Это просто дождь...

Расстроенная Элен лишь виновато захлопала глазами вслед убежавшему Джеку, покрепче прикрыла дверь в комнату и со вздохом принялась раздеваться сама, не дожидаясь возвращения своего прыткого муженька и снимая все то, что он не успел стащить, так крайне не вовремя прихваченный приключившейся хворью, полученной целиком по ее вине: "Проклятая похлебка! - с досадой подумала девушка, сбрасывая нижние юбки и швыряя их на стул. - Да-а, Элен Робертс, отличилась ты, нечего сказать - угостила ужином дорогих гостей вместе с любимым супругом... На славу и от души... Какой позор! Если набеги в конец двора не прекратятся, придется всем этим джентльменам давать какое-нибудь снадобье от расстройства желудка, иначе покоя не будет весь остаток и без того короткой ночи." Раздевшись, она улеглась в постель и завернулась в одеяло, избавляя таким образом Джека от лишней возни с предметами белья, которое он все равно снимет, как только вернется. Впрочем, слишком долго ждать ей не пришлось - вскоре со двора через приоткрытое окно послышался лай Барта, грохот цепи, приглушенная брань, противный треск ломаемых веток, негромкий топот сапог на крыльце, скрежет закрываемого замка на входной двери, и наконец, сам Джек, разувшись, потихоньку прошлепал босыми ногами в комнату, принося с собой легкие ароматы дождя и мокрой зелени. - У-уф, хорошо-то как, господи..., - он, пыхтя и отдуваясь, выбрался из намокшей рубашки. - А знаешь, детка, твоя паршивая, блохастая псина меня на дух не переносит, - и обиженно надул губы, покосившись на притихшую жену, с улыбкой поглядывающую на него. - Только вот никак в толк не возьму, чего этот парень так на меня взъелся? Чуть снова мой бедный, многострадальный зад не надрал, ладно, хоть цепь оказалась коротковата, и достать не смог, а то бы... - С возвращением, дорогой, - с трудом сдерживая смех, пробормотала Элен. - Не сердись на Барта, ведь ты сам виноват, что он тебя невзлюбил. И потом, пес всего лишь охраняет двор, и ему неважно, на кого лаять и бросаться - на тебя или на кого-то другого. - Да уж... Большим умом этот парень явно не отличается, - проворчал Джек, стаскивая шаровары. - Кстати, детка, а где еще один твой... дружок? Этот гаденыш-гусь, который обожает хватать за все, что маячит у него перед хищными глазами? - первый раз за все это время удосужился поинтересоваться он, с опаской оглядываясь по сторонам. - Что-то его нигде не видно, чему я ужасно рад, - и продолжая разглагольствовать, сверкнул в темноте обнаженными прелестями, бросая рубашку со штанами на спинку стула. - Лео умер от старости, - тихо сказала Элен, чуть отодвинувшись к стенке и освобождая ему место на кровати. - Так что, его нападений можешь больше не опасаться. - Ну, слава богу, - сразу успокоился тот, укладываясь рядом с ней, но тут же умерил свою скромную радость. - Ох, извини, я не это хотел сказать. Прими мои искренние соболезнования, детка. Зная, как тебе был дорог этот поганец и уважая твои чувства... Но такова се ля ви: все мы прах есть, и в прах возвращаемся - и люди, и звери, и птицы... - Джек, ну, хватит, перестань, - не выдержав, рассмеялась она, укрывая раздетого муженька одеялом. - Лео достойно встретил свою гусиную старость и умер в покое и уюте, как и положено всем старикам. Не станем же мы с тобой в два голоса оплакивать его кончину. - Элен провела пальчиком по его худой колючей щеке и обнимая, всем телом прижалась к нему. - Но вернемся к нашим баранам - надеюсь, ты больше не отправишься на... ночную прогулку. - Ну, нет, что ты... Конечно же, нет, - уверенно заявил Джек, виновато вздохнул, и укладываясь поудобнее, охнул, нечаянно придавив укушенную сторону. - Черт, вот же, мерзкая псина. Знаешь, любимая, у тебя прекрасный дом и замечательный, очень красивый двор, но вот только вся эта красота имеет