Это просто дождь...

Сойти с ума, умереть всего на пару часов Но умереть от счастья, а не от пули в висок Взлететь и вновь разбиться, С реальностью сразиться И потерять свое биенье сердца... Сойти с ума от любви всего на пару часов Пусть утекает время, как между пальцев песок Заснуть и вновь проснуться, Губами прикоснуться, И потерять свое биенье сердца... Почти неделю Элен наслаждалась прелестями семейной жизни - пусть не слишком безоблачной, тихой и спокойной, ведь с неугомонным Джеком покой был явно невозможен, только все равно за все эти долгие два года она впервые почувствовала себя по-настоящему счастливой. Рано утром, когда они с Викки еще спали, ее супруг, озабоченный поисками своей старушки "Жемчужины" и набором команды на украденный бриг, стоящий в гавани, вместе с мистером Гиббсом и Уиллом уходили в порт, где проводили весь день, а вечером с закатом возвращались домой, крепко подвыпившие, усталые, но довольные. Элен не приставала к Джеку с расспросами, а будучи наблюдательной, сама замечала, что, несмотря на всю кажущуюся веселость, беззаботность и отсутствие привычки впадать в уныние, заражая им других, он серьезно терзается из-за потери корабля, всеми мыслимыми и немыслимыми способами стараясь его вернуть, тщательно скрывая нетерпение и накопившуюся ненависть к предателю-старпому, мечтая побыстрее разделаться с ним. Ее же злость на блудливого муженька давно прошла, и теперь девушка просто радовалась каждому новому дню, проведенному рядом с ним, стараясь не думать о предстоящей скорой разлуке. Элен даже позабыла о Сэме, а если и вспоминала, то от души молилась, чтобы тот подольше не возвращался и не столкнулся с Джеком, при этом хорошо понимая, что рано или поздно им доведется встретиться. А еще с содроганием думала о его страшном обещании... Конечно же, она не считала Джека злодеем-убийцей, способным из ревности хладнокровно выпустить сопернику кишки, и самое большее, чем могут ограничится претензии к Сэму из-за нелепой love story с его женой - парой отменных зуботычин друг другу, но лишних разбирательств и неприятностей ей бы сейчас ужасно не хотелось. "Пусть это случится, как можно позже, как-нибудь потом, после..., - думала Элен с замирающим от тревоги сердцем. - Ведь я так долго ждала, и появление Сэма, пока Джек здесь, будет уж совсем некстати." Только все тревоги и переживания бесследно растворялись, когда она видела, как он с удовольствием возится с дочкой, готовой с радостью сесть едва ли ему не на голову, и позволяя ей все на свете. А для загребущих пухлых ручек Викки объявившийся блудный папаша стал самым замечательным подарком судьбы и неисчерпаемой кладезью разных заманчивых вещиц. Дотошная дочурка могла подолгу без устали теребить его многочисленные побрякушки и с усердием копошиться в замысловатой прическе. Еще она обожала, когда он, изображая из себя горячего коня, усаживал ее на плечи, устраивая со своей маленькой наездницей бешеные скачки. - Джек, ты так совсем ее избалуешь, - смеялась Элен, наблюдая, как тот, чуть не сбивая ее с ног, с громким топотом носится по дому. - Эта юная смекалистая барышня привыкнет к "верховой езде" и потом с моей шеи не слезет. - Отставить разводить панику на судне, цыпа! - пыхтя и отдуваясь, весело отзывался он в ответ. - Уверен, эта крошка не будет приставать к тебе со столь нескромными требованиями. Тут у нее свои приоритеты, да к тому же, у нас с ней имеется кое-какой... уговор. Смекаешь? - и лукаво подмигивая Элен, с диким гиканьем мчал взвизгивающую от восторга и испуга Викки во двор, на что ее мать, провожая сияющим от счастья взглядом сладкую парочку