Чернильное солнце

Чаурим проснулась от нежных прикосновений к макушке, которые ласкали совсем невесомо, то появляясь, то вновь исчезая. Жалобно наморщив нос, девушка покрутила головой и медленно распахнула ресницы, осматриваясь. Судя по всему, она всё так же сидела на полу, рядом со своей кроватью, с той лишь разницей, что уже наступило утро, а зеркало отражало привычную обстановку комнаты. — Доброе утро! Повернувшись на хриплый голос, Чаурим увидела всё ещё сонного Чанёля, свесившегося с кровати и играющего с её волосами. Улыбнувшись девушке, он лениво потянулся и широко, от души зевнул. — Малышка, а ты чего в кровать не легла? Испугалась? — совершенно по-дурацки играя бровями, издевательски протянул Пак. — Просто не хотела всю ночь нюхать запах перегара, — недовольно отрезала Чаурим, с трудом разминая задеревеневшее в неудобной позе тело. — Собирайся давай, на работу пора. — Пф, я главный, могу и опоздать. А вот ты иди, негоже в такой прекрасный день клиентов терять, — перевернувшись на бок и вновь закрыв глаза, пробурчал мужчина. — Я в душ, а у тебя пятнадцать минут, чтобы проснуться, — фыркнула Чаурим и, уже подойдя к двери, услышала за спиной странный шорох. Повернувшись к Чанёлю, она недоумённо округлила глаза, глядя на то, как тот вертит в руках совершенно незнакомую уродливую куклу на шарнирах. Хмыкнув, Пак машинально отряхнул с аккуратно сшитого костюмчика присохшую землю и повернул чётко прорисованное лицо к свету — оно потемнело от времени, покрывшись подтёками и плесенью; огромные безумные глаза, ярко выделенные жирной чёрной линией, будто заглядывали в душу; мясистые уши и щёки, словно вытянувшиеся в усмешке, делали куклу ещё более пугающей. Но самым страшным Чаурим показался рот, который подсоединялся к широкой пластине, выполненной в форме подбородка. Чанёль звонко щёлкнул по нему, отчего в механизме что-то хрустнуло и сломанный рот уродливо открылся, отвиснув до самой шеи. — Что за хуйню ты подбросила ко мне в кровать? — скривился Пак, небрежно швырнув игрушку в кресло. — Думала, что я настолько пьян, что спутаю тебя с этим уродом? — Это не моя кукла. Это дети, наверное, подбросили, — неуверенно мялась Чаурим, с испугом глядя на чёрную нарисованную макушку игрушки, которая, казалось, вот-вот со скрипом повернёт шею, чтобы в упор взглянуть на девушку. — Тогда я в следующий раз куплю для них нормальные игрушки! А то вырастут психи какие-нибудь с таким-то детством, — полностью проснувшись, недовольно проворчал Чанёль. — Слушай, мы и вправду на работу опаздываем, может на пару примем душ? Кан находилась в том состоянии, когда была способна согласиться на любое безумие. К счастью, соседей дома уже не было, а то после разгуливающего по квартире Чанёля в одних трусах, её бы точно выселили. Погружённая в свои мысли и вздрагивающая от каждого шороха, Чаурим совершенно без стеснения разделась при Паке и нырнула за полупрозрачную шторку, раскручивая кран с ледяной водой. Сам мужчина чистил зубы, но на этот раз даже его присутствие не успокаивало. Что происходит? Что демон уготовил для неё на этот раз? Что это за кукла, чёрт возьми? Откуда она взялась! — Я к тебе! — резко отдёрнув штору, в ванную шагнул раздетый Чанёль и тут же, шипя, отшатнулся. — Чёрт! Вода же ледяная! Простыть хочешь? Пока он настраивал воду, девушка растерянно сжимала мочалку в руках и крутила головой во все стороны, не зная, откуда ожидать неприятностей. Когда же Пак мягко повернул её лицом к стене и принялся аккуратно отдирать пластырь со спины, она бессильно расплакалась, прижимаясь щекой к холодному потрескавшемуся кафелю. — Ты что? Больно? — прильнув к ней всем телом, шепнул Чанёль. Вжавшись в него изо всех сил, Чаурим без труда почувствовала чужое возбуждение, но в сильных руках было так надёжно и уютно, что она наплевала на данные себе клятвы. Кан сейчас в том положении, когда каждую минуту можно было сойти с ума, так почему не утонуть в этом безумии с головой? — Возьми меня, — повернув голову к Чанёлю, прошептала девушка. Довольный рык приятно коснулся ушей и Чаурим послушно прогнулась, пошире расставляя ноги и утыкаясь лбом в холодную плитку. Подаваясь навстречу сильным уверенным толчкам, она тихо постанывала и закатывала от удовольствия глаза, когда мужчина, словно