один крайне важный недостаток - такая нужная и полезная пристроечка далековато находится, и ее не так-то просто отыскать в густых зарослях, да еще ночью. Я ужасно пожалел, что не захватил с собой свой чудесный компас, едва не сбившись с курса в этом непроглядном дождливом мраке. Не мешало бы нам перенести ее куда-нибудь... поближе, а? - он с самым серьезным видом взглянул на Элен. - Ты... хочешь провернуть это прямо сейчас, любимый? - она весело посмотрела на него, и представляя себе эту захватывающую картину во всех ярких красках, давясь плохо сдерживаемым смехом, закашлялась от такого "делового" и своевременного предложения. - А может, все-таки, отложим нашу... хлопотную работенку до завтра? Мне кажется, тебе уже полегчало, - и погладила его по животу. - Ого, да еще как! Ты даже не представляешь, насколько..., - усмехнулся Джек, вновь вспоминая свой легендарный поход. - Словно гора свалилась... с плеч. Да-а, давненько я так... Ну, не будем о грустном.Но зато теперь, цыпа, с тебя причитается вдвойне - и за твою невоспитанную, кусачую собаку, и за бобовую похлебку ... Да... Ведь страдания мои все еще не прекратились, и я срочно нуждаюсь в исцелении, - он прижал ее ладонь к одной очень живой и подвижной части, разбуженной близостью женского тела, вмиг напрягшейся в ожидании. - Смекаешь, о чем я? - Смекаю, любимый... Ты предсказуем до невозможности, - прошептала Элен, не думая убирать руку, с легким стыдом осторожно стиснула его тугую плоть, нервно пульсирующую под чуть дрожащими пальцами, чувствуя, как желание, просыпаясь, разливается внутри мощной обжигающей волной у них обоих, перехватывая дыхание и заставляя сердце биться сильнее и чаще. - Ну, что же, пожалуй, я согласна загладить свою вину, - и прижавшись к груди Джека, игриво потерлась об нее набухающими сосками, соприкасаясь с его темными твердыми горошинами. - Прямо сейчас и как можно скорее... Она легла сверху, нетерпеливо и жадно припадая к его губам, с наслаждением ощущая их солоноватый вкус, легкий запах вина и до боли знакомое покалывание жестких усов. Джек, с таким же пылом отвечая на поцелуй, лихорадочно перебирал ее рыжие кудри, гладил спину, ягодицы, забираясь между ними во влажную ложбинку и проникая внутрь горячего лона. В эту ночь Элен старалась отдать ему всю ласку и нежность, накопившуюся за долгое время, на какую только была способна, отчетливо понимая, как сильно истосковалась по нему. - Детка, ты что же, хочешь изнасиловать меня? - блаженно мурлыкнул он, на мгновение отрываясь от ее губ. - Нет, просто хочу любить тебя и ни о чем не думать. Не надо, не говори ничего... Ничего не нужно говорить, - прошептала девушка, продолжая покрывать поцелуями его шею и грудь, отчетливо чувствуя под смуглой гладкой, чуть покрытой испариной кожей твердые пластины мускулов. Даже сейчас Джек в своей диковатой красоте напоминал сильного, изящного, грациозного тигра, разомлевшего под ее ласками, а она щекотала гибким язычком сморщенные маленькие пятнышки с плотными сосками, вбирая губами и слегка прикусывая их, в то время, как его массивное, возбужденное мужское достоинство требовательно упиралось ей между ног, полностью готовое к любовной битве. Но невзирая на тихие, приглушенные стоны нетерпения, издаваемые распаленным супругом, Элен не торопилась, и ее шаловливый язычок медленно скользил дальше, на живот, чувственно лизнул неглубокую ямку пупка, направляясь все ниже... - Да, солнышко, пожалуйста, только не останавливайся, - вцепившись в скомканную простыню, жарко прошептал Джек, раздвигая ноги и позволяя ей устроиться поудобнее. Но девушка и не думала останавливаться, зарываясь горящим лицом в мягкую густую, вьющуюся поросль и нежно поглаживая переполненные яички, наливающиеся и тяжелеющие под ласкающей рукой, а проворный язычок пробежал по содрогающейся, несгибаемой