укладывала спать, тоже выбежали в коридор и с любопытством рассматривали позднего гостя. — О, Чау! — фыркнул Пак, отодвинув заслон в виде женщины и направившись к ассистентке. — Где твой любовник? Я пришёл на него посмотреть! Запнувшись по дороге о детскую обувь, он с грохотом растянулся на полу и пьяно заскулил, растирая коленку. — Чаурим, кто это? — поджав губы, гневно поинтересовалась соседка. — Это мой знакомый, извините! Она попыталась помочь Чанёлю встать, но тот не торопился подниматься с пола, устроившись между полкой для обуви и подставкой для зонтов. — Мы же договаривались, что ты не приводишь в дом мужчин! — Это не мужчина! — Услышав гневное мычание на полу, Чаурим тут же поправилась. — В смысле мужчина, но не мой! — Мне завтра утром на работу, так что постарайся не шуметь не со своим мужчиной! Девушка вздрогнула от хлопка соседской двери и устало опустилась на корточки рядом с Чанёлем. — Ну что ты за человек такой? Зачем пришёл? Тебе-то что! У тебя квартира есть, а куда я пойду, если меня выгонят? — Ко мне пойдёшь, — привстав на локтях, отмахнулся Чанёль. — Где хахаль твой, говорю? — И чего ты так налакался? — не надеясь на ответ, вздохнула Чаурим. Она с трудом втащила Пака в комнату, понимая, что отправлять его куда-то на такси бессмысленно — он только лишний раз потревожит Мин Сонг, да и его глупая ложь вскроется. Уложив мужчину на кровать, девушка осторожно стянула с него ботинки и пальто, после чего укрыла одеялом и села на пол, прижав колени к груди. На удивление, Чанёль не засыпал — смотрел в потолок и периодически вздыхал, словно его что-то тревожило. — Сигареты достань, в пальто лежат, — хрипло попросил он, коснувшись рукой макушки Чаурим. — Нечего у меня в комнате курить. Меня и так из-за тебя скоро выселят, — проворчала она, уходя от прикосновения. — Зачем про парня своего наврала? Так не хочется проводить со мной время? — Чанёль ждал ответа пару минут, но улыбнулся, когда так его и не услышал. — Я лучший, любой другой будет для тебя слишком плох. — Спи уже. Чанёль шумно шмыгнул носом и перевернулся на бок. Его рука свесилась с кровати, повиснув перед носом Чаурим, и она задумчиво разглядывала толстое серебряное кольцо на указательном пальце, несколько разноцветных браслетов, обвивших запястье, и едва касающийся их кончик татуировки, выглядывающий из-под рукава рубашки. Ещё в первый раз, когда девушка увидела тату Чанёля, её заинтересовал перевод надписи, но в тот момент как-то было не до того, чтобы спрашивать о подобных мелочах, а заговорить сейчас она просто боялась, наивно полагая, что гость уснёт с минуты на минуту. — Ты правда его видела? Чаурим медленно подняла взгляд и зачарованно взглянула на одинокую слезу, застывшую на кончиках Чанёлевых ресниц. — Почему ты видела, а я нет? Он же мой друг. Самый лучший, таких больше нет. Мужчина поспешно стёр слезу и вновь перевернулся на спину. Его грудная клетка тяжело вздымалась в такт дыханию, и Кан рада была бы помочь, вот только как? — Бэк никогда мне не снился, ни разу. Я иногда прихожу к нему на могилу, разговариваю часами, но он ведь меня не слышит, его больше нет и мои извинения — пустой звук. Это я виноват в смерти Бэкхёна! Если бы я его выслушал в ту ночь, приехал за ним, ничего бы не случилось! — Не вини себя, — девушка осторожно сжала мужскую ладонь и коснулась губами тыльной стороны. — Бэк сейчас где-то есть, и я уверена, он тебя всё так же любит. — Смерть — это конец. — А я думаю, что начало. — Каждый верит в то, что хочет. Чаурим не нашлась, что возразить, да и вряд ли это было нужно. Чанёль уже засыпал, продолжая невнятно бормотать. Как девушка ни прислушивалась, единственным разборчивым словом было многократно повторённое Бэкхён. Было видно, что Чанёль скучал. Страдал. Винил себя каждый день с момента гибели лучшего друга. Он молчал об этом, никому не признавался, открывая душу лишь в редкие моменты забытья. И Чаурим отчасти была рада, что именно к ней пришёл Пак, чтобы поделиться своей болью, самой серьёзной и тяжёлой в его жизни. Протянув руку, Чаурим выключила в комнате верхний свет, оставив горящим лишь ночник на тумбочке. Потёрлась щекой о горячую гладкую ладонь и, почувствовав чей-то пристальный взгляд, недоумённо осмотрелась, не сразу заметив его обладателя. В зеркальной дверце шкафа, стоявшего напротив кровати, на удивление не отражалась привычная обстановка комнаты. Кан даже прищурилась, чтобы убедиться, что это не обман зрения. Зеркало отражало едва заметные в темноте прутья клетки и вжавшегося в него Бэкхёна. Он стоял в полный рост, прижавшись носом к стеклу, чтобы лучше видеть, и не отводил взгляда от уснувшего Чанёля. И в его глазах было столько невысказанной тоски и отчаяния, что Чаурим даже не удивилась очередному чуду в своей жизни. Когда Бэкхён повернулся к ней, она испуганно дёрнулась, но парень лишь прижал палец к губам и медленно опустился на пол. Уперевшись лбом в зеркало, он зажмурил ресницы, но девушка успела разглядеть блеснувшие в уголках глаз слёзы. Так они и провели ночь — сопевший под одеялом Чанёль, притулившаяся у кровати Чаурим и подрагивающий Бэкхён, рваное облачко дыхания которого, то появлялось, то исчезало на навсегда разделившем их стекле.