дикий зверь, вылизывал пальцы её рук и кусал за загривок. В ванной они провели гораздо больше времени, чем ожидали. Во время завтрака полностью расслабленный Чанёль был похож на сытого хищника, в то время как Кан продолжала дёргаться от каждого шороха — будь это шаги соседей на площадке или ровный гул старого холодильника. Когда они, наконец, собрались, Пак забежал в комнату и вышел оттуда с куклой подмышкой. Уже одетая Чаурим непроизвольно вздрогнула, вжимаясь лопатками в стену, а мужчина лишь равнодушно пожал плечами, сказав, что выбросит эту мерзость в мусорный бак. Девушка терпеливо ожидала Чанёля в машине, наблюдая за тем, как он дошёл до отвратно пахнущего контейнера, небрежно швырнул куклу поверх чёрных пакетов с отходами и, пружиня каждый шаг, направился обратно. — Отлично, ещё и пробка, — простонал Пак, когда на подъезде к офису они окончательно увязли в утреннем потоке машин. — Да ладно, всё равно опоздали, — натянуто улыбнувшись, ответила Чаурим. — Но отработать опоздание всё равно придётся, — по-хозяйски положив ладонь на худое колено, заявил мужчина. Кан нервно сглотнула и повернулась к окну. Нужно было срочно переводить тему, но когда горячая ладонь ползёт вверх по бедру, начиная нагло шарить под подолом платья, трудно собраться с мыслями. — Ты говорил, что Мин Сонг попала в аварию? — неожиданно выпалила Чаурим, догадавшись, что упоминание невесты усмирит пыл Пака. — Обязательно о ней сейчас? — закатил глаза босс, всё же переложив ладони обратно на руль. — О твоей невесте или об аварии? — насмешливо протянула девушка. — Не шути со мной, — прошипел мужчина, проехав вперёд на пару метров. — Мин Сонг попала в аварию в прошлом году. Машина оказалась всмятку, а саму её чудом вытащили с того света. Она пять дней была в коме, врачи уже потеряли надежду, но, как видишь, всё обошлось, а эта безумная вновь рвётся за руль. — Ты ведь любишь её, так зачем делаешь всё это? — опустив голову, тихо спросила Чаурим. Чанёль долго молчал, медленно продвигаясь по шоссе в сторону работы, а девушка сидела рядом с ним, закрыв глаза, и старалась выровнять отчего-то сбитое дыхание. — Я много с кем сплю. Ты не первая и не последняя в этом списке. Я знаю, что веду себя как последний мудак. И Мин Сонг это знает. И я буду гулять до тех пор, пока дверь нашего дома будет открыта, — неожиданно серьёзно произнёс мужчина. — А что будет, если однажды она закроется? — Мин Сонг меня слишком любит для такого, — вновь шутовски заржал Пак. — Да не закатывай ты глаза. Я же тебе сам сказал — я мудак. Но такой обаятельный, правда? Рабочий день пролетел на удивление незаметно — в бесконечном потоке клиентов, жалующихся на сглазы, загрязнённую негативом ауру, кошмарные сны, буйных барабашек, Чаурим как-то подзабыла о своих собственных проблемах. Тем более, сегодня ночью они должны были созвониться с Леруа, а уж он точно знал, как помочь девушке. О кукле же, Кан старалась не думать, выкинув из головы уродливо-пугающее выражение лица. Когда дверь за последним посетителем закрылась, Чанёль моментально изменился в лице и, схватив за руку ничего не понимающую ассистентку, потащил к себе в кабинет. Толкнув её на диван, навалился сверху, тут же принявшись покрывать жадными поцелуями лицо и шею. Чаурим недовольно стонала, вырываясь из его объятий, но Пак завёл руки за голову, не позволяя сопротивляться, и удобно расположился между широко расставленных ног девушки, имитируя секс сквозь одежду. Для Чаурим это было как приятно, так и унизительно. Ей безумно хотелось толкнуться навстречу, и в то же время спрятаться от этих прикосновений. Было больно от осознания, что Чанёль её не любит, а просто играется. Он с ней, пока ему интересно, а потом вышвырнет из своей жизни, как ту куклу, и пойдёт дальше с высоко поднятой головой. — Чанёль, больно, — задыхаясь, просипела Кан. У неё действительно болели как сдавленные запястья, так и саднящая на спине рана. Но почувствовавшего азарт мужчину сейчас бы даже летящий навстречу поезд не остановил. — Я не хочу так! Отпусти! — продолжала дёргаться девушка, своими движениями доставляя Паку ещё больше удовольствия. Когда же, с трудом извернувшись, она зарядила ему коленом между ног, Чанёль позорно взвыл и мешком рухнул на пол, зажимая ладонью ноющие яйца и шипя