плоти. Губы плотно сомкнулись на темной крупной, влажно поблескивающей головке, слегка посасывая ее... Джек вздрогнул и с громким стоном подался навстречу так неожиданно открывшимся для него вратам этого жаркого рая, делая первое движение и поглубже продвигаясь внутрь, отчего горло у Элен сдавило резким спазмом, так, что она, на миг задохнувшись, с трудом сдержала кашель. - М-м..., детка, после твоих восхитительных ласк я больше не смогу сдерживаться и терпеть, ведь у меня слишком долго не было женщины, - прохрипел он, тотчас останавливаясь. - Лучше не будем мучиться, и если ничего не имеешь против скачек, то просто забирайся сверху. Смекаешь? - и облизнул пересохшие от ожидания губы. Элен давно не являлась невинной, неопытной девицей, которой нужно до сих пор объяснять некоторые вполне понятные вещи, и конечно же, отлично смекала, что от нее требуется. Поэтому вместо ответа она с силой опустилась к нему на бедра, со сладким стоном до упора принимая в свое горящее лоно всю упругую длину толстого ствола. Джек с довольным глухим рычанием устремился к ней, укладывая на себя, и не дожидаясь, когда Элен начнет двигаться, начал сам яростно вталкиваться в раскрытое тело, удерживая ахающую девушку за маленькие тугие ягодицы и заставляя поддерживать его бешеный темп, не обращая внимания на ужасающий скрип старой кровати, грозящей вот-вот развалиться под тяжестью двух безумствующих на ней разгоряченных страстью тел. Только как Элен не старалась, все равно не успевала за своим пылким муженьком, измученным длительным воздержанием, и никак не могла угнаться за ним в этом сумасшедшем ритме любовного танца... - Цыпа, стой, подожди, - остановил он запыхавшуюся, вспотевшую и начавшую уставать девушку. - Так мы с тобой далеко не ускачем, а только больше устанем. Давай-ка, поменяемся местами... И не дожидаясь ответа, ловко опрокинул ее на спину, а через несколько сокрушительных толчков рванулся из раскаленного узкого пространства. Элен увидела, как его резко содрогнувшаяся плоть извергла серебристо-белое семя, горячими каплями обильно брызнувшее ей на живот. Джек, обессиленный, задохнувшийся и обливающийся потом, в блаженном изнеможении упал рядом, сжимая ее в объятьях. Пыл утоленной страсти понемногу угасал, и робко покосившись на неподвижно лежащего мужа, устало прикрывшего глаза, Элен потихоньку вытерла с себя следы их несостоявшегося потомства. - Я подумал, что пополнять наше скромное семейство еще одним отпрыском пока рановато, - усмехнулся тот, краем глаза наблюдая за ней, и погладил ее по животу. - Очень правильно подумал, - лениво отозвалась она, прижимаясь к нему, такому горячему, родному и самому любимому... Сейчас ей было очень хорошо, уютно и спокойно. Хотелось просто лежать вот так, вместе, не думая, что счастье, как и вся грешная человеческая жизнь быстротечны...Вообще ни о чем не думать - ни о плохом, ни о хорошем... И вдруг... - Скажи-ка мне, детка, и давненько ты спишь с этим нашим пронырливым ... крестным, а? - ни с того, ни с сего словно горохом отсыпал Джек, насмешливо глядя на притихшую жену. Его неожиданные слова полным ушатом ледяной воды окатили Элен с головы до ног, она тотчас подскочила, усаживаясь на постели, и прикрывшись одеялом, во все глаза с испуганным изумлением уставилась на него, чувствуя, как все тело и лицо вспыхивают пунцовой краской стыда, к счастью, незаметной в темноте. - Д-Джек... Что за по-пошлый вздор ты... ты не-несешь!? С чего ты это взял?