проказников, лишь с улыбкой качала головой, продолжая спокойно заниматься домашней работой. Присутствие мистера Гиббса, который оставался на судне, появившись на ночь всего пару раз, и Уилла совсем не мешало ей, даже наоборот, эти добросовестные джентльмены охотно помогали по хозяйству, кроме того, днем Джека с Уиллом не было дома, и Элен с дочкой жили своей привычной жизнью. К ней все также приходили заболевшие, иногда она сама при необходимости отправлялась к больным, оставляя Викки у Моррисонов с Линдой, а потом, разобравшись со своими лекарскими делами, тоже не сидела, сложа руки, - занималась уборкой, трудилась в палисаднике, стирала-штопала белье и одежду, готовила ужин, ожидая возвращения грязной, уставшей и голодной честнОй компании. Занятия находились всегда, и скучать в ожидании было совсем некогда. Вот так незаметно пролетели шесть дней... Миссис Робертс с легкой улыбкой посмотрела на золотисто-оранжевое пламя свечи, вспоминая, как накануне отплытия брига они с Джеком, оставив крошку Викки на попечение Гиббса и Уилла, сбежали поздним вечером на берег, прихватив с собой корзинку с едой и выпивкой, тем самым избавляя дорогих гостей от необходимости прислушиваться к доносящимся через тонкие стенки звукам своей пылкой любви. А себя же от определенных неудобств ночевки на полу, куда были вынуждены каждую ночь перебираться вместе с матрасом со старой, ходящей ходуном кровати, ужасно скрипящей на весь дом. Элен со сладким, мечтательным вздохом вспомнила ту звездную ночь под мерцающим куполом черного неба, с ярко пылающими, дымящимися кострами, лизавшими острыми языками густую темноту - местные рыбаки, частенько ночующие здесь, возились с сетями, варили ароматную уху и за выпивкой рассказывали разные бывалые и небывалые истории. Они с Джеком укрылись от всех в тихом, уединенном месте, окруженном пышной зеленью, между двух могучих валунов тоже развели свой небольшой костерок и устроили скромную пирушку, от души наслаждаясь обществом друг друга, прибрежной свежестью и ночной прохладой, ласковым, вкрадчивым шепотом дремлющих соленых волн и легким, нежным бризом, приносившим с собой издалека загадочные ароматы неведомых стран и еще чего-то далекого, давно прошедшего, почти забытого, навевающего светлую грусть... В свое время Ши, несмотря на преклонный возраст, научила Элен некоторым несложным восточным танцам, и теперь та с радостью демонстрировала это хитрое искусство Джеку, лежащему возле весело потрескивающего костра, с восторгом в черных, сливающихся с темной карибской ночью, полных восхищения глазах любующегося гибкими, грациозными движениями ее изящного, стройного, манящего тела и вспыхивающим разноцветными искрами, разлетающимся в жарком ритме страстного танца облаком огненно-рыжих волос. - Любимый, ты так хищно разглядываешь меня, что даже страшно становится, - немного отдышавшись, прошептала она, опускаясь рядом с ним на песок. - Хочу навсегда запомнить тебя такой, - улыбнулся Джек, обнимая и вытирая ее покрытый мелкими бисеринками пота лоб. - Я очень люблю тебя, детка, и хочу, чтобы ты это знала. - Да-а? А раньше ты никогда мне такого не говорил. Что же с тобой случилось, дорогой? - лукаво отозвалась она, пристально заглядывая во мрак его бездонных глаз, отражающих красноватые отблески пламени. - Неправда, говорил, да только ты, солнышко, наверное, просто пропустила их мимо своих хорошеньких розовых ушек, - притворно обиделся Джек. - Впрочем, я всегда считал, что красивые, пустые слова ничего не значат. Вот только вы, женщины, их почему-то обожаете и жить без них не можете. - Можем, любимый, еще ка-ак... Но зато так