проклятия сквозь зубы. — Ты больной ублюдок! Никогда больше не приближайся ко мне! — торопливо поправив одежду, девушка бросилась к дверям. — Чаурим! Стой! — рыкнул Чанёль ей в спину, но Кан его уже не слышала. Куртку она натягивала уже на улице. Закинув сумку на плечо, нырнула во дворы и, пользуясь сумерками, надёжно затерялась от взгляда выбежавшего на крыльцо Пака. Плача, Кан искала выход к метро и постоянно оборачивалась, слыша за собой чужие торопливые шаги. Вот только поблизости никого не было. Её пугал такой Чанёль. Да, он и раньше не отличался выдержкой и тактом, но то, что случилось в кабинете, больше походило на изнасилование. Мужчина был похож на дикого зверя, совершенно не слышал её, набрасываясь как на кусок мяса. Судя по болезненным ощущениям и жжению, Пак искусал ей всю шею, так, что пришлось кутаться в воротник. Лишь оказавшись в вагоне метро, Чаурим смогла облегчённо выдохнуть. Сев в самом конце полупустого вагона, подальше от остальных пассажиров, она несколько минут сидела с закрытыми глазами, выравнивая дыхание, после чего резко распахнула ресницы и едва не закричала от страха, в последний момент зажав ладонью рот. Напротив неё, на том месте, где ещё минуту назад никого не было, сидела седая женщина в строгом чёрном платье. С трудом сглотнув, Чаурим внимательно её рассмотрела — начиная от лакированных остроносых туфель и заканчивая чуть растрепавшимися волосами, собранными в высокую старомодную причёску. Женщина же, улыбнувшись, отчего её лицо стало ещё морщинистее, обнажила ровный ряд чёрных гнилых зубов и склонила на бок голову. Безумные глаза с залёгшими под ними пугающими тёмными тенями, сверлили Чаурим насквозь, заставляя испуганно вжиматься в жёсткое сиденье и едва слышно хныкать от заполняющего всё сердце страха. На мгновение потеряв интерес к девушке, старуха неожиданно повернула голову и улыбнулась сидящей рядом с ней кукле — той самой, которую Чанёль утром выбросил на помойку. Погладив уродца по плечу, старуха поднесла узкую ладонь с длинными загнутыми ногтями к его вывороченному подбородку и аккуратно поставила на место. Резко обернувшись к Чаурим, беззвучно рассмеялась, пугающе раскрыв рот, и в это мгновение в вагоне пропал свет, ввергнув девушку в состояние неконтролируемой паники. Правда, когда лампы вновь загорелись, ни мерзкой старухи, ни куклы уже не было. Кан не помнила, как добежала до дома, как поднималась по лестнице, запинаясь едва ли не о каждую ступеньку. Хотелось поскорее запереться в своей комнате, загородить дверь шкафом и пересидеть эту ночь, вливая в себя кофе и энергетики, предусмотрительно купленные накануне. Вот только ворвавшись в свою комнату и включив свет, Чаурим поняла, что опоздала — старуха сидела на стуле у окна и меланхолично гладила по голове куклу. Бесшумно разрыдавшись, девушка сползла вниз по стене, боясь хотя бы на мгновение закрыть глаза. В безмолвном оцепенении прошли несколько часов. Старуха не двигалась с места, лишь изредка посматривала на скукожившуюся у двери Кан. Когда их взгляды пересекались, она подавалась вперёд и, выставив вперёд язык, дразнила её, с наслаждением упиваясь зрелищем того, как Чаурим начинала всхлипывать с новой силой и что-то бессвязно лепетать. Надежды, что старуха уйдёт, у неё почти не было. Тем более, даже когда в комнату заглянула соседка, чтобы напомнить о необходимости внести плату за месяц, её больше удивила рыдающая на полу Кан, чем корчившая мерзкие рожи старуха. — Ты что ревёшь? С парнем тем поругалась? — забеспокоилась соседка. — Ага! — кивнула девушка, дрожа всем телом. Она позволила увести себя на кухню и даже приняла приготовленную для неё чашку зелёного чая, как внезапно следом за ней пришла старуха. Осмотрев сидевших в помещении людей, она направилась прямиком к одному из малышей и, криво посмеиваясь, провёла острым когтём по пухлой щёчке, оставляя едва заметную царапину. — Не надо! — рвано выдохнула Чаурим, когда мальчик почесал щипавшую кожу. — Что? — недоумённо округлила глаза соседка. Кан же, ничего не объяснив, убежала к себе в комнату, успокоившись лишь тогда, когда старуха пришла следом и вернулась на своё прежнее место. В первом часу ночи, когда у ног Чаурим уже лежали две пустые банки энергетика, на мобильник пришло сообщение от Леруа. Девушка