- попробовала возмутиться девушка в ответ. Но только не получилось, она тут же поперхнулась, и не в силах продолжать дальше, замолчала, блуждая взглядом по темной комнате и стараясь не смотреть ему в глаза, прожигающие насквозь. Ведь врать и притворяться у нее всегда выходило из рук вон плохо, и Джек это прекрасно знал, а теперь же сама окончательно выдала себя. - Ты сильно изменилась, - на удивление очень спокойно сказал он, стаскивая с растерянной таким заявлением Элен одеяло, и неторопливо провел кончиками пальцев по ее груди, погладив правый сосок, вмиг затвердевший под ними. - М-м..., как же ты, все-таки, хороша. Рождение ребенка не испортило щедро подаренное тебе природой... Видишь ли, дорогая, женщина, не раз побывавшая в объятьях другого мужчины, заметно меняется, причем, сама о том не подозревая, - все тем же спокойным тоном продолжил Джек. - Проще говоря, любимая, от тебя за версту несет чужим мужиком. Смекаешь? - и хитро прищурился, а ей же ужасно захотелось провалиться сквозь землю. - Впрочем, я тебя даже не виню за... измену: ведь почти два года - большой срок, и ты была вправе не ждать меня, возможно, мысленно сто раз похоронив. А молодая, горячая плоть требовала своего, не так ли? - он, подмигнув ей, вальяжно улегся на кровати, изучая нервно ерзающую супругу нахальным взглядом. - Надеюсь, у этого хромого мудака хватило ума не смастерить тебе второго бэби? Не хотелось бы по возвращении обнаружить свою горячо любимую женушку на сносях... - Джек, перестань, пожалуйста, - пробормотала Элен, а внутри у нее начал стремительно расти и надуваться холодный пузырек раздражения и злости. На всех - на себя, на Сэма, на пьяницу и болтуна Гиббса, на развратника Джека, и даже на хрустальный череп, весело скалящийся в шкафу на полке, в который ей однажды приспичило так не вовремя сунуть свой любопытный нос, наживая себе еще бОльших неприятностей. Только, в любом случае, оправдываться с уничтоженным, полным раскаяния видом, опустив глазки в пол, она вовсе не собирается. - Знаешь, детка, я готов забыть об этих твоих... маленьких шалостях в мое отсутствие, - вновь заговорил он, выводя ее из тягостных раздумий. - Да уже забыл, я не злопамятный, к тому же, сам во многом виноват. Но учти на будущее, дорогая, - не дай бог, мне доведется самому застукать одноногого горе-любовничка в твоей постели. Вот тогда ему, точно, крепко не поздоровится, можешь не сомневаться. И нехватка ноги покажется этому парню сущим пустяком, обещаю, - хищно прошипел Джек, и его угольно-черные глаза, сливающиеся с ночной темнотой, метнули молнии. - Ты хорошо меня слышала? - он грубо схватил ее за руку и рывком дернул к себе, так что Элен тихо вскрикнула от боли. - Я просто выпущу ему кишки, а ты, любимая, сможешь вдоволь насладиться этим великолепным зрелищем... - Мерзкий ублюдок! - она задохнулась от возмущения и злости, рванувшись от него. Жаркая волна вспыхнувшего гнева напрочь затмила рассудок, лавой извергающегося вулкана выплескиваясь наружу. - И это смеешь говорить мне ты... ты...!? Ах, ты..., да ты...! Где ты был, когда умер Дарки!? Где ты был, когда я в муках рожала нашу дочь, едва не отдав богу душу!? Где ты был, когда тяжко больная Викки умирала у нас с Ши на руках!? - и с силой ударила блудного муженька кулачками в грудь. - Где тебя носило, когда я хоронила Ши!? А, великий мореход и грозный пират? - слезы обиды и ярости брызнули из ее глаз. - Где ты был, когда я сама умирала от тоски по тебе, от отчаяния и тревоги, каждое утро пялясь на пустой горизонт, в надежде увидеть знакомые черные паруса!? - Элен, всхлипывая, продолжала колотить опешившего Джека, слушающего весь этот бурный поток с вытаращенными глазами и разинутым ртом, не останавливающего ее и не даже думающего сопротивляться. - Но тебе было плевать на нас, ты в поте лица гонялся за своей драгоценной старушкой "Жемчужиной", которую умудрился прос... проспать по собственной дурости и самонадеянности, и не давая себе скучать, попутно развратничал в захудалых сингапурских борделях с грязными узкоглазыми шлюхами-китаянками! Ненавижу тебя, Джек Воробей! Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься! - она с бешенством сверкнула горящими изумрудными глазами. - И знаешь что, любимый, - проваливай-ка ты ко всем морским чертям из моей постели, нечего тут в ней с видом короля разлеживаться... Топай спать к Гиббсу... Или к Уиллу под бок... Понял? Давай, давай, выкатывайся..., - и хорошенько поднажав, спихнула на пол Джека, лежащего на самом краю кровати, отчего тот, никак не ожидая такого поворота событий, с грохотом свалился с нее, крепко припечатавшись укушенным задом. Словно в ответ за тонкой стенкой шумно завозился Уилл, снова бухнув в нее коленом... - Э-э, детка, хватит, хватит, прекрати... Ты что, совсем сдурела? - растерявшийся Джек, тихо охнув, попытался подняться. - Не знаю, кто тебе наговорил всей этой чуши, только все есть клевета и грязные враки! Слышишь? Не было такого! Любимая, это нечестно, в конце концов... Ведь я так тосковал по тебе, а ты... Ну, какие, какие еще, к черту, ки-китанки!? Пули свистели над головой! - Да!? А подушки над головой не свистели, любимый!? -зло бросила Элен, и схватив ее, с силой ударила сидящего по полу нагло врущего супруга, разворошив его и без того всклокоченные космы, в которых жалобно зазвенели многочисленные побрякушки. - Э-эй, цыпа, да что ты себе позволяешь!? Безобразница! - от души возмутился тот, но от нового сильного удара осекся, прикрывая голову руками. - Ах, ты, блудливый, похотливый, развратный пират! - вкрадчиво приговаривала Элен, колотя его трещащей и грозящей вот-вот разорваться подушкой. - Страдая от разлуки со мной, ты не терял времени даром! Знаю я, как ты тосковал! - Ну, прекрати же ты, наконец! Мы так разбудим весь дом, - взмолился Джек, не успевая уворачиваться от сыпавшихся градом ударов. Он старался ухватить развоевавшуюся женушку за руку и отобрать у нее "оружие массового поражения", только это ему никак не удавалось - в "подушечном бою" Элен проявила недюжинную ловкость и сноровку, ухитряясь охаживать его по всем движимым и недвижимым местам. - Ладно, ладно, я виноват, признаю, но такой... грех совершил... случайно, клянусь... Я просто перепутал бордель с баней, куда меня ноги сами принесли. М-м..., вернее, в смысле, я ужасно захотел помыться. Ведь их можно очень легко спутать - и там, и там все голые, так какая разница? - и тут очередной ощутимый шлепок подушкой пришелся по физиономии. - Оу, ну, хватит, я сказал! - он начал здорово злиться. - М-м..., это уже слишком! Ведь я же не заслужил, да к тому же, извинился, тьфу ты, признал свою вину, - и сердито затряс головой, гремя дребеденью в спутанных волосах. - Да иди-ка ты в... баню, Джек Воробей, со своими признаниями! - едко сказала Элен, хорошенько размахнувшись, чтобы напоследок еще раз огреть его, но тут уставший от побоев муженек, изловчившись, схватил ее за руку, стащил с кровати и опрокинул на спину, отбирая подушку и отшвыривая прочь, отчего та не выдержала, с треском разрываясь. Выпущенные на волю перья легким густым облаком взметнулись ввысь, и весело кружась, разлетелись по комнате, осыпая яростно возившуюся на полу обнаженную парочку пушистыми белыми хлопьями, застревающими у них во взлохмаченных волосах. Только никто из боровшихся не обращал на этот необычный "снегопад" никакого внимания... - Пусти, грязный развратник! Видеть тебя не хочу, и не смей прикасаться ко мне! - злобно шипела на Джека Элен, бившаяся под ним, словно пойманная птичка, угодившая в цепкие лапы хищника. - Уверена? - лишь усмехнулся тот, всем разгоряченным телом прижимая свою строптивую добычу к мягкому ковру. - Впрочем, это можно очень легко проверить..., - и жадно впился в ее пересохшие губы, останавливая поток праведного гнева единственным, самым безотказным способом, а в полумраке комнаты воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулким стуком двух истосковавшихся сердец и частым, прерывистым дыханием...