приятно... Так же, как и вот это, - проворковала Элен, и припадая к его горячим губам, шаловливо пощекотила их язычком, а на мгновение прервавшись, распустила шнуровку на платье и положила его ладони к себе на грудь, вырвавшуюся на волю из тесного корсажа. - М-м..., цыпа, даже та-ак, - мурлыкнул Джек, опрокидывая ее на песок. - Ну, что же, ты сама напросилась..., - и окутывая Элен своим телом, с упоением впился в ее приоткрытые губы... Весь остаток короткой ночи они провели на берегу, и забывая обо всем на свете, почти до рассвета предавались любви - нежно и страстно, без остатка отдавая себя друг другу. Лишь пустынное побережье со следами потухшего костра и пенистый прибой стали свидетелями того, что делали здесь наедине эти двое и о чем говорили. А по возвращении домой Элен, засыпая рядом с Джеком, вновь видела его во сне лежащим возле задорно пляшущего пламени искрящегося костра, огненные отблески которого играли на смуглой гладкой влажной коже, путались во взлохмаченных волосах, отражались в черных омутах загадочных глаз, золотили длинные густые, пушистые ресницы... Она могла любоваться этой диковатой, непричесанной красотой бесконечно, даже в сонных грезах ощущая жаркое упругое, сильное тело, обжигающие губы, нескромные ловкие руки, тугую массивную плоть внутри себя... И девушка со сладким стоном приоткрыла глаза... Но проснулась Элен одна... Джека не было рядом, а на столе лежал рваный клочок бумаги с наспех нацарапанными буквами: "Детка, сегодня мы снимаемся с якоря. Я не стал ничего говорить вчера и расстраивать, глядя, как тебе хорошо и ты счастлива. Долгие проводы - лишние слезы.Не стану обещать скоро вернуться, чтобы вновь не прослыть бессовестным вруном. Ведь за эти дни я понял, как, все-таки, замечательно иметь дом и семью. Смекаешь? Гиббс и Уилл от души благодарят тебя за гостеприимство. Я ухожу, но не прощаюсь, надеясь, что вы с Викки будете ждать меня. Целую вас обоих. Джек." Она усмехнулась, ничуть не удивившись такому повороту событий, не злясь и не обижаясь на него - ее супруг исчез так же неожиданно, как и появился, словно унесенный прочь попутным ветром дальних странствий на поиски своей утерянноЙ старушки "Жемчужины" и мощному зову необъятных морских просторов. Все это ее капитан ни за что не променяет на покой и домашний уют, также, как не повернет ради нее назад свой корабль, да Элен никогда и не станет требовать от Джека таких суровых жертв. Она со щемящей болью в сердце разорвала записку, и крошечные клочки бумаги, печально кружась, плавно осели на мягкий ковер. Почему-то она догадывалась, что именно так все и будет. Элен потихоньку зашла в детскую, взглянула на безмятежно спящую дочь, вернулась к себе и подошла к открытому окну. Свежий шаловливый ветерок пронесся над садом, принося с собой соленый, чуть горьковатый аромат моря и цветущей зелени, забирая взамен что-то очень родное, самое дорогое и любимое. Она взяла подушку, все еще хранящую тепло и запах Джека, зарываясь в нее лицом и чувствуя, как скупые слезы обжигают глаза, но тут же снова бросила на постель: "Удел всех жен моряков - ждать и надеяться, не плача и не жалуясь на тяжелую, несчастную судьбу. А ты нашла то, что искала...". - Удачи, капитан... Ты только возвращайся скорее... Слышишь? - прошептала она в странной надежде, что Джек каким - нибудь чудесным образом услышит. - Мы очень любим тебя и ждем... А проказник-ветер, пролетающий над маленьким домиком на окраине Тортуги, уносил с собой сладковато-терпкий запах пряностей и призыв грустной рыжеволосой девушки, с тоской в изумрудных глазах одиноко стоящей возле настежь распахнутого окна...