тут же подняла крышку ноутбука и приготовилась ждать звонка. Через минуту экран мигнул значком о новом вызове, который Кан поспешила принять. Увидев по ту сторону монитора пожилого мужчину, она облегчённо расплакалась, размазывая слёзы по щекам. — Что-то случилось? — забеспокоился Леруа, поправив на носу очки, из-за толстых стёкол которых его глаза казались неожиданно большими. — Она здесь! — шепнула Чаурим, боясь поднять глаза на старуху. — Кто она? — подался вперёд француз. — Кого вы видите, опишите! Получив зелёный свет, Кан заговорила торопливо, то и дело сбиваясь на корейский и с трудом вспоминая английские слова. Рассказала обо всём — своих снах, видениях, встрече с Бэкхёном, поведении Чанёля, собственных страхах и боязни сойти с ума. Леруа слушал внимательно, не перебивал, и по мере рассказа его брови напряжённо сходились на переносице. — Плохо дело, — откинувшись на спинку кресла, откровенно признался он. — Если Чанёль увидел куклу, это значит, что демон активирует последние силы, чтобы пробраться в мир людей и подать Паку знак. Тьма может пробраться в его сердце в любой момент. — И что мне делать? — всхлипнула Чаурим, ненароком подняв взгляд. Сердце на короткое мгновение остановилось, а затем забилось часто-часто — старуха сидела рядом с ней на полу, всё такая же устрашающая и надменная. Её зрачки успели заполнить собой всю радужку, отчего казалось будто смотришь в два глубоких омута. Мурашки ползли по покрывшейся каплями пота спине, и, кажется, страх отчётливо был виден на лице, потому что Леруа по ту сторону экрана забеспокоился. — Она рядом? — Да, — не отрывая взгляда от чёрных глаз старухи, кивнула Чаурим. — Не бойся её. Никому не показывай свой страх. И не кричи. — Почему? — девушка недоумённо посмотрела на француза. — Это Мэри Шоу. Если начнёшь кричать, она вырвет твой язык. — Но её же не существует! Она героиня старой легенды и фильма, не более того! — горячо возразила Кан. — А теперь подними голову и скажи, что её не существует, — спокойно отрезал Леруа. Девушка всхлипнула и со страхом покосилась на старуху. — Что она хочет от меня? — Думаю, что она проводник. Её послал за тобой демон, и пока ты не появишься в его мире, Мэри от тебя не отстанет. — Но я не хочу туда идти! — Если хочешь помочь Паку, иди. У тебя в любом случае нет иного выхода — ты либо борешься, либо сойдёшь с ума. Духи от тебя уже не отстанут, только если ты сама их не победишь. — А что, если я не вернусь оттуда? — выдохнула Чаурим, не отрывая взгляда от ползущей к ней старухи. — Засыпай прямо здесь, перед монитором. Заведи на всякий случай будильник, как делала в прошлый раз. А я буду следить за тобой через камеру. Если почувствую что-то неладное, сразу позвоню тебе на телефон. Главное, помни, демон не причинит вреда, пока ты ему будешь нужна, — вкрадчиво говорил мужчина, впрочем, не сильно воодушевляя девушку на подвиги. — Просто скажите… вы верите… во всё это? Старуха подобралась вплотную и сейчас ощупывала когтями лицо Чаурим, грубо вертела подбородок из стороны в сторону, сминая нежную кожу и неосторожно царапая. — Я всю свою жизнь занимаюсь изучением неизведанного. Гоняюсь за чудом в привычной жизни. Но мне никогда не довелось увидеть ни одного призрака или духа. Тебе… повезло, Чаурим. Совсем немного людей могут стать проводниками между двумя мирами. Ты наблюдаешь в своей жизни величайшее чудо, где два мира тесно сплетаются в один. — К чёрту эти чудеса! — шепнула Кан, а юркие пальцы старухи нырнули в её рот, безошибочно нащупав язык и вытянув его наружу. Она смеялась, бесцеремонно его дёргая, а девушка едва сдерживалась, чтобы не вывернуть наизнанку скудное содержимое своего желудка. Слюни противно облепили подборок, тонкая ниточка стекала на пол, а кажущийся непривычно холодным воздух, едва попадал в лёгкие. — Ну же, поддайся ей, — наблюдающий за напуганной Чаурим с высунутым наружу языком, подтолкнул Леруа. Быстро поставив будильник на двадцать минут вперёд и положив его рядом с собой, девушка позволила старухе уложить её на пол. Она нависла над ней — косматая и пугающая, с обезумевшими глазами и не менее ужасающей улыбкой, и стала медленно наклоняться, всё шире открывая рот. Чаурим с хрипом глотнула воздух и, до хруста выгнувшись в позвоночнике, отключилась.